Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Война на Ближнем Востоке вышла за рамки региона, пишет BZ. Она переросла в конфликт, в котором на карту поставлен контроль над глобальными энергетическими потоками. Ормузский пролив — это не просто водный путь. Это место, где может сломаться мировой порядок, отмечает автор статьи.
Харальд Нойбер (Harald Neuber)
Объявленная США морская блокада Ормузского пролива знаменует собой опасную стадию эскалации. То, что началось как война Израиля против Газы, грозит превратиться в мировую войну за энергоресурсы. Анализ.
Украина, Газа, Иран, Тайвань — конфликты и кризисы набирают обороты. И многие задаются вопросом: когда ситуация выйдет из-под контроля, когда начнется эскалация? Заявление правительства Соединенных Штатов о введении морской блокады Ормузского пролива — как раз один из таких моментов. Ведь это меняет характер всего ближневосточного конфликта.
То, что началось в октябре 2023 года как возмездие Израиля против ХАМАС, переросло в неоимпериалистическую экспансионистскую и агрессивную войну против Газы и Ливана, а с февраля 2026 года вылилось в открытую войну США и Израиля против Ирана, теперь превращается в нечто гораздо большее. Это война за контроль над глобальными энергетическими потоками — и, следовательно, за саму архитектуру мирового порядка.
Пролив как оружие
Ормузский пролив — это "узкое место" мировой экономики. Около 20% мирового объема нефти и значительные объемы сжиженного природного газа проходят через этот узкий водный путь, расположенный между Ираном и Оманом. Протяженность пролива составляет немногим более 50 километров, а ширина судоходного канала — всего чуть более трех. С начала американо-израильских ударов по Ирану в конце февраля 2026 года пролив фактически закрыт — однако не полностью. Дело в том, что Тегеран установил избирательный режим: иранская нефть по-прежнему поставляется, но уже не всем.
Цифры говорят сами за себя. До конца 2025 года Китай импортировал около 1,38 миллиона баррелей иранской сырой нефти в день — примерно 13% от общего объема импорта сырой нефти страны и одновременно 80–90% всего экспорта Ирана. Эту нефть часто перевозили под другой маркировкой, декларируя как малайзийскую сырую нефть, и обрабатывали на небольших частных "кустарных" нефтеперерабатывающих заводах, оплачивая в юанях через китайскую платежную систему CIPS, чтобы обойти контролируемую Западом сеть SWIFT.
По данным Центра глобальной энергетической политики Колумбийского университета, в последнее время более 46 миллионов баррелей иранской нефти хранилось в плавучих хранилищах в Азии, а также в таможенных складах в китайских портах Далянь и Чжоушань, где Национальная иранская нефтяная компания арендует нефтехранилища.
Таким образом, Иран не просто перекрыл пролив — он превратил его в геополитическое оружие. По имеющимся данным, суда под китайским флагом, похоже, по-прежнему могли проходить через пролив, тогда как западные танкеры оставались заблокированными. Тегеран решал, кому разрешить проход, а кому нет. Это блокада с оговоркой о дружбе.
Контрблокада США — и ее истинная цель
И вот в игру вступают Соединенные Штаты. Теперь Вашингтон будет контролировать, какие суда проходят через пролив. Официально блокада направлена против Ирана, против его экспорта нефти, против финансирования его военной машины. Однако если изучить список получателей иранской нефти, становится ясно, какова истинная цель: Китай.
Ведь морская блокада в основном нацелена на те государства, которые поддерживали экспорт иранской нефти. КНР в этом списке занимает первое место, далее следуют ряд более мелких покупателей, которые получают иранскую сырую нефть по запутанным торговым путям. Послание Вашингтона недвусмысленно: тот, кто поддерживает Иран в экономическом плане, сам становится мишенью. Блокада — это не столько военная мера против Тегерана, сколько попытка нанести Пекину удушающий удар в сфере энергетической политики.
Масштабы впечатляют. Ежедневно через Ормузский пролив в Китай поступает около 5,4 миллиона баррелей нефти — это в два раза больше, чем поставляет Россия по трубопроводам и морским путям. Саудовская Аравия, Ирак, Объединенные Арабские Эмираты и Катар — главные поставщики нефти из Персидского залива в Китай. В совокупности они покрывают примерно половину потребностей Поднебесной в сырой нефти и 30% потребностей в СПГ. Длительная блокада пролива погрузила бы страну в серьезный энергетический кризис, несмотря на ее стратегические запасы, которые оцениваются в 1,3–1,4 миллиарда баррелей — этого хватит примерно на четыре месяца.
Стал ли Китай участником войны?
На вопрос, влияет ли Пекин уже сейчас на ход войны, нельзя ответить простым "нет". Китай не произвел ни одного выстрела. Но он сделал нечто более эффективное: он предоставил промышленную инфраструктуру, которая поддерживает боеспособность Ирана.
Китайские поставщики снабжают иранскую программу беспилотных летательных аппаратов и ракет микроэлектроникой, датчиками, гироскопами, композитными материалами и химическими исходными материалами для ракетного топлива. Дроны Shahed, которые иранские вооруженные силы используют против американских объектов и целей в Израиле, повсеместно содержат компоненты китайского происхождения.
Китайская система спутниковой навигации BeiDou заменяет американскую GPS. Благодаря ей у Ирана есть устойчивая к санкциям навигационная инфраструктура для нанесения точечных ударов и управления роями дронов.
