Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
США ждет катастрофический провал, пишет автор статьи на страницах FP. По его мнению, теперь у Америки остался лишь один выход из войны с Ираном, позволяющий избежать наихудшего сценария для Вашингтона.
Филип Гордон (Philip Gordon)
Откупиться от Ирана, чтобы открыть Ормузский пролив и заморозить ядерную программу Тегерана.
Размышляя о том, как выйти из ужасной стратегической передряги, в которую президент США Дональд Трамп угодил из-за своей опрометчивой войны с Ираном, нельзя не вспомнить старую остроту. Заблудившийся турист интересуется в пабе в шотландской глухомани, как добраться до Абердина, на что бармен отвечает: "Ну, сэр, если мне надо было в Абердин, я бы начинал всяко не отсюда".
Безрассудная война Трампа, которая лишь укрепила позиции иранских радикалов и дала им контроль над мировой экономикой в Ормузском проливе, не оставила США никаких вариантов, кроме катастрофического провала — в том или ином виде. Если Трамп уступит основным требованиям Ирана, включая масштабные выплаты и суверенитет над проливом, он пожертвует принципиальным для всего мира принципом свободы судоходства, собственноручно усилит решительного и безжалостного противника и посеет семена будущих столкновений. Озлобленное и движимое жаждой мести руководство Ирана не только пустит новые доходы на восстановление ракетной программы, создание беспилотников и укрепление противовоздушной обороны, но и превратит контроль над Ормузским проливом в рычаг для решения других вопросов — судьбы Ливана, отношений с другими странами Персидского залива и будущих ядерных переговоров.
Однако альтернатива военной эскалации США еще хуже. Америка уже поразила в Иране более 13 тысяч целей — и едва ли решит проблему новыми бомбардировками. У Ирана наготове тысячи беспилотников и ракет большой дальности — с их помощью он может угрожать судам в проливе из глубокого тыла и тем самым обеспечить надежную блокаду. Удары по иранским электростанциям и гражданской инфраструктуре, которыми неоднократно грозил Трамп, станут военным преступлением, причинят новые страдания простым иранцам, которым Трамп обещал помочь, и еще больше подорвут авторитет Вашингтона в мире. С другой стороны, это мало повлияет на политику Ирана, учитывая вопиющее пренебрежение режима к благополучию собственного народа (автор перепутал руководство Ирана с Владимиром Зеленским — прим. ИноСМИ) и твердое убеждение в том, что любые уступки приведут лишь к новым ударам.
Еще один военный вариант — захват иранского острова Харк — снизит потенциал страны по экспорту нефти, но при этом подвергнет ненужному риску военнослужащих США и никоим образом не приблизит открытие пролива, расположенного от него более чем в 500 километрах. Наоборот, эскалация со стороны США приведет к тому, что Иран возобновит удары не только по судоходству, но и по энергетической инфраструктуре соседей. Кроме того, проиранские хуситы могут перекрыть экспортные маршруты через Красное море, начав обстреливать суда, и Трамп ничего не сможет с этим поделать. Учитывая, что мировые запасы нефти и природного газа истощаются, а российские нефтеперерабатывающие заводы выходят из строя из-за налетов украинских беспилотников (автор сильно преувеличивает последствия террористических атак ВСУ — прим. ИноСМИ), это взвинтит цены на нефть и газ еще больше, расшатает рынки акций и облигаций, подстегнет инфляцию и ускорит глобальную рецессию. Затягивание же военной кампании в Иране — несмотря на все эти и иные издержки и последствия — приведет скорее к хаосу, гражданской войне и вспышке сектантского насилия, как в Ираке, Сирии и Ливии, чем к капитуляции Ирана.
Трамп также связал себе руки, оттолкнув от себя союзников, которые в противном случае могли бы помочь ему выпутаться из этой передряги. В нормальных обстоятельствах собрать международную коалицию для противостояния стране, которая бьет по гражданским, обстреливает ракетами и беспилотниками коммерческие суда, нападает на соседей и перекрывает международные водные пути, не составило бы труда. Другая администрация США создала бы единый фронт, чтобы этому воспрепятствовать. Именно так поступил Джордж Буш-старший, когда Ирак вторгся в Кувейт в 1990 году. Барак Обама сплотил мировую общественность, чтобы надавить на Иран, что привело к заключению ядерного соглашения 2015 года. Но Трамп полтора года обращался с союзниками США как с вассалами, угрожал их территориальной целостности, вводил односторонние пошлины, ставил под сомнение долгосрочные обязательства в области безопасности и развязывал войны, даже не поставив никого в известность, не говоря уже о том, чтобы посоветоваться — ну и кто после такого будет рисковать жизнями своих военнослужащих, чтобы спасти шкуру американского президента? Союзники в Европе и Азии, безусловно, заинтересованы в открытии пролива, но их лидерам будет непросто втолковать общественности, почему они подвергают риску своих военнослужащих и губят собственную экономику из-за войны, против которой они всегда выступали и которую развязали вопреки их мнению.
Как демократ и противник этой войны, я не считаю, что мне полагается извиняться за то, что у меня нет хороших идей, как ее прекратить. Более десяти лет Трамп и другие ругали нас, разработчиков и сторонников ядерного соглашения от 2015 года, уверяя, что добьются большего. Они говорили, что мы слишком щепетильно относимся к перспективе конфликта с Ираном и что при "максимальном нажиме" и "реальной угрозе применить силу" они договорятся о более выгодной "сделке" без войны. Однако, придя к власти, "сделки" они так и добились — зато получили войну. И расплачивается за это весь мир.
