Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Франко-германский союз трещит по швам, пишет Boulevard Voltaire. Экономики расходятся. Совместный авиапроект SCAF с треском провалился. Но у Парижа остался главный козырь — ядерное оружие. Фридрих Мерц намерен заполучить его в свое распоряжение. Но надо торопиться — Ле Пен грозит все отменить.
Венсан Арбаретьe (Vincent Arbarétier)
Каков реальный итог саммита в Брюле, где встретились Эммануэль Макрон и Фридрих Мерц? Сегодня мало кто из политиков и экспертов говорит о "франко-германском союзе" всерьез. В экономике Франция и Германия расходятся все дальше, а баланс сил между двумя главными державами континента складывается явно не в пользу Франции. Исключение — оборона. Похоже, именно военная тема остается для Мерца главным интересом во французской повестке, причем в той ее части, которую он пока до конца не осмыслил.
Недавний провал совместного авиационного проекта SCAF ("Перспективная авиационная боевая система") вынудил три страны-участницы, включая Испанию, полностью пересмотреть совместные планы. Провал проекта стал крупным сбоем в европейском военно-промышленном сотрудничестве. Чтобы сгладить последствия, Париж и Берлин были обязаны подать четкие сигналы о дальнейшем военном взаимодействии. Таким сигналом станут совместные франко-германские учения в сфере ядерного сдерживания, запланированные на осень и анонсированные еще в марте на военно-морской базе Иль-Лонг.
Упреждающее сдерживание — новая французская доктрина на службе европейской обороны?
Французские ядерные силы — главный козырь Парижа на этих переговорах. До недавнего времени стратегическое ядерное оружие Франции предназначалось исключительно для защиты своей территории — как в Европе, так и за морем — от нападения противника (в годы холодной войны подразумевался Советский Союз). Германия же полагалась на американский "ядерный зонтик".
Однако конфликт на Украине длится уже почти пять лет, и это несмотря на обещание, данное США и Великобританией в декабре 1994 года в Будапеште — "гарантировать безопасность" украинцев. Подписанный тогда меморандум предусматривал лишь экономические санкции против России в случае угрозы суверенитету и безопасности безъядерной Украины.
И хотя две недели назад на саммите НАТО в Анкаре все члены альянса вновь подтвердили приверженность пятой статье Североатлантического договора, немцы не настолько наивны. Они предпочитают французское "надежное плечо" двум американским обещаниям. При этом Берлин хотел бы "увековечить" обязательства Парижа по применению сил сдерживания в случае прямого столкновения бундесвера с российской армией.
Новая французская доктрина — распространение ядерного сдерживания на неядерных союзников — становится для Мерца краеугольным камнем его стратегии. Однако его беспокоит возможный приход к власти во Франции Марин Ле Пен: она намерена вывести страну из объединенного командования НАТО и отвергает инициативу Макрона, называя ее "распылением наших сил сдерживания".
Какое место занимает Франция в новой Европе?
Европа, которую сегодня обсуждают Макрон и Мерц, уже не та, что во времена Аденауэра и де Голля. Двигатель франко-германского союза работает нестабильно. Но это не значит, что европейское сообщество распалось.
Просто положение Франции уже не то, что в 1963 году, когда подписывали Елисейский договор. Тогда Франция де Голля, только что выкарабкавшаяся из алжирского кризиса, и Западная Германия, половина которой все еще находилась под советским контролем, заключали союз на совершенно иных условиях. В той Европе Париж был бесспорным лидером. Созданные с нуля ядерные силы придавали Франции статус великой военной державы — несмотря на поражения в Индокитае и Алжире. А Суэцкий кризис 1956 года убедил де Голля, что даже в критический для французских интересов момент полагаться на американцев нельзя.
Сегодня все иначе. Франция — в долгах, промышленность деградирует. Страны Восточной Европы, прежде советские, теперь находятся под экономическим влиянием объединенной Германии. Франция стала — без сомнения, по легкомыслию (в гегелевском смысле этого слова) — державой былой славы, чьим одним из немногих оставшихся оплотов национального суверенитета, как в Европе, так и за ее пределами, остаются ее вооруженные силы — обычные и ядерные. Если первые с 2008 года, по крайней мере частично и притом лишь для выполнения конкретных задач, вернулись в интегрированные командные структуры НАТО, то вторые по-прежнему находятся под национальным командованием. В любом случае даже те французские подразделения, которые могут временно переходить под оперативный контроль союзного командования, остаются в подчинении начальника штаба армий — а значит, и президента Республики. Таким образом, место Франции в Европе и сегодня остается значительным, главным образом именно в военной сфере.
Франция и Россия сегодня
Сегодня отношения между Францией и Россией сведены к минимуму — к дипломатическому присутствию на уровне посольств. При этом Макрон в течение двух сроков принимал Путина и в Версале, и в Брегансоне. Показательно, что российского посла в Париже вызывают в МИД чаще, чем, скажем, иранского или алжирского, хотя и с этими двумя странами у Франции далеко не всегда складываются благополучные отношения.
Несомненно, нынешний франко-германский саммит — вместо того чтобы пытаться урегулировать условия прочного прекращения огня на Украине, как можно было бы предположить после встречи "коалиции желающих" в Париже 13 июля, — преследует скорее цель "раз и навсегда" закрепить взаимодействие между Францией и Германией.
Остается надеяться, что основа нашей национальной обороны не будет принесена в жертву какой бы то ни было державе — пусть даже союзной. И что суверенитет останется прежде всего национальным и лишь потом европейским. Но действительно ли предстоящие франко-германские учения по ядерному сдерживанию говорят об этом?
