Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Трамп пытается заключить с Ираном сделку, которая должна превзойти соглашение Барака Обамы, пишет The Guardian. Однако он сталкивается с двумя серьезными препятствиями. На переговорах в Исламабаде на кону не только условия соглашения, но и политическая цена прежних решений Вашингтона.
Скорое возобновление переговоров между Ираном и США в Исламабаде поставит перед Дональдом Трампом две крупные политические задачи. Доказать, что любая новая сделка лучше соглашения, которое Барак Обама подписал в 2015 году, а Трамп разорвал в 2018 году. И доказать, что эта сделка выгоднее февральского женевского варианта, который существовал до войны.
В противном случае окажется, что Трамп обрушил на мировую экономику огромный ущерб, хотя имелись альтернативы с меньшими потерями жизней и средств. Кроме того, президенту придется показать: Иран не извлек постоянной выгоды из захвата контроля над судами в Ормузском проливе. Именно эти ориентиры, или проверки, держат переговорщиков Трампа в напряжении.
Конечно, точного сравнения между 159-страничным СВПД 2015 года — продуктом конкретной эпохи — и любым итогом переговоров в Исламабаде не получится. Слишком сильно изменилась природа иранской ядерной программы после 2015 года. К тому же другие темы, например ракетная программа Ирана или контроль над Ормузским проливом, сейчас выглядят куда важнее, чем в 2015-м.
Но в одном любая исламабадская сделка точно обойдет СВПД: в ней не будет "закатных" пунктов. А ведь именно это Трамп больше всего критиковал в соглашении Обамы. Новая сделка будет содержать даты запуска конкретных событий, а в целом рассчитана навсегда.
Вот четыре главных камня преткновения. Именно по ним команда Трампа попытается заявить о прогрессе по сравнению с ненавистным предшественником-демократом.
Первый спорный вопрос — обогащение урана внутри Ирана. На женевских переговорах 26 февраля стороны сошлись на предварительной позиции: американцы по указанию Трампа потребовали от страны остановить любое внутреннее обогащение на 10 лет. Глава МИД Ирана Аббас Аракчи ответил, что максимум для иранской системы — 3 года.
На прошлой неделе в Исламабаде США подняли планку до 20 лет запрета. А Трамп в интервью New York Post заявил, что "20-летнее предложение ему не нравится", и хочет вечного запрета на обогащение.
На деле никто не знает, как скоро после удара по главным обогатительным мощностям Иран сможет заново начать обогащение.
На переговорах 2015 года Обама пошел на уступку: Иран может обогащать уран 15 лет, но лишь в пределах чистоты, установленной для гражданской ядерной программы — 3,67%. Соглашение не давало Ирану явного права на обогащение в виде принципа.
© REUTERS / Mussa Qawasma
Иранские ракеты летят в сторону Израиля
Второй камень преткновения — иранский запас высокообогащенного урана. СВПД-2015 ограничил запас урана с обогащением 3,65% до 300 килограммов.
Сейчас Иран располагает 440,9 килограмма урана с обогащением 60% (уран-235). С этой отметки можно быстро поднять чистоту до оружейных 90%. Почти весь 60-процентный материал хранится в газовой форме (UF6) в контейнерах размером с баллон для дайвинга. По словам Ирана, с июля 2019 года страна наращивала запас повышенной чистоты в качестве козыря в ответ на то, что США и Европа не сняли санкции, как обещали по соглашению 2015 года.
В Женеве 26 февраля Иран предложил "разбавить" запас высокообогащенного урана с 60% до 3,67% — предела по СВПД. Процесс не дает обратного хода. Соглашение 2015 года допускало и разбавление, и вывоз излишков.
США в Исламабаде потребовали вывезти из Ирана весь запас, лучше под американским контролем. Непонятно, почему разбавление внутри страны под надзором МАГАТЭ с точки зрения США гораздо худший вариант, чем вывоз урана за границу.
В Женеве Иран предложил новый шаг к укреплению доверия: страна не станет создавать запас урана, а обогащение пойдет только по нужде. Такой результат позволил бы Трампу заявить о победе над любым соглашением Обамы.
Третий пункт — снятие санкций. Сделка 2015-го должна была вернуть Ирану около $100 млрд замороженных активов и отменить ограничения на нефтяную торговлю. Но запреты за терроризм, нарушения прав человека и ракетные программы оставались. В Женеве планировали снять более 80% санкций, оставив только правозащитные.
У администрации Трампа есть политическая проблема. В 2015 году Марко Рубио (тогда сенатор) обрушился на Обаму: "Иран сразу пустит деньги от снятия санкций на наращивание обычных вооружений, станет главной военной силой в регионе после США и повысит стоимость наших операций там".
Поэтому Трамп требует ограничить расходы Ирана от снятия санкций. Иран же не способен принять такие ограничения и требует гарантии постоянного смягчения санкций, без возврата к прошлому. Именно тут нехватка доверия между двумя сторонами превращает поиск решения в почти невыполнимую задачу.
И последнее: связка неядерных тем: поддержка прокси-сил, баллистические ракеты и главное — судьба Ормузского пролива. Трамп всегда жаловался, что СВПД рассматривал ядерную программу Ирана в отрыве от всего остального и не касался поведения в целом. Способен ли Трамп отсрочить эти общие вопросы или желает включить их в некую большую сделку?
В самом Иране нет единства по вопросу блокады портов американцами. В том числе — называть ли это нарушением перемирия и условием, которое требует отмены до новой встречи в Исламабаде.
В целом, как заявил во вторник иранский международный юрист Али Насри (Ali Nasri), внутри Ирана есть два противоборствующих взгляда на то, как действовать в ситуации с проливом.
Одна позиция, более конфликтная, — выжать из пролива доход, получить компенсацию за войну и утвердить национальную гордость. Другая — использовать пролив как рычаг на переговорах для быстрого достижения прочного перемирия, отмены санкций и гарантий безопасности. "Позже, когда уровень угрозы снизится, а срок Трампа истечет, тонко выстроенная правовая система откроет Ирану путь к большему контролю над проливом", — добавил он.
Он сравнил этот выбор страны со знаменитым стэнфордским зефирным экспериментом 1970-х с целью изучения феномена отсроченного удовольствия. "Будущий успех и прогресс страны зависит от умения справиться с соблазном немедленной выгоды и выбрать постепенный, расчетливый и долгий путь".
Извилистый путь к миру лежит где-то между трамповским желанием обойти Обаму и иранским экспериментом на отложенное удовольствие.
