Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Германия оказалась сразу перед тремя кризисами. Один — спровоцированный собственными руками, один, привнесенный извне, и один, глубоко запущенный, — сошлись в одной точке, пишет BZ. Вместе они складываются в сценарий большого экономического обвала.
Харальд Нойбер (Harald Neuber)
Германия оказалась сразу перед тремя кризисами. Нехватка энергоресурсов, сырья и вооруженные конфликты тяжело бьют по экономике. Но настоящая катастрофа еще впереди.
В кризисные моменты в Германии часто ссылаются на коалиционные ограничения. На распределение полномочий. Или, когда уже совсем нечего сказать, на "сложный клубок обстоятельств". Германия сейчас переживает именно такой момент. Три кризиса — один спровоцированный собственными руками, один привнесенный извне и один глубоко запущенный — сходятся в одной точке.
Каждый из кризисов по отдельности стал бы вызовом для дееспособного правительства. Вместе они складываются в сценарий экономического обвала, на который у федерального правительства во главе с Фридрихом Мерцем из Христианско-демократического союза (ХДС) нет внятного ответа. Более того: концептуальная пустота, не случайная поломка этой коалиции. Это наследие политической культуры, которая ставила идеологическое самоутверждение выше материальных интересов собственных граждан, а теперь не способна исправить последствия этой ошибки.
Ловушка СПГ: как Германия добровольно вошла в энергетический хаос
История немецкой энергетической политики с 2022 года когда-нибудь станет учебным примером того, как индустриальная держава системно увеличивала собственную уязвимость, будучи уверенной, что поступает правильно.
Когда федеральное правительство во главе с Олафом Шольцем после начала конфликта на Украине отказалось от российского газа и нефти, такой политический ход объясняли моральным императивом: нельзя финансировать того, кого считают виновником эскалации. Политически такое решение выглядело объяснимым. А вот то, что последовало дальше, уже невозможно объяснить.
В рекордные сроки министр экономики Роберт Хабек построил три терминала по приему СПГ— в Вильгельмсхафене, Брунсбюттеле и Лубмине. Марко Рубио, который тогда рассматривался на пост госсекретаря США, отдельно похвалил "немецкое инженерное искусство". Невольно хотелось спросить, почему представитель доктрины "Америка прежде всего" так восхищается немецкой инфраструктурной политикой, которую продвигает один из ведущих "зеленых" политиков. Не сошлось ли тут то, что и должно было сойтись?
Подсказку дал бывший посол Германии в Вашингтоне Андреас Михаэлис во внутреннем докладе для МИД, о котором стало известно в начале 2025 года: США планировали закрыть "дыры" в снабжении, возникшие из-за западных санкций, американским экспортом нефти и газа. Ключевое словосочетание, фигурировавшее во всех республиканских экономических приоритетах, — "энергетическое доминирование".
Горькая ирония заключается в том, что Хабек фактически построил немецкую инфраструктуру для реализации американской политики "Америка прежде всего".
Что федеральное правительство действительно никогда не игнорировало, так это интересы американской энергетической отрасли. Ежемесячные экспортные поставки СПГ из США выросли с 1,7 миллиарда кубических футов в сутки в январе 2017 года до более 12 миллиардов кубических футов в сутки спустя три года конфликта на Украине. Почти половину вытесненного с рынка ЕС российского природного газа заместили американские компании. Патрик Пуянне, глава энергетической компании TotalEnergies, в ноябре 2025 года предупреждал предельно прямо: Трамп пытается "заменить зависимость Европы от России зависимостью от США".
И тут начинается то, что раздражает любого бюргера, который оплачивает счета за отопление и бензин: тезис о том, что российские газ и нефть были дешевле альтернатив, в политическом Берлине нередко трактуют как теорию заговора. Стоит лишь заметить, что трубопроводный газ из России попросту обходился дешевле, чем сжиженный газ, доставленный танкерами из США или Катара, и тебя тут же записывают в компанию, находящуюся где-то между Ксавьером Найду и Кремлем. Логика здесь предельно проста: "если покупаешь российскую нефть — значит, ешь маленьких детей".
При этом цифры однозначно свидетельствуют об экономическом просчете. Динамика цен на АЗС, счета домохозяйств за газ, энергозатраты промышленности — все это показывает, что "диверсификация" источников энергии обернулась резким удорожанием. Евродепутат от Союза Сары Вагенкнехт (BSW) Фабио де Маси сформулировал это так: "Отказ от российского газа и нефти обосновывали снижением зависимости от политики Путина. Но, похоже, мы просто обменяли российские энергоресурсы на шантаж Дональда Трампа и высокими ценами на энергию разрушаем собственную экономику".
