Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Франко-германский истребитель SCAF должен был стать новым словом в боевой авиации, однако после девяти лет совместной работы проект близок к полному провалу, пишет Le Journal du Dimanche. Причина — разногласия между военными, промышленниками и политиками двух стран.
Готье Крюшоде (Gautier Cruchaudet)
Проект SCAF был запущен в 2017 году Эммануэлем Макроном и Ангелой Меркель.
Он должен был стать вершиной франко-немецкого партнерства, символом "европейской обороны", за которую Макрон ратовал с момента своего избрания. Тогда молодой президент республики и канцлер Германии объявили о запуске "Перспективной авиационной боевой системы" (Système de combat aérien futur, SCAF). В центре проекта стоимостью 100 миллиардов евро — новый истребитель, плод сотрудничества Dassault и Airbus. Девять лет спустя проект находится на мертвой точке.
Исполнительная власть тем не менее предпринимала многочисленные попытки удержать его на плаву. В марте французский и немецкий лидеры заявляли о надежде "спасти SCAF". На прошлой неделе [министр вооруженных сил Франции] Катрин Вотрен сообщила парламентской комиссии по обороне, что французские и немецкие посредники дали себе "еще десять дней, до 28 апреля", чтобы представить выводы — они должны были это сделать еще 18-го. В среду 29 апреля по-прежнему была тишина.
Признаком этих медленно нарастающих разногласий стали слова канцлера Германии Фридриха Мерца 18 февраля: "Есть ли у нас силы и воля строить два самолета для двух разных типов задач или только один?" История SCAF — это десятилетие переговоров, отягощенных разногласиями между Dassault и Airbus о лидерстве и, шире, стратегическими расхождениями между Францией и Германией.
"Система систем" для европейских армий
Узел раздора — управление программой. Напомним: SCAF — это "система систем", самолет и связанные с ним беспилотники объединены в "боевое облако" — цифровую систему связи. Еще в 2017 году Париж и Берлин назначили Dassault главным подрядчиком первой составляющей системы — истребителя нового поколения (NGF), который должен заменить Rafale во французской армии и Eurofighter в бундесвере к 2040 году. "Изначальные цели SCAF — обеспечить независимость европейской оборонной промышленности от США и укрепить совместимость европейских армий через единую доктрину применения и общую систему", — напоминает один бывший офицер французских ВВС.
Остальные участники проекта должны были распределить между собой задачи по созданию "боевого облака". Это логично: успех Rafale с момента его принятия на вооружение ВМС Франции в 2004 году не нуждается в доказательствах. А Германия, напротив, не разрабатывала истребители самостоятельно с 1945 года.
В 2019 году присоединение Испании к проекту нарушило баланс. Имея два филиала — испанский и немецкий, — Airbus оказался в большинстве. Даже утверждение первых этапов разработки далось с большим трудом. А в прошлом году Dassault потребовал изменить систему управления программой перед началом следующей фазы. Она должна была стартовать в декабре 2025 года и к 2030 году выдать опытный образец. Airbus отказал. Еще один признак разрыва: эту тему старательно обошли на франко-германском Совете министров в июне 2025 года.
© REUTERS / Charles Platiau
Модель проектируемого франко-германо-испанского истребителя SCAF
Два отдельных самолета?
В сентябре последовал неожиданный поворот. Французское правительство высказалось в пользу логики "лучшего спортсмена", то есть Dassault. Французский официальный представитель заявил Le Figaro, что в случае блокировки проекта со стороны Германии "Франция сумеет сделать истребитель самостоятельно, что не значит "силами одной Франции"". Вслед за этим Томас Претцль, председатель комитета предприятия Airbus Defence, обещал Handelsblatt: "SCAF пойдет вперед без Dassault".
В условиях тупика постепенно вырисовывалось решение с двумя платформами, далекое от изначального замысла единого самолета. "Dassault доказал, что способен самостоятельно производить эффективный самолет, — рассуждает офицер. — Это говорит о состоятельности и независимости нашей оборонной промышленности. У Германии все сложнее".
В начале марта Эммануэль Макрон объявил о "миссии по сближению" для примирения Airbus и Dassault. На прошлой неделе он указал, что две страны будут работать "по нескольким направлениям" в "ближайшие недели", в частности, по вопросу разработки "общего самолета".
Расхождения связаны также с целями двух армий. Еще в апреле 2018 года стороны договорились о характеристиках будущего самолета: он должен быть "палубным", то есть способным садиться на авианосец и выполнять задачи ядерного сдерживания с воздуха. Сегодня эта функция возложена на палубный Rafale, несущий ракету ASMP-A. Ничего подобного у Германии нет: ни ядерного оружия, ни авианосцев. Фридрих Мерц заявлял в феврале: "Французам нужен самолет, способный нести ядерное оружие и действовать с авианосца. И это не то, что нужно сейчас немецкой армии".
К тому же армии нарастили свои возможности, в частности благодаря конфликту на Украине. В 2017 году Германия тратила на оборону 36,5 миллиарда евро. Девять лет спустя бундестаг проголосовал за пакет в 108 миллиардов евро на внешнюю безопасность страны, к которому добавляется специальный фонд в 100 миллиардов, созданный в июне 2025 года для модернизации бундесвера. Фридрих Мерц намерен превратить его в "крупнейшую армию Европы" к 2030 году. "Сложно хотеть быть первой армией континента и одновременно соглашаться на подчиненную роль в таком проекте, как SCAF", — иронизирует бывший высокопоставленный сотрудник французских ВВС. Параллельно Германия проявляет интерес к международной программе боевого самолета GCAP (участники — Италия, Япония и Великобритания) и недавно заказала 50 новых F-35 в США.
Была ли цель создания общего самолета иллюзорной? "SCAF пополняет длинный список проваленных франко-немецких проектов: морской патрульный самолет MAWS, вертолет Tiger standard 3, европейский беспилотник Male — это лишь некоторые", — говорит депутат от "Национального объединения" Франк Джилетти, зампред комиссии по обороне Национального собрания. Что касается танков, то программа MGCS, призванная заменить Leclerc и Leopard 2, тоже буксует — несмотря на перезапуск в 2024 году Себастьеном Лекорню (тогдашним министром вооруженных сил) и его немецким коллегой Борисом Писториусом. В офисе министра вооруженных сил, однако, уверяют, что эти две программы "не связаны".
За год до президентских выборов Эммануэль Макрон продолжает добиваться своего: он хочет оставить след в европейской оборонной политике. "Он один хочет спасти SCAF. Это скорее идеология, чем дипломатия", — указывает Франк Джилетти. Ожидаемые выводы посредников дадут понять, к чему готовиться: отказу от проекта или его продолжению.
11
Не стоит обольщаться относительно гейропейцев, до поры до времени они могут и будут грызться между собой. Но в одном вопросе у них всегда было полное единство - ненависть к России. Рано или поздно они договорятся о частностях и опять попрут на Восток. Дранг нах Остен! Нам надо быть к этому полностью готовыми. 22 июня 1941 года не должно повториться!
