Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
США вплотную подошли к пределу военных возможностей в Иране, пишет Mashregh. Недостаточное количество войск, угроза колоссальных потерь и риск превратить конфликт в "отечественную войну" для иранцев делает невозможной наземную операцию и ставит под вопрос другие сценарии.
Нарушения достигнутых договоренностей между Ираном и США, а также атаки американцев на десятки иранских объектов, мощные ответные удары ВС Ирана свидетельствуют о том, что Исламабадский меморандум — это не столько мирное соглашение, сколько сложная игра в условиях войны на истощение. Дональд Трамп объявил эту сделку "окончательной", а затем возобновил удары по Ирану. Однако тщательный анализ показывает, что мотивы сторон — и особенно глубокие разногласия между Вашингтоном и Тель-Авивом — делают простую версию о "подготовке к нападению" гораздо более сложной.
Газета Wall Street Journal сообщила, что соглашение между США и Ираном обнажило растущие разногласия между Трампом и Нетаньяху. В то время как Трамп стремится положить конец войне, которая привела к росту цен на энергоносители и недовольству американских потребителей, израильский премьер-министр настаивает на продолжении максимального давления на Исламскую Республику. В Израиле оценили этот меморандум как "капитуляцию" и "провал", а более 90 % израильтян в ходе опроса заявили, что эта сделка была в пользу Ирана.
Этот стратегический раскол показывает: хотя Израиль, возможно, рассматривает меморандум лишь как возможность для перегруппировки сил, Трамп рассчитывал — по крайней мере, на момент подписания соглашения — на снижение давления внутри страны в преддверии выборов. Как признают близкие к Белому дому источники, сделка "ничего не решила" и представляла собой лишь расплывчатый документ из 14 пунктов, спешно составленный для того, чтобы Трамп мог похвалиться "достижениями".
Наземная операция: невозможный вариант с катастрофическими издержками
1) Военные ограничения США
Ключевой момент здесь — это ограниченные возможности США по проведению наземной операции в Иране. Ведущие аналитики считают, что полномасштабное наземное вторжение практически невозможно. В настоящее время в регионе дислоцировано около 50 000 американских военнослужащих, что всего на 10 000 человек больше "мирного" времени. Эксперты уточняют, что этих сил "недостаточно для проведения операции на обширных территориях Ирана, но достаточно для того, чтобы ввязаться в серьезные неприятности". Даже ограниченные варианты вторжения, такие как захват острова Харк или ядерных объектов, сопряжены с огромными рисками. Любое присутствие американских сил на территории Ирана сделает их уязвимыми для ударов беспилотников, ракет и артиллерии.
2) Человеческие потери и политические издержки
Страх перед большими потерями — важнейший фактор, который до сих пор сдерживал Трампа от проведения наземной операции. Заслуживающие доверия отчеты указывают на то, что в прошлом месяце американские военные чиновники представили план вторжения в Иран с целью захвата обогащенного урана, но Трамп отказался от него из-за опасений понести большие потери среди американских военнослужащих.
Согласно опросам, 62 % американцев выступают против размещения сухопутных войск в Иране. До промежуточных выборов остается всего четыре месяца, и Трамп прекрасно понимает, что эскалация войны и увеличение потерь могут обернуться для республиканцев политической катастрофой.
3) Война как экзистенциальная угроза для Ирана
И самое главное: наземное вторжение превратит войну для иранцев в отечественную. Опыт 40-дневной войны (весна 2026 года) показал, что Иран, несмотря на сильные удары, сумел взять под контроль ситуацию и нанести значительный урон США в регионе. По официальным данным американцев, которые взяли курс на тотальную военную цензуру, в этом конфликте погибли по меньшей мере 13 американских солдат и более 300 получили ранения, а Пентагон на данный момент запросил около 70 миллиардов долларов на первые операции.
Превращение войны в затяжное сражение на иранской территории не только значительно увеличит потери США, но и полностью лишит американцев фактора внезапности, который был основой военной стратегии Штатов и Израиля в предыдущих конфликтах с Ираном.
Загадка времени: предвыборный календарь против настойчивости Израиля
Одним из самых чувствительных моментов остается расхождение во мнениях относительно временного промежутка для нападения.
Подход США: Из-за многочисленных обстоятельств, включая выборы в Конгресс, Чемпионат мира по футболу и жаркий климат на юге Ирана (который осложнит наземную операцию), американцы не спешат с нападением. Эксперты предупреждают, что эскалация войны может привести к росту цен на топливо и негативно настроить избирателей.
Подход Израиля: Тель-Авив хотел бы провести операцию до выборов в США, в период с конца сентября до начала октября, поскольку, по оценке Моссада, в это время Иран, вероятно, будет охвачен "уличными беспорядками", вызванными экономической блокадой.