Министерство финансов США неоднократно вводило санкции против китайских подставных компаний, поставлявших Ирану навигационное оборудование и компоненты для БПЛА. Сообщения указывают на то, что SMIC, крупнейший производитель микросхем в КНР, поставлял передовое оборудование для производства полупроводников военно-промышленному комплексу Ирана.
Россия, судя по всему, дополняет эту поддержку на оперативном уровне: спутниковые снимки для целеуказания, модернизированные версии беспилотников, опробованные на полях сражений на Украине, и экспертиза в области радиоэлектронной борьбы. Этот цикл показателен: Тегеран поставлял Москве дроны Shahed для военной операции на Украине (Тегеран опровергает информацию о поставках в Россию беспилотников для украинского конфликта. – Прим. ИноСМИ), Россия их усовершенствовала — и теперь поставляет модернизированные версии обратно в Иран для использования против США.
Китай обеспечивает этой схеме стратегическую устойчивость, а Россия — оперативное преимущество. Вместе они создали вокруг Ирана архитектуру поддержки, которая в значительной степени невосприимчива к западным санкционным механизмам. Вопрос уже не в том, вовлечены ли Пекин и Москва в эту войну. Вопрос только в том, как назвать такое вовлечение. Оно проявляется в трех аспектах.
© REUTERS / Dado Ruvic
Ормузский пролив
Тонкая грань до открытой войны
Может ли эта война по доверенности перерасти в открытый конфликт между великими державами? История учит, что войны редко заканчиваются там, где начинаются. Механизм эскалации уже запущен.Возможно, он заржавел после десятилетий глобального затишья, но теперь он работает все быстрее.
Во-первых, морская блокада США вынуждает Китай реагировать. Пекин не может просто наблюдать, как перекрывают его энергоснабжение. Стратегических запасов стране хватит на четыре месяца — после этого ситуация приобретет экзистенциальный характер. Россия не может восполнить этот пробел: трубопроводы уже работают на полную мощность, а для дополнительных морских перевозок у Москвы не хватает танкеров. Каждый новый месяц блокады усиливает давление на Пекин, что вынуждает его активнее вмешиваться.
Во-вторых, загадочные полеты явно не гражданских БПЛА над американскими военными базами на территории США такие эксперты, как Гордон Чанг, интерпретируют, как предупреждение со стороны Китая. Послание: если Вашингтон продолжит эскалировать ситуацию в Персидском заливе, Пекин может ответить на американской территории. Верна эта интерпретация или нет — сам факт того, что в Белом доме к ней относятся серьезно, свидетельствует о нервозности.
В-третьих, затяжная война в Иране связывает военные ресурсы США и отвлекает их от Индо-Тихоокеанского региона— с потенциально далеко идущими последствиями для Тайваня и Южно-Китайского моря. Пекин наблюдает за операциями ВМС США в Персидском заливе в режиме реального времени и собирает при этом информацию, которая была бы бесценной в будущем конфликте вокруг Тайваня. Аналитик Филип Шетлер-Джонс из Королевского объединенного института оборонных исследований: "По мере того, как эта война становится непопулярной, она может способствовать усилению тенденции к „сдержанности” во внешней политике Соединенных Штатов, что дает Китаю больше свободы действий в своем регионе".
Расчет на долгосрочную перспективу
Стратегия Пекина следует убедительной логике: не вмешиваться, но извлекать выгоду. Чем дольше длится война, тем сильнее Иран зависит от Китая. Чем больше ресурсов США тратят в Персидском заливе, тем слабее становится их позиция в Индо-Тихоокеанском регионе. Чем выше растут цены на нефть, тем сильнее это бьет по Европе и странам Глобального Юга — в то время как Поднебесная, благодаря своей дефляционной экономике и массивным субсидиям, получает конкурентное преимущество.
Стандартные модели чувствительности к ценам на нефть показывают: рост стоимости на 25% обходится Китаю примерно в 0,5% ВВП. Болезненно, но выносимо. Для Европы, которая все еще страдает от последствий энергетического шока, вызванного ситуацией на Украине, устойчивая цена на нефть в 100 долларов США за баррель стала бы еще одним тяжелым ударом.
Наполеону приписывают афоризм: "Никогда не мешай врагу, когда он совершает ошибку". В китайских интернет-форумах эта цитата сейчас довольно часто встречается.
Вопрос о мировой войне
Это уже мировая война? В классическом смысле — пока что нет. Между великими державами нет официально объявленных войн, нет прямых военных столкновений между вооруженными силами США и Китая. Но структура этого конфликта — региональная война, которая через посредников, цепочки поставок и энергетические блокады превращается в глобальную борьбу между Вашингтоном и Пекином — напоминает динамику эскалации, которая исторически приводила к мировым войнам.
Война на Ближнем Востоке уже давно вышла за рамки региона. То, что началось как операция Израиля против палестинцев, через Ливан и Иран переросло в конфликт, в котором на карту поставлен контроль над глобальными энергетическими потоками. Ормузский пролив — это не просто водный путь. Это место, где может сломаться мировой порядок. И обе стороны — как Вашингтон, так и Пекин — готовы рискнуть всем в этой точке разлома.
Вопрос, который задал профессор Керри Браун из Королевского колледжа Лондона, остается самым насущным: "Каков план?" Вероятно, добавил он, Китай думает так же, как и все остальные: "Боже мой, они действительно пошли на это без плана".
Война без плана, но с мощью, которой хватит, чтобы поджечь весь мир. Такова ситуация в Ормузском проливе весной 2026 года.
