Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Правление Трампа отличается частым использованием жесткой силы, пишет FP. В отличие от мягкой силы, через которую Штаты долгое время влияли на мир, подход действующего президента привел страну к порогу краха. Автор статьи объясняет, чем продиктован такой выбор.
Стивен Уолт (Stephen M. Walt)
Соединенные Штаты отказались от одного из ключевых международных преимуществ
Одна из самых поразительных особенностей внешнеполитической линии администрации Трампа — речь не о целях, а о средствах — это безоговорочная вера в жесткую силу Америки и почти тотальное презрение к тому, что мой ныне покойный коллега Джозеф Най называл "мягкой силой". Он определял ее как "силу притяжения": способность страны добиваться от других желаемого не принуждением, а тем, что у нее есть качества, которые заставляют других подражать ей, искать с ней союза и следовать за ней. Государства с обилием жесткой силы могут принуждать других силой, угрозами, помощью или защитой. Государства с избытком грубой силы пользуются бо́льшим влиянием, потому что другие хотят быть как они, разделяют их принципы или считают их модными, успешными и даже "крутыми".
Такой реалист, как я, не станет умалять значение грубой силы. Напротив, без нее трудно обзавестись мягкой силой. Но можно иметь сколь угодно грубой силы и при этом почти не иметь мягкой. В идеале государству нужно много и того, и другого. Потому что обилие мягкой силы означает: другие сами склонны делать то, что вам нужно, и жесткую силу приходится применять редко. Най считал, что сочетание грубой и мягкой силы дает Америке колоссальное преимущество на мировой арене. Поэтому он смотрел в будущее США с оптимизмом и не верил в предсказания упадка. Но даже он к концу долгой карьеры начал тревожиться о том, что происходит с международным образом Америки.
При второй администрации Трампа убеждение, что для всего достаточно одной грубой силы, видно невооруженным глазом. Администрация пригрозила пошлинами, чтобы заставить торговых партнеров подписать односторонние экономические сделки. И обещает продолжать, хотя Верховный суд эти сделки отменил. Администрация уже применила военную силу более чем в 6 странах и продолжает убивать предполагаемых наркоторговцев в Карибском море и Тихом океане. Причем порой непонятно, кто эти люди; нет доказательств, что все они действительно торгуют наркотиками. Да и сами чиновники признаю́т, что от этих ударов доступность наркотиков почти не изменится. Президент Дональд Трамп не раз называл других мировых лидеров слабаками, заявлял Владимиру Зеленскому, что у того "нет козырей" и пора договариваться с Россией, а также ввел блокаду Кубы. Цель — еще сильнее усложнить жизнь простых кубинцев и в конце концов заставить их режим капитулировать. И наконец, администрация бросила дипломатию и развязала ненужную, ничем не спровоцированную войну с Ираном. Расчет был ошибочным: американские политтехнологи полагали, что иранский режим быстро рухнет и на его месте появится правительство, более угодное Вашингтону.
Что больше всего поражает в этой одержимости грубой силой — это как мало усилий тратится на то, чтобы скрыть, оправдать или легитимизировать ее применение. Большинство стран время от времени творят жестокости, великие державы — чаще других. Но они обычно стараются спрятать железный кулак в бархатную перчатку благовидных оправданий. Администрация Трампа — не такая; она, кажется, откровенно ликует, когда удается нарушить очередную норму и причинить кому-то боль. Когда президент угрожает уничтожить иранскую цивилизацию и когда министр обороны отправляет международное право в утиль и хвастается, что американские солдаты не станут давать врагу "пощады" (а это военное преступление), все ясно: цель — запугать, а не убедить; принудить, а не привлечь на свою сторону. Девиз, похоже, такой: "Быть сильнейшим — значит никогда не извиняться".
Это поклонение грубой силе идет рука об руку с системной работой по подрыву институтов и политик, которые когда-то делали Америку привлекательной для других. Илон Маск во главе DOGE в одночасье ликвидировал USAID — Агентство по международному развитию. Это поставило под угрозу жизни миллионов людей по всему миру. А заодно сделало Америку в глазах мира своенравной и безразличной страной. Администрация попыталась закрыть "Голос Америки"*. Но попытку заблокировал суд — и, что бывает редко, Конгресс. Госсекретарь Марко Рубио вывел США из более чем 60 международных организаций. Десятки дипломатических постов пустуют. На ключевых мировых саммитах Америку никто не представляет. Жестокие рейды иммиграционной полиции и убийства невинных протестующих показывают миру неприглядное лицо США. А тотальное наступление на высшее образование — ранее один из наиболее ярких символов престижа и мягкой силы Штатов — снижает популярность американских колледжей и университетов для студентов из-за рубежа. Это не только бьет по финансам вузов (возможно, в том и цель), но и означает: меньше иностранных студентов получит образование в США. А учеба в Америке обычно делала их еще более "проамериканскими", чем до приезда. Сложите все это — и поймете, почему имидж Китая в мире на подъеме, а американский катится вниз.
