Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Непоследовательность внешнеполитического курса Трампа подрывает доверие его ключевого электората, пишет TAC. Его решение атаковать Иран вызвало недоумение даже среди верных сторонников MAGA. Эксперты предупреждают о растущих рисках для республиканцев.
Эндрю Дэй (Andrew Day)
Движение президента Трампа может и не пережить войну.
“Я есмь Сущий”.
Так сказал Бог Моисею, повелев сказать сынам Израилевым: “Сущий послал меня к вам”.
Президент Дональд Трамп в последнее время провозглашал нечто подобное: “Я есмь “Великая Америка!”.
Последнее заявление Трампа о том, что он и есть ее воплощение, прозвучало в длинном посте в социальной сети Truth Social, в котором он вступился за самого горластого сторонника Израиля Марка Левина, затеявшего недавно перепалку в социальных сетях с консерваторами, осудившими войну с Ираном. Трамп написал: “Все, кто пытаются опорочить Марка, быстро отойдут на второй план — вместе с теми, чьи идеи, политика и положение ненадежны. Это не они “Великая Америка”, а я — и мы не позволим Ирану, больному, безумному и жестокому террористическому режиму, обладать ядерным оружием, чтобы взорвать Соединенные Штаты Америки, Ближний Восток и, в конечном счете, весь остальной мир. “Великая Америка” хладнокровно их остановит”.
То-то изумились избиратели Трампа, узнав, что “Великая Америка” — это, оказывается, война с Ираном. Безусловно, Трамп не всегда был риторически последователен в вопросах войны и мира, но в 2016 году он стоял особняком на предварительных выборах Республиканской партии как раз потому, что критиковал “вечные войны” — в частности, в Ираке. А на выборах 2020 и 2024 годов он хвастался тем, что не развязывал новых войн на своем первом сроке.
“Мы будем оценивать наш успех не только по битвам, которые выигрываем, но и по войнам, которые заканчиваем, и, пожалуй, самое главное, по войнам, в которые даже не ввязываемся, — заявил Трамп в бесспорно лучшей фразе своей инаугурационной речи в январе прошлого года. — Больше всего я горжусь тем, что стал миротворцем и объединителем”.
Четырнадцать месяцев спустя Трамп доказал, что вполне способен разжигать войны и разделять. В результате пострадают и лагерь “Вернем Америке было величие” (MAGA от Make America Great Again), и Республиканская партия.
“Чушь собачья”, — возразит Белый дом. Пресс-секретарь Кэролайн Левитт на прошлой неделе рассказала, что, по опросам, более 85% избирателей, отождествляющих себя с “Великой Америкой”, поддерживают удары по Ирану. Собственно, к этому и сводится дежурное опровержение того, что движение “Великая Америка” распадается: даже если ярый трампист и ура-патриот Джо Кент только что подал в отставку в знак протеста против войны в Иране, а влиятельные правые вроде Такера Карлсона вовсю бегут с корабля, глубинный электорат остается на борту.
Возможно, так и есть — но есть проблемы. Во-первых, даже самые рьяные сторонники “Великой Америки” не горят желанием воевать с Ираном — что бы они ни говорили социологам. На прошлой неделе на шумном митинге в Кентукки заявление Трампа о том, что США якобы уже “выиграли” войну, было встречено лишь неловким молчанием.
Никто не отрицает, что “Великая Америка” исправно поддерживала Трампа сквозь целую вереницу политических скандалов и вряд ли повернет против него сегодня (как ни за что не повернула бы, если бы вместо войны с Ираном он взял и договорился с ним). Но избиратели именно “Великой Америки” составляют всего 15% электората, поэтому Трамп не мог завоевать Белый дом сугубо за счет их поддержки. Он привлек под свои знамена республиканцев-традиционалистов и беспартийных.
Первая группа поддерживает войну в Иране гораздо меньше, чем в свое время военные авантюры Джорджа Буша-младшего, а вторая в целом и вовсе выступает против. Даже в опросах, которые привела в пример Левитт, удары по Ирану поддержали лишь от 24 до 32% беспартийных респондентов. И, согласно опросу, который вскоре будет опубликован Институтом имени Квинси, около четверти голосовавших за Трампа в 2024 году осуждают его решение начать войну с Ираном.
