Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Во Франции с 2019 года растет госдолг, утверждает Даниэль Краль в интервью Atlantico. По его мнению, росту задолженности Пятой республики способствует экономическая политика властей, из-за которой положение Парижа выглядит особенно удручающе на фоне показателей других стран ЕС.
Даниэль Краль (Daniel Kral)
Пока Греция стремительно выправляет свои финансовые дела, Франция все глубже увязает в долгах из-за непроизводительных расходов. Анализ бюджетной ситуации, которая вызывает все большую тревогу у европейских партнеров.
Atlantico: Ваш график основан на данных о консолидированном долге Oxford Economics/Haver Analytics, тогда как цифры Евростата по валовому долгу в соответствии с Маастрихтскими критериями оценивают долг еврозоны в 88,9% ВВП в первом квартале 2026 года (против 87,7% в четвертом квартале 2025 года). Существенно ли влияет расхождение между вашим консолидированным рядом и данными Евростата на интерпретацию ситуации, особенно для Франции, или же речь идет лишь об эффекте уровня, который не меняет обозначенной вами тенденции?
Даниэль Краль: Цифры идентичны, разница лишь в том, что я показываю динамику с четвертого квартала 2019 года. Базовый ряд данных тот же, Haver Analytics просто предоставляет доступ к данным Евростата и любым другим статистическим рядам.
— Ваш график показывает, что долг Франции вырос примерно на 20 процентных пунктов ВВП по сравнению с четвертым кварталом 2019 года — это одно из самых заметных ухудшений в еврозоне, тогда как Греция за тот же период находится на уровне около —40 пунктов. С 2019 года Франция и Греция движутся в противоположных направлениях. Что говорит это расхождение о состоятельности бюджетной траектории Франции по сравнению с остальной еврозоной?
— Это говорит о том, что у Франции есть проблема и что рано или поздно ей придется заняться слабостью государственных финансов. Как правило, чем раньше страна принимает меры, тем менее болезненным это оказывается. Возьмем Грецию: потребовался тяжелый кризис, банкротство и жесткая программа корректировки, навязанная извне. Но посмотрите на результат десять лет спустя: Греция имеет значительный бюджетный профицит, ее долговой коэффициент стремительно падает, а экономика входит в число самых динамичных в еврозоне. В идеале Франция предпочла бы избежать столь тяжелого кризиса, однако реформы — всегда болезненный процесс.
— В вашей публикации рост долга Германии объясняется бюджетным планом стимулирования, а рост долга Франции — высокими и устойчивыми дефицитами. Представляют ли эти две динамики одинаковый уровень риска для рынков, или их следует интерпретировать по-разному?
— Ключевое отличие в том, что у Германии есть бюджетное пространство для маневра: ее долг относительно ВВП значительно ниже — примерно вдвое меньше, чем у Франции. Это позволяет финансировать план стимулирования, который должен окупиться в долгосрочной перспективе, поскольку большая часть средств идет на укрепление производственного сектора. Франция де-факто проводит масштабное бюджетное стимулирование, но направляет деньги не на развитие производства, а на социальные выплаты, которые не создают роста. Именно поэтому французский рост остается вялым, государственный долг продолжает расти, и каждая социальная группа может выиграть только за счет другой (из-за отсутствия роста).
— Согласно вашему графику, долг Греции достиг пика около +29% ВВП в 2021 году, а сегодня составляет примерно —40%, то есть сократился на 69 процентных пунктов — это лучший показатель в еврозоне. Какие конкретные политические решения объясняют этот греческий разворот, и какие из них действительно могут быть применены во французском случае?
— Греции помогает благоприятная отраслевая структура. С 2023 года она получила около 10% ВВП из европейских инвестиционных фондов постпандемийного периода. Кроме того, греческая экономика менее чувствительна к ценам на энергоносители и ставкам, а около десяти лет назад в стране работали лучшие умы в области государственных финансов, которые провели полную реформу государства. Сейчас это приносит результаты.
— Есть признаки того, что Берлин (и Брюссель) внимательно следят за бюджетной ситуацией во Франции, но публично эту тему не обсуждают — особенно сейчас, в разгар президентской кампании. Существует ли разрыв между тем, как немецкие чиновники обсуждают французскую бюджетную ситуацию в частном порядке, и тем, как они говорят о ней публично? И если да, то чем вызвано это нежелание говорить открыто?
— Я предполагаю, что немецкие чиновники осознают реальный риск того, что последствия для Франции могут оказаться еще хуже. Вводить любые санкции против Франции сейчас — значит подыгрывать популистам, которых в Берлине и Брюсселе как раз и опасаются.
