Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Россия долго искала место между Европой и Евразией. Но сегодня рядом с этими "вариантами" появился третий. Это идея о том, что Россия — самобытная северная страна, пишет Slovo. "Северная" идентичность не нова, но именно сейчас в сложной политической реальности она как никогда полезна России.
В последние годы Россия быстро меняется. Часть этих перемен связана с конфликтом на Украине: государство мобилизует общество и экономику и подстраивает под это правила игры, включая идеологию и национальную идентичность. Однако параллельно происходят и те изменения, которые не "спущены сверху", а являются результатом длительного развития российского общества в последние 30 лет.
После распада СССР Россия потянулась к Европе, то есть к Западу. Но постепенно она все чаще стала акцентировать евразийскую идентичность, то есть идею о том, что является чем-то самобытным и что она не должна слепо руководствоваться западной моделью, адаптироваться к ней. Эти две идеи ("мы Европа" и "мы Евразия") относятся к традиционным темам российских дискуссий о том, что такое Россия. Сторонники идеи "мы Европа" связаны с западнической школой мышления, а сторонники второй идеи тяготеют к славянофильству. Эти подходы отражаются и на современной политике России, внутренней и внешней.
Север и "северность" в русской мысли
Помимо этих двух больших течений в XIX веке появился еще и третий вариант: "северность" русской идентичности. Идея о России как "северной стране" формировалась на фоне спора между западниками и славянофилами. Интересно, что одним из ярых сторонников северной идентичности был философ Петр Чаадаев, вообще радикальный западник и прогрессист. Чаадаев не раз возвращался к этой теме. Например, он писал: "Мы живем на востоке Европы, это правда, но мы никогда не были Востоком. У Востока своя история, которая к нам не имеет никакого отношения". Северную идентичность он описывал так: "Мы просто северный народ и по идеям, как и по климату, очень далеки от благоуханной долины Кашмира и священных берегов Ганга". Он также рассматривал русскую цивилизацию как особый случай того, как византийский вариант христианства перенесся на север. Однако о северности Чаадаев вспоминал, когда критиковал Россию, называя "сиротой человечества", ведь в ней нет ничего постоянного, а (западные) идеи в ней не приживаются. Север, таким образом, для него скорее символизировал темноту и холод, отсутствие связи с Западом.
Но ощущение, что "мы относимся к Северу", было не только у Чаадаева и не всегда маркировалось негативно. Я напомню, что, например, Санкт-Петербург часто называли "Северной Венецией", как и некоторые другие североевропейские города (Брюгге в Бельгии, Амстердам в Нидерландах, Стокгольм в Швеции и Гамбург в Германии). Имперские столицы, таким образом, тяготели к Северу не только своим положением, но и общим видом и эстетикой. В движение декабристов входило радикальное крыло "Северное общество", которое соединяло северность с реформаторством, холодным разумом и интеллектуальностью. Эту традицию положительно воспринимаемого Севера в ХХ веке продолжил филолог и академик Дмитрий Лихачев. Он считал север России, то есть Карелию, Архангельскую и Вологодскую область, подлинным духовным ядром народа. Те области избежали монгольского ига, и там практически никогда не было крепостничества. Север, таким образом, воплощал русскую свободу, аутентичность и традицию. В отличие от Чаадаева для Лихачева северность была источником русской аутентичности.
Хотя сегодня Россия как минимум в официальном дискурсе преподносится как евразийская, незападная держава и консервативное государство-цивилизация, в последнее время предпринимаются новые попытки пересмотреть позицию России, промежуточную между Европой и Азией, и утвердить ее снова как северную страну. Наиболее ярким автором, который сейчас говорит о северности русской идентичности, является антрополог Андрей Головнев. В 2023 году он написал статью "Северная идентичность России", которая отражает экспертную дискуссию с индийскими антропологами и специфику отношений с глобальным Югом. Головнев пишет о том, что северность России обусловлена исторически (благодаря ключевой роли ладожско-новгородского Севера в истории Руси), геоэкономически (местоположение природных ресурсов) и геополитически (северное положение России в Евразии). Парадокс в том, что тем не менее Россия никогда не идентифицировала себя с Севером, хотя "именно северность является ее спецификой и местом на земном шаре". В лекции в ноябре 2025 года Головнев категорически отверг русскую дилемму "Запад или Восток": "…В этой дилемме мы бьемся, как муха об стекло, и сами не довольны этим переходным состоянием. Россия не где-то посреди. Россия — это север. И это очень удобная и приятная идентичность". Таким образом, в данной интерпретации северная идентичность превращается в инструмент отказа от положения "между" и предлагает альтернативу в виде вертикально рассматриваемой категории.