Не нужно быть доктором политологии, чтобы понять, что при нашей двухпартийной системе это плохие цифры. А со временем войны и вовсе теряют всякую популярность.
Война в Иране усугубляет злоключения администрации с рейтингами и уже отталкивает от нее лидеров общественного мнения. Президентскую кампанию 2024 года неспроста назвали “выборами подкастеров” из-за влиятельной роли, которую сыграли громкие голоса против элиты вроде ведущего Джо Рогана, решительно поддержавшего Трампа. Но теперь эти деятели “наелись” Трампом до отвала, и часть их слушателей, несомненно, тоже.
“Это просто безумие, если вспомнить и сравнить, с чем он баллотировался, — заявил Джо Роган у себя в подкасте на прошлой неделе. — Вот почему многим кажется, что их предали, ведь так? Он выступал со слоганами в духе “Больше никаких войн”, “Хватит глупых и бессмысленных войн” и так далее, а потом взял и втравил нас именно в такую — и нам даже не толком не объяснили почему”.
Угасший энтузиазм республиканцев-традиционалистов и существенная потеря поддержки лагеря беспартийных сулит Республиканской партии провал на промежуточных выборах в этом году, а затем и в 2028. В конце концов, вопреки всей похвальбе об “уверенной победе”, отрыв Трампа от Камалы Харрис по общему числу голосов в 2024 году оказался меньше, чем от Хиллари Клинтон в 2016 году.
И давайте не будем забывать: на будущих выборах Трампа в избирательном бюллетене не будет. Какие бы личные отношения у него ни сложились с избирателями “Великой Америки” — а никто не возьмется отрицать, что они глубокие и прочные, — они не будут иметь особого значения, когда движение возглавят Джей Ди Вэнс или Марко Рубио.
Следующий кандидат от Республиканской партии столкнется со значительными трудностями, если война в Иране превратится в безвылазную трясину — а дело идет именно к этому. Разумеется, ему будет трудно убедить избирателей в том, что противодействие безрассудным войнам — неотъемлемая часть современной республиканской платформы. Если война затянется, демократы вновь обретут тот самый антивоенный импульс, благодаря которому Барак Обама одержал победу в 2008 году.
Косвенные последствия войны делу также не помогают. Инфляция — а, точнее, высокие цены — были, пожалуй, главной проблемой для простых американцев. Именно для борьбы с ней американский народ вернул Трампа в Белый дом. Но решение Ирана закрыть Ормузский пролив, через который поступает пятая часть мировой нефти, уже взвинтило цены на энергоносители и чревато началом глобальной рецессии. Больше всего пострадают как раз избиратели из рабочего класса, которые повесят всех собак на Трампа и накажут его партию на выборах.
Администрация Трампа стремительно приближается к политическому кризису, и мы уже видим первые признаки того, что она настроена душить гражданские свободы и подавлять инакомыслие. В эти выходные глава Федеральной комиссии по коммуникациям Брендан Карр пригрозил не продлевать лицензии вещательных компаний из-за того, как они освещают войну.
А Лора Лумер — явная социопатка, нашептывающая Трампу прямо на ухо, — утверждает, что просветила президента о предателях в его окружении. В одном из постов у себя в X она призвала ни много ни мало к новому “маккартизму” — кампании времен холодной войны против подозреваемых в коммунистических симпатиях. В другом посте Лумер поведала общественности, что составила “перечень” консерваторов, куда вошел и вышеупомянутый Карлсон. По ее словам, они якобы берут деньги у противников США, и за это по ним “плачет тюрьма”.
Карлсон и другие крупные деятели консервативного лагеря, как правило, критикуют “ястребиную” и милитаристскую политику Трампа, щадя при этом его самого. Но если им покажется, что Трамп лично приложил руку к их политическому преследованию, это может измениться — и многие из их сторонников увидят президента в новом, гораздо более мрачном свете.
Вне всяких сомнений Трамп создал одно из самых впечатляющих популистских движений в политической истории. Но чтобы оставаться внушительной силой, “Великая Америка” должна быть сплоченной идеологической фракцией, а не культом личности, а для этого ей предстоит удержать на своей орбите беспартийных избирателей и республиканцев-традиционалистов. Увы, слишком многие факты свидетельствуют о том, что это начинание не переживет войну с Ираном.
Эндрю Дэй — старший редактор журнала The American Conservative. Доктора политологии Северо-Западного университета
