Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Главная угроза в противостоянии США и Китая — не военный паритет, а взаимная переоценка собственных возможностей, пишет SCMP. Автор объясняет, почему спор, кто победит, уводит внимание от гораздо более опасного вопроса.
Эндрю Шенг (Andrew Sheng)
Вопрос должен состоять в том, как избежать конфликта и совместно работать над устранением общих угроз — таких как изменение климата и социальная несправедливость.
Кто одержит победу в грядущей войне? Этот вопрос вынесен на обложку свежего выпуска Foreign Affairs, который посвящен, в частности, военному и технологическому соперничеству Соединенных Штатов и Китая. В основе этого противостояния лежит столкновение стратегических философий — американского порядка и китайского мировоззрения, которое вывело Китай на позицию второй по мощи державы мира.
Авторы журнала отражают глубоко укоренившуюся западную стратегическую традицию, берущую начало в либеральном реализме, согласно которой Штаты обязаны удерживать первенство для обеспечения глобальной стабильности, защиты демократии и сохранения финансового, технологического и военного могущества. Любой претендент на эту роль по определению является ревизионистом.
Ведущий колумнист Пол Шарре утверждает, что новые технологии — БПЛА, ИИ и робототехника — бросают вызов не только традиционной воздушной и морской мощи Америки, но и открывают таким государствам, как Иран, возможности для ведения асимметричной войны, что подрывает и военную, и политическую силу Соединенных Штатов.
Бывший глава Тихоокеанского командования США адмирал Деннис Блэр подтверждает эту точку зрения словами, что наращивание военной силы Китаем носит не оборонительный, а наступательный характер и нацелено на изменение сложившегося статус-кво в Восточной Азии. Он выступает за стратегию сдерживания с использованием союзнических сетей США, передового базирования и технологического превосходства для обеспечения региональной стабильности.
Академики Майкл Бекли и Хэл Брэндс используют англо-американские стратегические концепции — континентальное "сердце" (введенное британским географом Хэлфордом Маккиндером) и прибрежную "периферию" (разработанную голландско-американским политологом Николасом Спайкманом) — для описания американо-китайского соперничества как извечной борьбы между морскими державами, укрепляющими свои позиции, и континентальными ревизионистами.
Они справедливо отмечают, что "автократическая ось" объединена не столько общими идеологическими установками, сколько взаимной неприязнью к американскому доминированию, тогда как демократическая коалиция оказывается расколотой из-за конкурирующих интересов и нередко противоположных подходов к взаимодействию с Пекином.
С другой стороны, китайская стратегическая мысль, уходящая корнями в философию Сунь-цзы и современную китайскую гострадицию, рассматривает это противостояние как возвращение к глобальному балансу после пяти столетий западного господства. В то время как западный альянс рассматривал порядок под руководством США как легитимную основу глобальной стабильности, Китай и страны Глобального Юга, особенно бывшие колонии, утверждают, что существующий порядок сконструирован таким образом, чтобы сохранить западную гегемонию.
Континентальные державы "сердца" Азии — Китай, Россия, Иран и Северная Корея — заявляют, что находятся в окружении морских держав "периферии" под руководством Соединенных Штатов, которые контролируют ключевые узлы не только в важнейших торговых маршрутах, но и в технологических, финансовых и логистических сетях.
Наиболее заметное расхождение заключается в том, как каждая из сторон определяет победу и конфликт. Многие западные стратеги мыслят в категориях игры с нулевой суммой: либо США сохраняют первенство, либо Китай навязывает региону авторитарную модель. Вопрос обеспечения победы сводится к тому, как США с союзниками организуются для достижения превосходства.
Современная китайская государственная мудрость, опирающаяся на более чем два тысячелетия философской мысли и опыт сосуществования с враждебными соседями, использует более сложный системный подход, который ценит победу без боя, воздействие на восприятие и использование рычагов влияния вместо грубой силы, а также поиск баланса через военную и политическую мощь.
Там, где американцы отдают предпочтение быстрым, масштабным и решительным действиям в сфере технологий, финансов и применения силы, китайцы мыслят и действуют в диалектическом ключе. Это непрерывный процесс без окончательных результатов — лишь баланс между гармонией и конфликтом с множеством участников, с учетом природных катастроф и случайных событий.
Соединенные Штаты, вкладывая средства в ИИ, вычислительные мощности и технологии, ищут ту самую серебряную пулю, которая устранит всех ревизионистов. С другой стороны, иранцы и китайцы усвоили урок Вьетнамской войны: сельская местность окружает города, и массы в конечном счете истощают нетерпение элит.
В сфере ИИ и робототехники выбор осуществляется между закрытыми моделями, предпочитаемыми американскими технологическими корпорациями, которые извлекают ренту или взимают абонентскую плату с пользователей, и открытыми китайскими моделями, предлагающими почти аналогичную производительность за несравнимо меньшую цену. Суть противостояния — стратегическое терпение, противостояние лучших и умнейших массовости и дешевизны.
После войны во Вьетнаме лауреат Пулитцеровской премии Дэвид Халберстэм сделал множество выводов из крупнейшего стратегического поражения Америки в книге "Лучшие и умнейшие". Он писал, что поражение произошло не из-за недостатка ресурсов или мужества, а из-за высокомерия элит, уверовавших в то, что превосходные технологии, системы, огневая мощь и данные могут перевесить историю, культуру и местную реальность. Элиты страдали от группового мышления, которое отсеивало инакомыслие и факты, противоречившие истинам, не выходящим за пределы их собственных представлений. Они ценили метрики, но игнорировали реальность, которую было политически неудобно измерять.
Итак, кто же победит в следующей войне? Для тех, кто не способен представить мир, в котором победа одного не означает поражения другого, ответ — либо Соединенные Штаты, либо Китай. Для тех, кто способен мыслить в категориях сложных систем, сама постановка вопроса должна быть отвергнута. В ядерной войне победа невозможна — она может уничтожить не только соперников, но и всех остальных.
Правильный вопрос в том, как избежать конфликта и совместно работать над устранением общих угроз — таких как изменение климата, чрезмерное истощение природных ресурсов и несправедливость по отношению к людям.
Опасность этого противостояния состоит в том, что обе стороны могут недооценивать друг друга и переоценивать собственные преимущества. Они не стремятся познать ни себя, ни другую сторону, что может привести к эскалации. ИИ-модели порождают галлюцинации, когда в их базе данных нет ответа на неоднозначный вопрос. Пока все стороны не призна́ют, что глобальная стабильность зависит от диалога и взаимопонимания, а будущий миропорядок должен учитывать более чем одну точку зрения, мы будем двигаться к очередному бесконечному конфликту.