Что интересно, пусть и неудивительно, этот тезис исторически обосновывается тем, что Головнев меняет значение Киевской Руси, акцентируя в ней варяжскую составляющую, а кроме того, указывая на зачатки Киевской Руси на севере (в области Ладоги и Новгорода). То есть Киев, по его мнению, появился именно как результат перемещения с севера на юг. Внимания стоит и тот факт, что это новое восприятие Севере и северности русской идентичности связывается с отказом от евроцентризма и одновременно от русской ориентации на Восток.
Новое значение Севера
Почему забытая северность сегодня снова "в тренде"? Одна из причин заключается, как уже говорилось, в старой и трудно разрешимой дилемме: куда, собственно, относится Россия в цивилизационном плане? На Запад, по мнению многих русских авторов (а в определенном смысле и согласно "культурной географии" современного капитализма), она не вписывается, и сейчас Запад Россию отверг (как и она его). Но также Россия часто не чувствует себя дома и на Востоке, будь то речь идет о Китае или Японии или об арабском или индийском Востоке. Это недовольство подпитывает разочарование, которое легко перерастает в ощущение отчужденности. В последние годы уже ясно, что Россия не может играть роль "моста" между Западом и Востоком. Она вынуждена искать альтернативы. Нежелательные решения в духе "либо — либо" утомляют и не дают достаточных ответов. У позиции "между" есть свои минусы, особенно в период всеобщей поляризации.
В международных отношениях с исторической точки зрения "северное направление" для России не играло принципиальной роли, хотя и имело большое экономическое значение. Большая часть северных территорий на протяжении столетий оставались скорее "ничьей землей": суровый климат (за исключением северо-запада России с портами Мурманск и Архангельск) тормозил появление и расширение государственных образований. Да и русское "освоение" севера было скорее выборочным и непоследовательным. Его ограничивала погода и технологии того времени. Но также север России притягивал экономически: государство шло туда прежде всего ради природных богатств, пушнины, а потом нефти, газа, золота, никеля и других важных ресурсов. Огромные территории на севере, включая Сибирь, превратились в один из важнейших колонизационных проектов России. Только в ХХ веке север стал живым пространством международных отношений, а в последние десятилетия его значение продолжает расти, в том числе из-за климатических изменений.
Россия давно стремится укрепить свое положение в Арктике и сейчас развивает Северный морской путь, который в будущем должен превратиться в новую логистическую и стратегическую артерию под российским контролем. Согласно официальному документу, который описывает арктическую стратегию страны до 2035 года, Арктика рассматривается как зона первоочередных национальных интересов, где преследуются три цели: экономическое развитие области, защита территориальной целостности и суверенитета и обеспечение конкурентоспособности Северного морского пути. Во внешней политике современная Россия также пытается включить в "арктическую игру" Китай и другие восточные страны, в том числе для того, чтобы ослабить влияние западных держав в регионе. Это часть российского курса на многополярность.
Наконец, в последние годы Россия все больше ориентируется на страны глобального Юга, реально к нему не относясь. Кстати, Головнев сформулировал свой тезис о северной идентичности России в диалоге с глобальным Югом. Новая внешнеполитическая доктрина от 2023 года акцентирует значение глобального Юга для российской внешней политики, а западные страны и Европа там рассматриваются как менее значимые направления. Эта новая реальность также усиливает убежденность, что Россию следует считать северной страной, а не страной между Востоком и Западом или страной глобального Юга.
18
Дело не только в Новгороде, Архангельске, Пскове. У русских актуальная языковая "картина мира" петербургская - северная. Отсюда вышел наш великий и могучий, на котором русские заговорили со всем миром. На котором создана последняя форма мировой классической литературы и культуры. Однако, не всё так линейно. Внутри нашего "Севера" есть и свой, внутренний Запад - грибоедовская смоленская Хмелита, и свой Восток - лермонтовские пензенские Тарханы, и свой Юг - гоголевская полтавская Васильевка, и, конечно, свой Север - пушкинское псковское Михайловское. Все они имманентно присутствуют в русской "картине мира". И надо хорошо понимать, что наш Юг - даже Измаил, Крым или Кавказ - для всего мира это тоже Север. :))
16
Помните как у Гоголя? "Эх, тройка! птица тройка, кто тебя выдумал? знать, у бойкого народа ты могла только родиться, в той земле, что не любит шутить, а ровнем-гладнем разметнулась на полсвета, да и ступай считать версты, пока не зарябит тебе в очи. И не хитрый, кажись, дорожный снаряд, не железным схвачен винтом, а наскоро живьём с одним топором да долотом снарядил и собрал тебя ярославский расторопный мужик. Не в немецких ботфортах ямщик: борода да рукавицы, и сидит чёрт знает на чём; а привстал, да замахнулся, да затянул песню — кони вихрем, спицы в колёсах смешались в один гладкий круг, только дрогнула дорога, да вскрикнул в испуге остановившийся пешеход — и вон она понеслась, понеслась, понеслась!."
Обсудить
