Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Нефтедоллар терпит бедствие, пишет Almasry Alyoum. А ему на смену уже спешит новая глобальная валюта — устойчивая, безопасная и универсальная.
Абдулла Абдул Салам (عبد الله عبد السلام)
Придумать или ввести новый термин для обозначения конкретного политического, экономического или социального явления — задача непростая. Лишь немногие исследователи и люди с выдающимися интеллектуальными способностями способны на это. В 1974 году египетский экономист Ибрагим Овейсс (1931–2023) придумал термин "нефтедоллар". С тех пор это понятие прочно ассоциируется с его именем.
В 1974 году Овейсс отметил, что именно доллар, а не британский фунт, стал основной валютой нефтяных расчетов в странах Персидского залива. Компания Saudi Aramco начала принимать доллары в качестве оплаты за поставки сырой нефти. Постепенно цены на нефть стали выражаться в долларах, что сформировало устойчивый глобальный спрос на американскую валюту. Более того, инвестирование доходов от нефти в активы, номинированные в долларах, внутри Соединенных Штатов способствовало укреплению как самой американской экономики, так и позиций доллара на глобальном уровне.
Феномен "нефтедоллара" долгие годы служил основой финансового могущества США. Однако на фоне американо-израильского противостояния с Ираном само будущее нефтяной эпохи оказалось под вопросом. Карта мирового импорта нефти из стран Персидского залива заметно изменилась: если прежде основными покупателями выступали западные государства, то сегодня лидерство перешло к странам Азии. Китай, в частности, рассчитывается за иранскую нефть уже не в долларах, а в собственной национальной валюте — юанях. Другие государства — в частности, Индия и Россия — также стремятся переводить нефтяную торговлю в национальные валюты.
Все больше стран и международных компаний предпочитают рассчитываться за нефть не в долларах, устойчивость которых вызывает сомнения. На этом фоне юань постепенно укрепляет позиции, чему в значительной степени способствуют масштабные закупки нефти Китаем. Экономист Deutsche Bank Маллика Сачдева заявила журналу The Economist, что война с Ираном может стать катализатором ослабления доллара.
Этот спад не нов. Еще в 1986 году об этом писал Овейсс. Доллар — это не просто валюта нефтяных расчетов; фактически он стал основой всей мировой торговли. Тем примечательнее нынешние изменения: доллар начинает утрачивать незыблемость именно в нефтяной сфере — там, где долгие десятилетия сохранял почти безраздельное господство. В более широком смысле это ставит под угрозу само глобальное доминирование Соединенных Штатов.
Военные авантюры администрации Трампа наряду с агрессивным применением финансовых санкций и тарифов все настойчивее подталкивают многие страны к поиску альтернативных путей. Никто не знает, что Трамп может сделать с иностранными активами, хранящимися в США. Многие опасаются, что он может даже конфисковать их. По иронии судьбы Ибрагим Овейсс предупреждал об этом еще много лет назад. Он даже назвал это явление "заложническим капиталом".
Что же делает американская администрация в этой ситуации? Во многом она действует недальновидно. В Вашингтоне убеждены, что конфликт с Ираном укрепил позиции доллара, который инвесторы по-прежнему считают "тихой гаванью" во времена политической и экономической нестабильности. Они не учитывают, что это может быть лишь временным эффектом, поскольку война способна нанести серьезный и, возможно, необратимый ущерб глобальной финансовой системе, основанной на долларе.
Действительно, на фоне нарастающей напряженности на американских фондовых рынках некоторые страны и компании вновь обращаются к золоту как к более надежной альтернативе. Крупнейшие центральные банки начали сокращать запасы казначейских облигаций США в пользу золота и юаня. Китай — единственный крупный импортер нефти, чья валюта укрепилась по отношению к доллару. Кажется, что все обстоятельства складываются в пользу Китая. Добро пожаловать в мир "нефтеюаня"!