Я далеко не первый, кто обратил внимание на то, как администрация целенаправленно уничтожает преимущество Америки в мягкой силе. Загадка в другом: почему сами чиновники этого не видят? Неужели они не понимают, что чрезмерная ставка на грубую силу — и восприятие военных действий против других стран не как редкой и печальной необходимости, а как праздника — сделает Америку в глазах мира непредсказуемой, мстительной и опасной? Им никогда не попадалась старая поговорка: "Ласковым словом и камень растопишь"?
Вот как я это объясняю.
Во-первых, начиная с президента, мировоззрение администрации четко делит мир на сильных ("победители") и слабых ("проигравшие"). Любой компромисс со слабой стороной считается провалом. Отсюда манера красоваться, рисоваться, а на любую критику — даже самую мягкую — отвечать политикой "пленных не брать". Не говоря уже о бессмысленных нападках на таких верных союзников Америки, как Канада и Дания. Министр обороны Пит Хегсет демонстрирует маскулинную доблесть, рассуждая о "воинской этике" и радостях от "убойности". Советник Белого дома Стивен Миллер заявляет, что "железные законы" истории оправдывают господство сильных. Это, пожалуй, наиболее яркие примеры такого мировоззрения. Но в команде таких людей много, почти все они верят, что сильный может просто приказать — и остальные подчинятся. Не забывайте: их назначил президент, который хвастал, что слава дает право приставать к женщинам. В этой (аморальной) вселенной правила придуманы для других.
Во-вторых, Трамп со сторонниками клянутся в любви к родине и называют себя патриотами, но, кажется, не испытывают симпатии к стране, которой рвутся управлять. Возьмем лозунг MAGA: "Вернем Америке былое величие". Если вы считаете, что ей нужно вернуть "былое" величие, значит, сегодня вы великой ее не считаете. Да, они размахивают флагами. Но поразительно, как мало в этой стране вещей, которые вызывают у Трампа и его прихвостней хоть какое-то одобрение или восхищение. Им не нравятся почти все СМИ. Они презирают почти всех популярных артистов и ненавидят демократов — а последних в стране больше, чем республиканцев. Им не нравятся сдержки и противовесы, им не нравится верховенство закона. Они подозрительно косятся на граждан, которые родились не здесь (а заодно и на некоторых из тех, кто родился здесь). У них нет уважения к науке, университеты они считают врагами. И они свято верят, что таинственное "глубинное государство" до сих пор разлагает армию, дипломатический корпус и полправительства. Трампу даже собственный Белый дом не нравится. Он хочет превратить его в помпезный имперский монумент. А если ты убежден, что Америка в ужасном состоянии, тебе трудно представить, что кому-то могут нравиться ее неизменные черты.
В-третьих, Трамп и его люди обожают быстрые решения, которые можно выдать за настоящие победы (примеры: липовые мирные соглашения администрации, временные торговые сделки). А вот терпеливая, долгосрочная работа по завоеванию симпатий за рубежом — это не для них. Трамп с командой гораздо больше заинтересованы в том, чтобы заключить сделку с очередным лидером, чем в том, чтобы взращивать дружественные связи между народами. Потому что выгода от таких связей имеет накопительный эффект и принесет плоды только после того, как они покинут свои кресла. Кого волнует, что будет с иностранными студентами следующего поколения, если вы уйдете из Белого дома уже после 2028 года?
Когда так смотришь на мир, преуменьшаешь значение мягкой силы и делаешь ставку на жесткую. Но американцам пора бы знать, что величайшие успехи внешней политики США происходили в моменты конструктивной и бескорыстной работы с партнерами — в том числе с бывшими врагами, — а заодно исправления собственных неприглядных черт с целью укрепить свою репутацию в мире. Вспомните план Маршалла, НАТО, движение за гражданские права, продуманную либерализацию торговли, жесткие, но все же мирные переговоры, которые завершили холодную войну и воссоединили Германию. А теперь посмотрите на крупнейшие провалы Америки: Вьетнам, бесконечные войны в Ираке и Афганистане, свержение Каддафи в Ливии, нынешнюю катастрофу в Иране. Что их объединяет? Убеждение, что одной грубой силы достаточно для успеха.
У Америки по-прежнему много привлекательных черт. Правительства и граждане других стран пока еще умеют отделять Америку как страну и идеал от поступков ее худших лидеров. Но если американская политическая жизнь продолжит опускаться и разлагаться, а грубой силой продолжат злоупотреблять параллельно с отмиранием мягкой, то разделять эти два аспекта станет куда как сложнее.
* Лицо (организация) выполняет функции иностранного агента