Эти разногласия по временным рамкам указывают на глубокий стратегический раскол между США и Израилем, который может сыграть на руку Ирану. Иран, разумно распоряжаясь временем и используя свои рычаги давления — включая перекрытие Ормузского пролива и добавление в игру Баб-эль-Мандебского пролива — сможет еще больше усилить этот раскол и расстроить планы противника.
Какие уроки можно извлечь из стратегии "перманентной уязвимости"?
В этой связи примечателен анализ Джеймса Джеффри, бывшего спецпредставителя госсекретаря США по Сирии. Он написал, что причиной заблаговременного нападения США и Израиля 28 февраля стал расчет на то, что Иран находится в нестабильном положении из-за беспорядков, происходивших в начале 2026 года. К запланированному сроку атаки (вторая половина мая) Тегеран мог уже стабилизировать ситуацию.
Еще интереснее то, что сам Джеффри признал: операция "Эпическая ярость" оказалась поспешной и провальной. Он рекомендует удерживать Иран в состоянии "перманентной уязвимости" вместо попыток смены режима путем массированных ударов.
Именно эта стратегия сейчас и реализуется: многочисленные и непрерывные атаки для создания состояния постоянной уязвимости, с целью создать почву для реализации своих планов. Принципиальное отличие нынешнего витка конфликта от прошлых боевых действий против Ирана заключается в том, что в те периоды атаки в какой-то момент прекратились, и США с Израилем перенесли новое нападение на более ранний срок, чтобы помешать иранцам восстановиться. Теперь же американцы пытаются непрекращающимися ударами держать Иран в подвешенном состоянии.
Рычаги давления Ирана: энергетика, экономика и внезапность
1) Энергетическое оружие
Перекрытие Ормузского пролива, через который до войны ежедневно проходило около 130 судов, способно нарушить баланс мирового нефтяного рынка гораздо быстрее, чем другие кризисы. Нынешний конфликт привел к незамедлительному росту цен на нефть и газ, масштабным сбоям авиации, падению фондовых рынков и усилению волатильности на финансовых рынках.
Жизненно важные нефтяные резервы США в Кушинге достигли опасно низкого уровня, что усилило обеспокоенность по поводу энергетической безопасности Америки. Иран вполне может использовать этот рычаг для давления на и без того хрупкую экономику США, особенно в преддверии выборов.
2) Мировая экономика в тисках напряженности
Эксперты полагают, что война с Ираном стала одним из наглядных примеров уязвимости мировой экономики перед потрясениями в энергетическом секторе. Любая эскалация напряженности, особенно наземная операция, может подвергнуть ее серьезному стрессу.
3) Утраченный элемент внезапности
Пожалуй, самым важным стратегическим достижением для иранцев в текущий период стала потеря противником элемента внезапности. Военная стратегия США и Израиля в отношении Ирана летом 2025 года и весной 2026 года основывалась именно на нем. Однако теперь Тегеран, обладая должным опытом, выявил слабые и сильные стороны противника. Иран доказал, что может взять боевые действия под контроль и наносить ущерб американцам в регионе.
Заключение: взгляд с точки зрения национальных интересов Ирана
Если смотреть на ситуацию с точки зрения национальных интересов Ирана, то общая картина вырисовывается следующая:
Во-первых, меморандум о взаимопонимании был скорее тактическим инструментом для Трампа, нежели стратегическим соглашением. Давление внутри США — энергетический кризис, инфляция и промежуточные выборы — подтолкнуло Трампа к поспешной сделке, которую Израиль считает "капитуляцией".
Во-вторых, наземная операция, которая выдвигается американцами в качестве нового плана, на деле сталкивается с серьезными ограничениями: нехватка сил, страх перед большими потерями, негативная реакция американского общества и, что самое важное, превращение этой войны в экзистенциальный конфликт для иранцев.
В-третьих, разногласия между США и Израилем относительно времени и характера нападения могут пойти на пользу Ирану. Разумно используя время и свои рычаги давления, особенно в сфере энергетики, иранцы могут углубить этот раскол и сорвать планы противников.
В-четвертых, новая стратегия США основана на создании "перманентной уязвимости", однако опыт показывает, что Иран в любом случае сможет восстановиться. Так что этот подход не принесет Трампу победу. Как признал Джеффри, предыдущая поспешная атака была неудачной, но и нынешняя стратегия также не сработает.
В конечном счете, сохраняя готовность к обороне, управляя энергетическим кризисом, используя разногласия в лагере противника и опираясь на внутренние возможности и народную поддержку, Иран сможет не только выстоять, но и сместить баланс сил в свою пользу. Утрата США элемента внезапности и перехват Ираном инициативы — это две стратегические победы, которые изменят положение дел в пользу Тегерана.
