Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
У поляков постепенно спадают шоры "стратегического партнерства" по отношению к Литве, пишет MP. Позиция Вильнюса по украинскому вопросу оказалась совсем не такой, как это видела себе Варшава. В исторической политике литовцев и украинцев оказалось много точек совпадения.
Myśl Polska/Польша
Кристиан Каминьский (Kristian Kamiński)
В среду, 15 июля Европарламент принял резолюцию, в которой выразил сожаление по поводу присвоения Владимиром Зеленским имени "героев УПА*" одному из подразделений Вооруженных сил Украины.
В резолюции была подвергнута критике "ненужная и неспровоцированная эскалация, инициированная президентом Владимиром Зеленским". Подчеркнуто, что "для польского общества этот вопрос является деликатным и болезненным, учитывая количество жертв УПА, которые, по имеющимся оценкам, составили многие десятки тысяч".
Не переоценивая значение такого рода резолюций, которые не подразумевают каких-либо конкретных мер, можно признать, что они, между тем, являются элементом формирования публичной дискуссии и потому важны. Прежде всего, такие документы представляют собой показатель влияния отдельных государств, показывают, кто способен заставить звучать свои нарративы на европейских форумах. Нет никаких сомнений в том, что историческая политика Киева, предполагающая прославление ОУН*-УПА, является элементом долгосрочного процесса социальной инженерии с конечной целью превратить очень неодинаковых жителей Украины в дисциплинированный народ, дружно марширующий в одном направлении – туда, куда укажет киевская политическая элита. Но у этой провокации Зеленского есть и другая цель. Он прежде всего хотел показать, образно говоря, "кто в доме хозяин" и кто кому в Центральной и Восточной Европе должен уступать.
В этом контексте резолюцию можно считать частичным успехом. С одной стороны, она возлагает на Зеленского ответственность за конфликт. Однако, с другой стороны, резолюция не учитывает самой сути польской позиции, имеющей основополагающее значение для нашей исторической идентичности. Текст резолюции не объясняет, чем была УПА и почему ее прославление вызывает у нас решительный протест. Дело не только в территориальном споре по поводу принадлежности Волыни и Восточной Малой Польши, но, прежде всего, в том, что УПА была преступной организацией, а поляки, убитые с садистской жестокостью ее боевиками, до сих пор не удостоились надлежащего захоронения, которое сменяющие друг друга власти Украины цинично блокируют. Они боятся, что мир узнает правду об этих "героях".
Именно тут и проявилась реальная расстановка сил внутри Евросоюза. Как оказалось, очень большую роль в блокировании включения в резолюцию Европарламента более глубокой исторической рефлексии сыграли депутаты из стран Балтии. Наиболее активными были литовцы. Это никого не должно удивлять, хотя я не сомневаюсь, что в Польше, где в течение многих лет широко действует мифология прометеизма, многие все-таки удивились. Интересно, спадут ли в итоге шоры "стратегического партнерства" по отношению к Литве?
Литовская политическая элита уже давно заявляла, что в случае польско-украинского конфликта она встанет на сторону Киева. "Украина должна была войти в ЕС еще вчера", — заявил в недавнем интервью польским журналистам литовский министр финансов Криступас Вайтекунас (Kristupas Vaitiekūnas) относительно Украины, явно дистанцируясь от четко сформулированной позиции Польши, которая состоит в том, что процесс вступления Украины в Европейский союз должен быть поставлен в зависимость от разрешения исторических споров и учитывать польские экономические интересов.
Позиция Литвы по украинскому вопросу проявляется и в ее оборонной политике. Литовцы хотят разместить у себя немецкую бронетанковую бригаду и привлекают немецкий ВПК, в том числе Rheinmetall, в качестве инвесторов. Польша же выполняет лишь служебную функцию в рамках общенатовской миссии по защите воздушного пространства стран Балтии Baltic Air Policing. Неофициально, в кулуарах литовцы уже довольно четко дают понять, что не хотят польского военного присутствия на своей территории. В этой ситуации польские политические элиты спорить не стали (…), а отправили личный состав и танки на более отдаленный, изолированный от нашей территории и интересов пост – в латышский Адажи.