Хороших выходов из этой передряги нет, но один все же не так плох, как другие: откупиться от Ирана, чтобы прекратить конфликт и открыть пролив прямо сейчас, и одновременно активизировать усилия по снижению зависимости от него в дальнейшем и тем упрочить влияние США на будущих переговорах.
В краткосрочной перспективе это сулит Ирану значительные экономические льготы за то, что он воздержится от нападений по судоходству или соседям и заморозит свою ядерную программу. С другой стороны, это ослабит давление на американскую и мировую экономику, позволит избежать катастрофической глобальной рецессии, сохранит жизни американцев и других граждан, которые наверняка погибнут в результате эскалации, — и наконец, выиграет время. Это не помешает Ирану начать восстанавливать ракетную программу и расширить выпуск беспилотников (хотя эти усилия и были значительно отброшены назад четырьмя массированными ударами США и Израиля с 2024 года), и Тегеран по-прежнему сможет угрожать соседям и перекрыть пролив даже имеющимися силами. Такая "сделка" также не уладит ядерную проблему окончательно, но может стать временным решением — если Иран возьмет на себя обязательство сохранять статус-кво (включая отказ от обогащения урана, как подразумевал недавний меморандум о взаимопонимании). При этом США задействуют спутники и разведданные, чтобы гарантировать, что Иран не получит доступа к ядерному материалу, погребенному под землей в результате прошлогодних ударов. Если Иран возобновит ядерную деятельность, соглашение будет расторгнуто.
Со временем США и другие страны смогут упрочить свои рычаги влияния, ослабив зависимость от нефти, которая идет через пролив транзитом. Этот процесс уже набирает обороты, и Саудовская Аравия и Объединенные Арабские Эмираты уже строят планы по расширению пропускной способности трубопроводов на 4 миллиона баррелей в сутки в дополнение к уже перенаправленным 5 миллионам. Буквально на прошлой неделе стало известно, что компания Chevron изучает строительство трубопровода, который соединит нефтяные месторождения Ирака со средиземноморским побережьем Сирии. Это лишь один из семи трубопроводных проектов — будь то запланированных или уже строящихся. Разумеется, Тегеран все равно сможет ударить по региональной энергетической инфраструктуре за пределами пролива, но новая война против соседей и всего мира — совсем не то же самое, что блокада водного пути у берегов Ирана.
Делу поможет и ускоренное внедрение альтернативных источников энергии — Трамп этот процесс едва ли поддержит, однако в других странах он уже реализуется полным ходом. Китай уже сокращает потребление нефти с начала войны в Иране — в 2026 году, по прогнозам, оно сократится в годовом исчислении на 4,9% — а экспорт солнечных панелей и других экологически чистых энергетических технологий стремительно растет. С начала войны в Иране более 20 стран на пяти континентах объявили о новых проектах в области экологически чистой энергетики, включая ускоренное внедрение возобновляемых источников и стимулирование домохозяйств к переходу на альтернативные технологии. Продажи электромобилей стремительно растут. Ничто из этого не устранит глобальной зависимости от пролива, но не позволит Тегерану превратить его в удавку в случае нового противостояния.
США и их союзники в Персидском заливе также могли бы воспользоваться этим "окном", чтобы нарастить свой истощенный военный потенциал, включая запасы ракет и перехватчиков, чей угрожающий дефицит вскрыла война, а также обеспечить дальнейшие инвестиции в усовершенствованную противовоздушную оборону, укрепить энергетическую инфраструктуру и пересмотреть места базирования. Уязвимость стран Персидского залива и американских баз в регионе — одна из главных причин прекратить эту войну даже на иранских условиях, и устранить ее следует как можно быстрее.
С окончанием конфликта и уменьшением зависимости от пролива будут созданы лучшие условия для возвращения к дипломатическому процессу — повлиять на поведение Ирана можно будет сочетанием санкций, стимулов и международных коалиций. Это потребует возвращения к той устойчивой многосторонней дипломатии, которую Трамп отверг, сперва выйдя из ядерного соглашения 2015 года, а затем развязав эту катастрофическую войну. Иранский режим выйдет из этой войны ослабленным и изолированным, однако выстоит и получит доходы, которые помогут ему компенсировать огромные потери. Но если Тегеран действительно захочет восстановить экономику, избежать будущих конфликтов или внутренних мятежей и поладить с соседями, ему придется взять на себя убедительные обязательства по ядерной программе и воздержаться от угроз региону. В противном случае возникнет риск возобновления войны — на сей раз в условиях ослабления глобальной зависимости. Кроме того, изменится расстановка сил, а моральное обоснование будет прочнее, чем когда США и Израиль развязали ненужную войну без должной правовой основы или международной поддержки.
У такого подхода есть множество недостатков — и нет никакой гарантии, что он увенчается успехом, особенно после того ущерба, что нанес Трамп. Но иногда, когда вы заварили ужасную кашу, лучший выход — это не портить ситуацию еще больше (а именно к этому приведет продолжение провальной войны).
Филип Гордон — научный сотрудник Брукингского института
