Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Израиль — главная жертва происходящего на Ближнем Востоке, пишет NYT. Все притесняют израильтян, и даже США все чаще грешат антисемитизмом.
Брет Стивенс (Bret Stephens)
сть веские основания не только не любить, но даже испытывать презрение к нынешнему руководству Израиля: премьер-министр Биньямин Нетаньяху, который постоянно ставит свои политические интересы выше национальных; министр национальной безопасности Итамар Бен-Гвир, который повесил в гостиной портрет еврейского врача-террориста Баруха Гольдштейна; радикальные поселенцы, которые, практически не встречая сопротивления со стороны этого правительства, издеваются, терроризируют и иногда убивают палестинских соседей на Западном берегу.
Есть и другие причины — пусть, на мой взгляд, и менее убедительные — критиковать действия Израиля в Газе: большие жертвы среди мирного населения и тот факт, что ХАМАС в итоге остался у власти. То же самое можно сказать и о стратегии Израиля в отношении Ирана, которая пока не привела ни к смене режима, ни к ликвидации его ядерной программы.
Справедливы они или нет, такие претензии к Израилю — это скорее критика, а не ненависть. Это не страна святых. Как и любую другую страну — и Соединенные Штаты не в последнюю очередь — Израиль можно критиковать за грехи прошлого и настоящего. Среди них и обвинения, выдвигаемые как самими израильтянами, так и другими лицами, в жестоком обращении с заключенными в израильских тюрьмах. Эти случаи требуют тщательного расследования — так же, как и в Соединенных Штатах должны быть внимательно изучены 8628 обвинений в сексуальных домогательствах тюремного персонала к взрослым заключенным, зафиксированных Бюро статистики юстиции США только за 2020 год.
Однако со временем такая критика израильских лидеров и политики все чаще превращается во что-то более мрачное — в преувеличенную и нередко конспирологическую ненависть к самой стране. Появляется представление, будто израильтяне постоянно стремятся уничтожать врагов, пусть даже ценой жизней союзников. Все чаще считается допустимым бойкотировать, оскорблять и иногда даже нападать на израильтян из-за действий их правительства. И, наконец, распространяется убеждение, что Израиль — государство, само существование которого считается исторической ошибкой и ставится под сомнение.
Ни один из этих импульсов не является обоснованным обвинением в адрес Израиля — скорее это следствие предвзятости обвиняющих. В более широком смысле, неистовая ненависть к Израилю может рассматриваться как признак деградации общественного дискурса на Западе. Общества, которые ценят критическое мышление и взвешенные моральные оценки, не превращают демонизацию одной небольшой страны и ее народа в идеологический символ. Они не заявляют, что мир, справедливость и свобода могут быть достигнуты лишь через исчезновение этого государства и его населения.
Я внимательно слежу за израильско-палестинским конфликтом уже более 25 лет. Это дало мне возможность наблюдать за ситуацией с места событий.
Я помню историю палестинского мальчика Мухаммеда ад-Дурры, который в 2000 году стал мировым символом палестинского мученичества и израильского вероломства. Утверждалось, что он был застрелен израильскими войсками, но затем Джеймс Фэллоуз представил в The Atlantic подробное и неопровержимое доказательство того, что смертельная пуля не могла быть выпущена израильской стороной.
Я помню так называемую "резню в Дженине" 2002 года. Палестинцы утверждали, что тогда было убито 500 человек, но эксперты ООН выяснили, что произошло сражение, в котором погибли 52 палестинца и 23 израильтянина.
Я помню доклад Голдстоуна 2009 года, подготовленный миссией ООН по "установлению фактов", который широко освещался в СМИ. В нем говорилось, что Израиль целенаправленно наносил удары по палестинским мирным жителям, — а затем, два года спустя глава миссии частично отказался от своих самых жестких заявлений.
Я помню сообщения, появившиеся вскоре после 7 октября 2023 года, о том, что Израиль выпустил ракету по больнице в Газе, в результате чего погибли около 500 человек, — однако впоследствии, после расследований, эти утверждения в значительной степени были опровергнуты.
Я помню статью в The Washington Post, опубликованную позже в том же году, в которой утверждалось, что Израиль насильно разлучает палестинских матерей с их младенцами. Однако позже газета опубликовала подробное редакционное примечание, в котором признала слабую фактическую основу материала и отсутствие комментариев с израильской стороны.
