Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
На встрече представителей США и Ирана столкнутся два переговорных стиля, пишет NYT. Стремлению Трампа к быстрому результату противостоит способность Ирана играть вдолгую. И пока Вашингтон не в состоянии перебороть стратегию Тегерана, отмечает автор статьи.
США и Иран готовят вторую попытку договориться, однако их стили переговоров принципиально разнятся.
Президент Трамп считает себя знатоком принудительной дипломатии и вынуждает собеседника быстро капитулировать перед американскими требованиями, грозя военной расправой.
Но за последние полтора месяца, что он имеет дело с Ираном, Трамп обнаружил, что ему противостоит нация, которая гордится своей стойкостью и неспешностью. И никогда еще это не было столь очевидно, как в последние дни. Трамп попытался нажать на иранцев, утверждая, что они уже сдались — и якобы “согласились на все”, на чем он настаивал, вплоть до сдачи ядерного материала, — но вскоре выяснил, что с иранскими официальными лицами эти методы не работают. Они поспешили с опровержением в соцсетях, заявив, что он все это выдумал.
Таким образом, в течение следующих нескольких дней, если исходить из того, что вице-президент Джей Ди Вэнс во вторник отправится в Исламабад для второй попытки согласовать “рамки” соглашения, эти два подхода могут столкнуться напрямую. Не будь ставки столь заоблачно высоки — на кону перспектива возобновления боевых действий на Ближнем Востоке, глобальная нехватка энергии и вполне реальная возможность того, что выжившие иранские лидеры сочтут, что ядерное оружие им необходимо как никогда прежде, — это был бы хрестоматийный пример двух различных переговорных стилей.
“Трамп импульсивен и темпераментен, руководство Ирана упрямо и цепко”, — сказал Роберт Мэлли, который вел переговоры с иранцами в преддверии ядерного соглашения 2015 года и позднее во время неудачных попыток администрации Байдена.
“Трамп требует немедленных результатов, руководство Ирана играет вдолгую, — продолжил Мэлли. — Трамп нацелен на громкий успех и броские заголовки, руководство Ирана тщательно продумывает каждую мелочь. Трамп верит, что грубой силой можно заставить повиноваться, руководство Ирана готово терпеть огромные лишения, но по основным вопросам не уступит”.
Неспроста последние крупные переговоры, завершившиеся 11 лет назад, растянулись почти на два года, постепенно перейдя от прощупывания почвы с новым на тот момент президентом Ирана, настроенным прагматично, к полномасштабным обсуждениям. В общей сложности состоялись десятки встреч.
Итоговое соглашение насчитывало свыше 160 страниц и пять технических приложений, где оговаривались ограничения на ядерную деятельность Ирана, сроки смягчения санкций и, что важнее всего, обязательства Ирана по соблюдению инспекций Международного агентства по атомной энергии. Из-за каждой страницы и большинства положений вспыхивали жаркие споры. Как только разногласия удавалось уладить и казалось, что договоренность уже брезжит, иранские переговорщики выдвигали новые требования.
У иранцев есть свои претензии к американцам. Соглашение было достигнуто в 2015 году, но так не подписано, поскольку не было официальным договором. В 2018 году его отметил Трамп. С тех пор иранцы подчеркивают, что бессмысленно договариваться с одним президентом, если его преемник может расторгнуть соглашение в любой момент.
Недавно иранские официальные лица подчеркнули, что дважды подряд, в июне 2025 года и снова в феврале этого, Трамп отдавал приказы об ударах по Ирану в самый разгар дипломатических переговоров. Иранцы сочли это вероломством и верным свидетельством того, что Трамп не может считаться надежным собеседником.
В минувшие выходные это недоверие вылилось в перестрелку на подступах к Ормузскому проливу. Иранские катера открыли огонь по двум грузовым судам, которые, по словам Тегерана, пытались нарушить строгий контроль Корпуса стражей Исламской революции (КСИР) над проливом пролив. В воскресенье ВМС США обстреляли машинное отделение огромного контейнеровоза под иранским флагом, который впоследствии захватили. Трамп напомнил, что в 2020 году, под занавес его первого президентского срока, Министерство финансов наложило санкции на судно за “предшествующую незаконную деятельность”.