Теперь ЕС готовит следующий акт саморазрушения: планируемый запрет импорта российского природного газа с 2027 года, который еще сильнее поднимет закупочные цены. Одновременно Вашингтон все более открыто угрожает "энергетическим рычагом" экономического давления. Посол США в Евросоюзе Эндрю Паздер в марте 2026 года предупреждал: если "Тернберрийское торговое соглашение" не будет реализовано, условия будущих сделок "могут оказаться уже не столь выгодными". От ЕС ожидают, что к 2028 году он закупит в США энергоносители на сумму 750 миллиардов долларов.
Германия добровольно попала в эту ловушку. А что предприняло правительство Мерца? Оно управляет наследством, не пытаясь его исправить. Нет стратегии по сдерживанию цен, нет честной дискуссии о источниках поставок, нет ответа на вопрос, почему граждане и компании должны оплачивать высокую стоимость ошибочной энергетической политики, которая не гарантирует ни надежного снабжения, ни снижения счетов.
Конфликт вокруг Ирана: как Германия позволяет втянуть себя в мировой хаос
Если дискуссия о СПГ — это глава о кризисе, спровоцированном собственными решениями, то конфликт вокруг Ирана, – глава о катастрофе, привнесенной извне, которой Германии нечего противопоставить.
С тех пор как Ормузский пролив оказался заблокирован, ситуация на глобальных энергетических рынках резко обострилась. Перекрыта артерия мировой экономики, через которую проходит около одной пятой нефти, продаваемой на мировом рынке. Последствия с полной силой ударяют по Германии.
Цены на дизель достигли исторического максимума. На пасхальные выходные 2026 года литр дизеля в среднем за сутки стоил 2,44 евро — более чем на десять центов выше прежнего рекорда 2022 года. Бензин марки Super E10 держался на уровне 2,19 евро. И цены продолжают расти. Новое правило для АЗС, которое должно было ограничить повышение цен один раз за сутки, сработало с обратным эффектом: нефтяные концерны используют единственную возможность для повышения цен и выставляют максимальные прибавки к стоимости.
Экономические институты сократили прогноз роста экономики на 2026 год вдвое — до 0,6%. Инфляция в еврозоне в марте поднялась до 2,5% — ее подстегнул рост цен на энергоносители на 4,9%. Центральный банк Ирландии в "жестком" сценарии допускает инфляцию выше 4%. Эти прогнозы основаны на допущении, что во втором квартале Ормузский пролив снова станет судоходным, но сейчас нет убедительных оснований считать, что так и будет.
Что это означает на практике? Авиакеросин может стать дефицитом. Цепочки поставок находятся под угрозой. Планы на отпуск, на которые семьи целый год откладывали деньги, могут сорваться. И речь давно не только о летнем отпуске. Фермеры, ремесленники, те, кто ездит на работу, перевозчики — все, чье существование зависит от цен на топливо, ощущают давление каждый день.
Этот вопрос приходится задавать, даже если он звучит неудобно: а не станет ли натуральное подсобное хозяйство для части населения Германии реальным вариантом для выживания? Для людей в сельской местности, у кого есть огород, и кто может отапливать дом, не завися от мировой цены на газ? Вопрос кажется анахроничным.
Но такое будущее не так уж нелепо, если вспомнить исторические параллели. Во время нефтяного кризиса 1973 года европейские общества отвечали "воскресеньями без автомобилей" и ажиотажными закупками. В послевоенные годы садовый участок был не развлечением на выходные, а стратегией выживания. Энергетический кризис 2022 года привел к тому, что муниципалитеты отключали горячую воду в общественных зданиях, а жители запасали дрова.
Пока нынешняя ситуация не столь уж тяжела. Но тенденция очевидна. И правительство, которое на взрыв цен на товары первой необходимости отвечает денежной компенсацией за проезд на работу, подает сигнал: мы не понимаем масштаба этой кризисной ситуации.
Сырьевой кризис: как Германия гонится за будущим, к которому совсем не готова
Пока цены на энергию определяют настоящее, в вопросе поставок сырья решается будущее. И здесь тоже становится очевидно: у Германии нет стратегии. У нее есть только планы.
Сырьевая стратегия федерального правительства в своей основе относится к 2010 году, в 2020-м ее обновили — и почти все ключевые игроки считают ее недостаточно эффективной: Федеральный союз немецкой промышленности, Союз германских торгово-промышленных палат, профсоюз работников горнодобывающей, химической и энергетической отраслей, а также Федеральный институт геонаук и природных ресурсов.