Общий мотив во всех этих и многих подобных историях заключается в напряженных, хотя в итоге и несостоятельных попытках доказать, что израильтяне якобы сознательно стремятся убивать и калечить беззащитных людей, будто бы без какой-либо иной цели, кроме бессмысленной жестокости. Дело не в том, что журналисты беспристрастно выявляют нарушения там, где они их находят — иначе ошибки не повторялись бы столь последовательно в одном и том же идеологическом направлении. Речь идет не о том, чтобы говорить правду о власти, а о воспроизведении и закреплении определенных нарративов среди доверчивой аудитории.
Со временем это приводит к серьезным последствиям.
Наименьший ущерб был нанесен Израилю, который на протяжении 78 лет своего существования жил под постоянным потоком организованной пропаганды и враждебного освещения в СМИ, но при этом сумел стать военным, технологическим и экономическим лидером, а также одним из самых счастливых стран мира.
Парадоксально, но более серьезный ущерб был нанесен палестинцам.
Израильтяне настолько привыкли к потоку предвзятых обвинений в их адрес, что порой легче игнорируют реальные проблемы, включая насилие со стороны поселенцев на Западном берегу. Кроме того, постоянный поток антиизраильских материалов нередко приводит к тому, что западные СМИ уделяют недостаточно внимания внутренней ситуации, включая правление ХАМАС в Газе и Палестинской автономии на Западном берегу.
Но наибольший ущерб был нанесен западным институтам, особенно тем, чья задача — распространять неудобную, но необходимую правду.
Это касается не только журналистики, но и некогда уважаемых организаций, таких как Amnesty International и Human Rights Watch, которые в последние десятилетия все чаще воспринимаются как источники антиизраильской риторики.
"Более жесткая критика Израиля со стороны крупных правозащитных организаций привела к тому, что менее заметными стали голоса израильских активистов, которые сами часто резко критикуют политику своего правительства в Газе и на Западном берегу", — отметил Майкл Пауэлл в прошлом году в The Atlantic.
Как получается, что ненависть к стране может принести больше вреда тем, кто ее испытывает, чем самой стране?
Любые предрассудки — как непреднамеренные, так и сознательно поддерживаемые — искажают восприятие. Навязчивые предрассудки, подобные тем, которые непропорционально часто встречаются в Израиле, проявляются еще сильнее. Сегодня миллионы людей по всему миру, при значительной поддержке СМИ и академических кругов, убеждены, что главной, а иногда и единственной причиной несправедливости на Ближнем Востоке и даже в мире является оккупация Израилем части Западного берега и сектора Газа.
В результате этой сосредоточенности другие важные проблемы региона были в некоторой степени забыты. В частности, это касается продолжительного влияния авторитарной политики в таких местах, как Каир и Анкара, а также тоталитарного религиозного фундаментализма, который наблюдается в Газе и Тегеране. Когда вы в последний раз слышали о протестах в американских кампусах против притеснений курдов со стороны Турции (союзника по НАТО и давнего получателя гарантий безопасности США) или геноцида в Судане? Почему участие Израиля на Венецианской биеннале стало поводом для разочарования, в то время как присутствие Китая не вызывает таких эмоций? Почему недавний доклад, в котором подробно описывались систематические изнасилования и сексуальные пытки со стороны ХАМАС и его союзников, не вызвал большого резонанса?
Это не просто вопрос лицемерия или двойных стандартов. Это свидетельство того, что люди утратили способность мыслить беспристрастно и критически. На самом деле нас должно беспокоить не будущее Израиля, а судьба Запада.
Моральные оценки Израиля должны опираться на те же стандарты, что применяются к другим странам в сопоставимых обстоятельствах. Когда от Израиля требуют быть святым, а затем, когда он не оправдывает ожиданий, его называют худшим грешником, мы теряем чувство меры и реальности.
"Все ожидают, что единственными подлинными христианами в этом мире должны быть евреи", — заметил философ Эрик Хоффер в 1968 году. Это остается верным и сегодня. Ненависть к Израилю стала бельмом на глазу Запада, которое, разрастаясь, рискует ослепить слишком многих людей.