Позиция литовцев имеет свою историческую подоплеку, схожую с украинской. Вопреки националистической мифологии, литовский народ является довольно молодым. Как и многие другие народы Центральной и Восточной Европы, он был сформирован в XIX веке новым классом интеллигенции на базе крестьянского сословия, ранее не обладавшего каким-либо определенным национальным сознанием. Работа по конструированию таких народов неизбежно должна была привести к радикальному неприятию этого процесса со стороны старых исторических народов, которые на протяжении веков строили на данных землях свою государственность. Такой настрой литовских "отцов народа" и "буревестников" XIX века не является чем-то необычным и находит аналогию не только в украинском национализме. То же самое происходило при формировании словацкого и румынского народов по отношению к венграм, а также – и это происходило на наших глазах, это видело наше поколение — со строительством государственности Северной Македонии, элиты которой жестко дистанцируются от общения с болгарами, или Черногории, где у значительной части элит присутствуют антисербские настроения.
Таковы исторические корни отношения литовцев к Польше. Меня всегда удивляет, как мало людей на берегах Вислы это понимает. Достаточно посетить вильнюсские музеи. Даже в Музее денег, который, казалось бы, должен быть политически нейтральным, уже в первом зале нас встречает медаль с исторической карикатурой на алчную Польшу, захватившую Вильнюс. Об историко-исторических музеях нечего и говорить.
По сути, миф об "оккупации Вильнюсского края Польшей" до сих пор остается одним из центральных элементов литовской историографии и кочует из одного литовского школьного учебника истории в другой. По ним же учатся и ученики польских школ, предназначенных для польского меньшинства, которое во многих уголках Виленщины на самом деле по-прежнему составляет большинство. Ребят учат, что нахождение Виленщины в составе Второй Речи Посполитой аналогично советской и немецкой оккупации этих земель.
Литва так и не разобралась с массовым сотрудничеством своих граждан – бывших чиновников довоенной республики, полицейских и особенно членов Союза литовских стрелков — с Третьим Рейхом в период между 1941 и 1944 годами. Отряды Ypatingasis būrys, которые по приказу немцев убивали евреев, поляков и советских военнопленных в Понарах, состояли в значительной части из бывших членов "Шаулиса". А еще в Литве принято изображать Армию Крайову в виде, как минимум, бандитского формирования, и обвинять ее в "этнических чистках" в отношении литовцев. Видимо, с точки зрения литовцев, УПА никаких чисток не проводила, иначе как объяснить тот факт, что несколько лет назад портрет Степана Бандеры появился на обложке официального журнала литовской армии.
Если добавить к этому дискриминационную и ассимиляторскую политику в отношении нынешнего польского меньшинства, то мы отчетливо увидим, сколь много точек совпадения в исторической и актуальной политике литовцев и украинцев.
Несмотря на это, Польша в течение 36 лет мирилась с этой дискриминацией и удовлетворяла интересы Литвы на всех уровнях — в рамках "стратегического партнерства", "Междуморья", "Трехморья", "восточного фланга НАТО". Варшава покорно мирилась, хотя в течение последних десятилетий Литва значительно больше нуждалась в Польше, чем Польша в Литве.
На наших глазах в пыль и прах рушатсяпрометеистские концепции, определявшие польскую внешнюю политику с момента основания Третьей Речи Посполитой, которые исповедовали и воплощали в жизнь все без исключения ее правительства. Особенно ревностными литвофилами были деятели из лагеря "Права и справедливости", которые вмешивались во внутреннюю жизнь польской диаспоры на Виленщине и пытались продвигать в ней максимально лояльных по отношению к литовской элите персонажей. Столь же лояльных, каковой десятилетиями оставалась элита Третьей Речи Посполитой.
Впрочем, слова о крушении звучат слишком патетически. "Рушиться в пыль и прах" может изначально прочное, крепкое и реально существующее сооружение, например, крепость. Между тем восточная политика Третьей Речи Посполитой была не твердыней, а скорее потемкинской деревней — муляжом, выстроенным на зыбкой почве идеологических фантазий прометеизма.
*запрещенная в РФ экстремистская организация
24
Надеюсь, они передерутся. Все сразу.
13
Хм..тем кто сожалеет о "распаде" СССР может задуматься, а может это не так уж и плохо. Я бы сказал, хорошо что тогда избавились от этих бармалеев.
Обсудить