“Мы полностью контролируем корабль и смотрим, что находится на борту!” — написал Трамп у себя в соцсетях.
Эти шаги можно истрактовать как попытку повлиять на ход переговоров — точно так же, как генералы пытаются повлиять на поле боя. Иранцы демонстрируют, что при любом развитии событий и невзирая на любые уступки они смогут контролировать торговлю через пролив и взимать миллионы долларов за проход. Администрация Трампа — что готова возобновить военные действия, если переговоры провалятся.
Трамп подтвердил эту трактовку в воскресенье, написав, что на повестке дня — выгодная сделка.
“Я надеюсь, что они согласятся, потому что, если они этого не сделают, США выведут из строя все до единой электростанции и все до единого мосты в Иране. МОЕ АНГЕЛЬСКОЕ ТЕРПЕНИЕ ЗАКОНЧИЛОСЬ”, — написал Трамп.
Это лишь последний пример того, как Трамп то нахваливает новое руководство Ирана, пришедшее на смену устраненному в результате авиаударов начиная с 28 февраля, и называет “более разумным”, то грозит новым витком насилия, если не добьется своего.
Но, несмотря отдельные новшества на переговорах, культурные различия за дипломатическим столом — отнюдь не новость.
Эти различия проявились 11 лет назад, в позолоченных залах 160-летнего отеля Beau-Rivage Palace в швейцарской Лозанне, где госсекретарь Джон Керри и его коллеги из еще пяти стран пытались заключить предварительное соглашения с Ираном. Пожалуй, это ближайшая историческая аналогия текущим событиям в Исламабаде.
Каждый день американская делегация рассуждала о том, сколько центрифуг необходимо разобрать и сколько урана необходимо вывезти из страны. Однако иранские официальные лица, включая Аббаса Аракчи, ныне министра иностранных дел Ирана, неизменно выходили из элегантных залов с пышными светильниками на брифинг для журналистов, презрев всякую конкретику. Вместо этого иранцы говорили о сохранении уважения к их правам и национальному суверенитету.
© AP Photo / Jacquelyn Martin
Прибытие вице-президента США Джей Ди Вэнса в Пакистан для участия в переговорах с Ираном
“Я помню, как мы наконец-то что-то согласовали в отеле, — вспоминала в понедельник главный представитель США на тех переговорах Венди Шерман. — А потом, через несколько дней, явился их верховный лидер и заявил: “На самом деле условия нужны совсем другие”.
Шерман, впоследствии заместитель госсекретаря в администрации Байдена, участвовала в этих переговорах в составе большой делегации. В зале или поблизости от нее часто находился главный эксперт ЦРУ по Ирану. Там же был и министр энергетики Эрнест Монис, эксперт по разработке ядерного оружия. Предложения иранской стороны отправлялись в национальные лаборатории США, где разрабатывается и испытывается оружие, для экспертной оценки, сможет ли это отдалить создание бомбы хотя бы на год.
Но тесная команда переговорщиков мистера Трампа путешествует налегке, без сопровождения экспертов и почти не проводит брифингов. Джаред Кушнер и Стив Уиткофф, зять президента и специальный посланник, отточили свои переговорные навыки в сфере недвижимости в Нью-Йорке и говорят, что сделка есть сделка. Они утверждают, что погрузились во все подробности иранской программы и хорошо ее изучили.
Более того, даже столкнувшись с теми же проблемами, что и переговорщики эпохи Обамы, Кушнер и Уиткофф не видят особого смысла изучать дипломатическую предысторию, особенно если Трамп уже объявил о достигнутом соглашении.
Но Трамп к неизбежным сравнениям явно относится болезненно. “Сделка, которую мы заключим с Ираном, будет намного лучше, чем СВПД, — сказал он, назвав Совместный всеобъемлющий план действий от 2015 года по его аббревиатуре. — То был гарантированный путь к ядерному оружию, а этого не будет и не может быть с соглашением, над которым мы работаем”.
И этим Трамп сам задал мерило успеха своих переговоров.
Дэвид Сэнгер освещал деятельность пятерых американских президентов для The New York Times и вел репортажи из Швейцарии и Австрии в 2014 и 2015 годах на переговорах по последнему ядерному соглашению с Ираном