Германия импортирует более 90% своего металлургического сырья. По редкоземельным элементам зависимость от импорта — почти 100%, главным образом от Китая. По вольфраму доля Китая в добыче сырья достигает 84%. Бокситы Германия на 64% получает из Гвинеи. По кобальту страна зависит от Конго.
Список критически важных сырьевых материалов ЕС сейчас включает 34 материала. Литий, кобальт, медь, редкоземельные элементы, графит, никель — без них не будет ни батарей, ни ветроэнергетики, ни солнечных модулей, ни цифровизации, ни обороноспособности. Международное энергетическое агентство прогнозирует, что мировой спрос на критически важные минералы к 2030 году вырастет почти в семь раз. Европейская комиссия ожидает, что спрос на литий к 2050 году увеличится в 21 раз.
Реальность же такова: процедуры выдачи разрешений на добычу внутри страны длятся больше десятилетия. Доля переработки редкоземельных элементов составляет всего 3–8%. Китай в ответ на американскую тарифную политику ввел экспортный контроль на редкоземельные элементы и магниты, что немедленно ударило по немецким компаниям: теперь им приходится запрашивать разрешения у китайских ведомств, не понимая, выдадут ли их вообще и если да, то когда. В отличие от нефти и газа, по критически важному минеральному сырью национальных резервов нет.
Федеральный союз немецкой промышленности (BDI) предупреждает о "кризисе металлов" к концу десятилетия. Срок обеспеченности запасами оценивают в 18 лет по сурьме, в 39 лет по флюориту, в 47 лет по вольфраму и в 54 года по кобальту — при растущем спросе. И пока Германия не осваивает собственные запасы лития, потому что согласования занимают слишком много времени, общественная поддержка недостаточная, а политическая воля слишком слабая, Китай продолжает укреплять свое доминирование на рынке. В том числе за счет целенаправленного создания избыточных мощностей, которые на корню душат любые попытки развернуть альтернативные производства.
Федеральное правительство отвечает на этот экзистенциальный вызов обещанием "стратегически переориентировать инструменты поддержки внешнеэкономической деятельности". Это язык бюрократического администрирования, а не озабоченного правительства, оказавшегося в кризисе.
Вывод: три кризиса и один экономический обвал
Нужно свести эти три линии воедино, чтобы понять весь масштаб экономического просчета.
Во-первых, Германия — через идеологически мотивированную энергетическую политику — добровольно поставила себя в зависимость от поставок американского газа: более дорогих, менее надежных и политически куда более уязвимых для оказания давления, чем прежняя зависимость от России. Терминалы СПГ, которые распорядился строить бывший вице-канцлер ФРГ Роберт Хабек, стали инфраструктурой американского "энергетического доминирования" на европейской земле. Правительство Мерца управляет этим наследием, не ставя его под какое-либо сомнение.
Во-вторых, Германия охотно позволяет втягивать себя в кризис, который не является ее собственной проблемой. Конфликт вокруг Ирана разгоняет цены на энергию и топливо до исторических максимумов, ставит под удар мировые цепочки поставок и обеспечение авиакеросином, ломает планы на отпуск и семейные бюджеты. Федеральное правительство отвечает на этот кризис компенсацией за проезд на работу и новым правилом для АЗС, которое только толкает цены вверх, а не вниз.
В-третьих, у Германии нет глобальной стратегии, как обеспечить себя сырьем, без которого невозможны ни энергопереход, ни цифровизация, ни обороноспособность. Ответственные лица идут по пятам за событиями, которые следовало предвидеть еще 15 лет назад.
Каждый из этих кризисов по отдельности можно было бы удержать под контролем — при наличии политической воли, стратегического мышления и готовности говорить неприятную правду. Вместе же они ведут к тому, что иначе как большим экономическим обвалом не назовешь: этапу, когда высокие энергозатраты разъедают промышленную основу, сырьевой дефицит блокирует технологическую трансформацию, а покупательная способность граждан падает настолько сильно, что под угрозой оказывается вся общественная сплоченность.
У федерального правительства под руководством Фридриха Мерца нет концепции ни по одному из этих трех направлений. Более того — у него, похоже, нет даже языка, чтобы назвать проблему публично. И это, возможно, самое тревожное: не сам кризис, а то, что ответственные лица, судя по всему, не понимают, что на них надвигается.
Источники, на которые ссылается эта аналитическая статья, включают внутреннюю дипломатическую переписку, экспертные материалы DIW Berlin, заявления сотрудников ADAC, прогнозы экономических институтов, публикации BDI и BGR, а также сообщения международных информационных агентств.
