Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Перед Британией стоит острая проблема полномасштабного исламистского мятежа, пишет The Spectator. Это серьезнейшая проблема, но правительство ее не решает. Провал будет не просто очередным кризисом, он поставит на карту само существование страны.
Саймон Диггинс (Simon Diggins)
Чудовищное нападение в Голдерс-Грин потрясло страну. Гнев и отчаяние — вот что вызвала эта последняя атака из длинной череды скоординированных жестоких расправ. Сейчас они направлены главным образом против еврейской общины. Но родословная у них старая — от исламистских зверств прошлых лет: убийство стрелка Ли Ригби (Lee Rigby), теракты на Лондонском мосту в 2017 и 2019. После атаки в четверг уровень террористической угрозы в Британии повысили до "серьезного". Однако слово "терроризм" — "действие или угроза, чтобы повлиять на правительство или запугать народ" — слишком слабое определение. Автор убежден: перед страной стоит иная проблема — полномасштабный мятеж.
Диагноз должен быть точным. Стив Джобс, говорят, заметил: "Верно определи проблему — и решение у тебя в кармане". Психологи вторят: "Назови — и приручишь". Но сто́ит ошибиться с диагнозом — и пациент, мягко говоря, вряд ли поправится. Вот такова реальность борьбы Великобритании с исламистским экстремизмом.
Организованные марши ненависти с криками "Глобализуйте интифаду", теракты, травля в соцсетях, а следом — изгнание "неправильных" ораторов с публичных площадок. Перед нами чуть ли не хрестоматийное определение мятежа. И мятеж этот, надо признать, политически преуспел. Правительство признало Палестину. Суды закрывают глаза на нападения на "израильские" фирмы. Кабинет министров отказывается присоединиться к атаке США и Израиля на иранский террористический режим — и даже поддержать ее отказывается. Ведомства продвигают определения исламофобии. Власти не торопятся объявлять Корпус стражей исламской революции террористической организацией. Все это — "заслуги" мятежа и трезвый расчет лейбористов. Правительство видит, что мусульманские голоса ускользают. А ведь это одна из двух опор лейбористской партии. Вторая — бюджетники.
Правительство, конечно, такой анализ отвергнет. По каждому из перечисленных политических "успехов" оно скажет: они сами за себя постоят. В контртерроризме сошлется на программу Prevent — часть стратегии CONTEST и Управления по борьбе с терроризмом (CTC). Обе подвергались критике. Последний провал: Prevent не сумела задержать стокпортского убийцу до того, как он нанес удар. Но главная беда в другом: обе службы перегружены до предела. А все потому, что их создали для решения одной задачи — терроризма. А перед страной стоит другая — мятеж. Prevent сосредотачивает внимание на отдельных людях, чтобы "...не дать им стать террористами или пособниками террора". Грубо говоря, это работа с рисками. У CTC роль иная, а именно "...предотвращать, срывать и расследовать дела опасных экстремистов". На практике это значит охоту на потенциальных заговорщиков, а не просто недовольных и обманутых.
Согласно сайту Управления, сейчас идет 800 расследований, в которых фигурируют тысячи потенциальных подозреваемых. Крупнейший раздел работы — "исламистский экстремистский терроризм". Помимо этого, Управление отвечает за борьбу с государственной преступностью в Соединенном Королевстве и расследование военных преступлений. Непосильная ноша. Оставим эти задачи в стороне. Между двумя видами работы — поддержкой "человека в группе риска" и охотой на зарождающегося или уже действующего террориста — существует разрыв. Сейчас закрыть его нечем. Ликвидировать этот разрыв — вот что отличает контртеррористическую кампанию от кампании против мятежа. Вот почему нам нужна вторая.
Ситуацию изменит честное признание проблемы, но последствия принесут много боли. Успех в подавлении мятежа зависит от одного: вырвать повстанцев из их операционной среды. Классическая аналогия: рыба-террорист в море. Море — культурная и человеческая среда. Prevent этим и занимается — точнее, должна. Но масштаб проблемы требует большего. Надо изменить само море. То есть напрямую бороться с предрассудками и религиозным багажом мусульманских общин, где скрываются экстремисты. Так мы добьемся настоящей интеграции. А не нынешнего курса — "острова незнакомцев", как сказал премьер. Это задача для всего общества, для всего государства. Борьба за умы и сердца — за поддержку наших сограждан-мусульман. К слову, попытка навязать определение исламофобии, как ни парадоксально, стала бы огромным шагом назад.
Доктор Дэвид Килкаллен (David Kilcullen), непререкаемый авторитет в борьбе с современными мятежами, добавил бы еще два ключевых момента. Первый — контроль, у проблемы должен быть хозяин. Как Черчилль сказал генералу Темплеру в Малайе, в ходе той самой успешной кампании против китайских коммунистов: "Вы здесь главный". Стокпортское дело все расставило по местам: даже за один случай Prevent никто не отвечал. Куда там до целой кампании.
Второе — контроль над информационным полем. В нашем опутанном проводами, но диком и раздробленном мире — мире соцсетей и киберпространства — это, если выражаться по-военному, наша "ключевая позиция". То, что мы обязаны взять. То, что мы не имеем права проиграть. Завладеем информацией — и сможем переломить идеологию ненависти, отказать ненавистникам в убежище и, что еще важнее, дать людям иную цель вместо соблазнительных песен культа смерти — культа, ненавидящего евреев и христиан.
За последний год эмиратцы сильно урезали госстипендии для тех, кто хочет учиться в Британии по причине высокого уровня исламской радикализации и экстремизма в нашей стране. Наша еврейская община никогда не чувствовала себя столь уязвимой. У нас — и это должно быть ясно каждому — серьезнейшая проблема, но мы ее не решаем. Провал будет не просто очередным кризисом, но поставит на карту само существование либеральной демократии. Мы обязаны встретить угрозу лицом к лицу. Но начать надо с одного: честно озвучить то, с чем мы столкнулись. Так что, следуя лучшей военной традиции, начнем с правильного "называния частей".
