Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
В британских университетах набирают популярность курсы, далекие от классической науки, пишет Spectator. Cтуденты изучают танцы на пилоне, магию и выживание во время зомби-апокалипсиса. Реальная наука, включая лечение рака и геномику, остается в тени идеологических игр.
Лара Браун (Lara Brown)
Даниэль Дефо свидетельствовал: одержимые моровой язвой "не ощущали заразы", покуда на коже не появлялись "отметины". Тогда "ничто не могло отвратить кончины".
Схожая картина наблюдается в британских вузах. Скандальное дело Джейсона Ардея поразило мир своей нелепостью. Но унижение Кембриджа — не начало конца, а лишь самый заметный гнойник.
На поверхности падение Ардея демонстрирует, что даже в главных университетах страны догма разнообразия, равенства и инклюзивности искривила стандарты мысли до крайней степени нелепости. Но глубокий анализ выявляет, что несчастный Джейсон — лишь символическая фигура прогнившей системы британского высшего образования.
Взять хотя бы Лондонскую школу экономики, воспитавшую 21 нобелевского лауреата, занявшую первое место в Британии по версии Times Good University Guide и получившую мировое признание за экономические, финансовые и политические дисциплины. Однако все первокурсники теперь поголовно проходят LSE100 — так называемый "флагманский междисциплинарный курс".
На выбор им предлагают три скромных вопроса: "Переустройство климатического будущего", "Обуздание искусственного интеллекта" и "Построение справедливого общества". Один студент окрестил этот курс "знаменитой бессмысленной тратой времени". Скудость академического содержания с лихвой покрывается идеологическим внушением.
Студенты LSE, выбравшие тему "Как создать справедливое общество?", знакомятся с описанием курса, где утверждается: "По мере того как в политических системах все сильнее доминирует расширяющийся класс миллиардеров, а гендерный и этнический разрывы увеличиваются, вопрос достижения более справедливого мира становится насущным и спорным".
Еще страннее курсов — люди, которые их преподают. Среди них — доктор Алекс Франкович, чья докторская диссертация называлась "Этика секса под наркотиками". Один студент вспоминает, как спросил Франковича о Уоррене Баффете и обнаружил, что тот никогда о нем не слышал.
Доктор Каролина Аре, по данным сайта LSE, — "цифровой криминолог, исследователь-активист и создатель контента", получившая премию Sexual Freedom Award в 2019 году. Она читает лекции о снижении "онлайн-вреда" и том, "как контролировать ИИ". В свободное от размышлений о борьбе человека с машиной время она занимается танцами на пилоне и преподает их.
На сайте, привязанном к университетскому профилю, размещено демо-видео с приглашением "выучить хореографию и трюки на пилоне, партер или тверк вместе со мной через Zoom!". К сожалению, отец современной рыночной экономики Фридрих Хайек подобных услуг в годы преподавания в LSE не предлагал.
Аре вольна заниматься чем угодно в свободное время. Но то, что танцы на пилоне служат не просто способом досуга, а фокусом исследований, шлет тревожный сигнал о ее академическом статусе.
Одна из последних работ называется "„Сексуальная тюрьма“ и перформативная прозрачность: оценка уведомлений о теневом бане и апелляций в статусе аккаунта Instagram среди создателей контента с танцами на пилоне".
Исследование рассматривает положение танцовщиц на пилоне — "демографической группы, серьезно пострадавшей от алгоритмической нестабильности в экономике создателей" — и приходит к выводу: система Instagram* оказалась "неэффективной и дискриминационной". Важное открытие, без сомнения, но такого ли материала ждали студенты LSE? Один из них жалуется: приходится избегать технической лексики в работах из-за нехватки знаний у доктора Аре.
На вопрос о том, как студентам следует готовить презентацию для курса, которая пойдет в итоговую оценку, доктор Аре, по слухам, ответила: "Я ненавижу, когда презентацию делает белый мужчина... Это так скучно". Представитель LSE заявил: доктор Аре "имеет соответствующую докторскую степень и квалифицирована для преподавания на этом курсе", а также отрицает факт того скандального комментария.
Можно было бы утешиться мыслью, что все это — чудачество, свойственное только LSE. Но многие университеты по всей стране тратят время студентов примерно так же. В Эксетере можно получить магистерскую и докторскую степень по магии и оккультным наукам. В Ливерпуле можно платить 6850 фунтов в год за магистратуру по теме "Битлз, наследие и культура". В Фалмуте студенты могут получить бакалавра по "Киберспорту и стримингу" в знаменитой "Игровой академии" университета.
Студенты глобального устойчивого развития ранее имели возможность записаться на модуль "выживание в апокалипсисе" в Уорике. Учитывая растущую нестабильность мира, это может показаться небесполезным. Однако учебный план предлагает проекты о "грибах и зомби" и настаивает: курс имеет "тонкое (?), но неприкрытое руководящее нейроразнообразие (СДВГ), определяющее построение и проведение занятий". Не уверен, что я сам достаточно нейроразнообразен, чтобы понять смысл.
Посещающие эти курсы имеют право на кредиты на последипломное образование. Невозможно определить, какая часть этих денег вернется налогоплательщику.
И дело не в том, что благоразумные студенты могут спастись от безумия, выбрав более традиционные предметы. Те, кто изучает английскую и сравнительную литературу в Уорике, например, могут получить 15 кредитов за модуль "Квиринг литературного ландшафта: ЛГБТК+** литература и культура в современном мире".
Даже математическое образование не дает иммунитета. Студенты Эдинбурга могут удивиться, узнав, что математический факультет стремится к "деколонизации". Факультет заявляет: "история математики обычно сосредоточена на цисгендерных, гетеросексуальных, белых европейских мужчинах" и рекомендует студентам проходить тесты на скрытую предвзятость.
Безумие в лекционных залах — лишь более заметный побочный продукт куда более длинной производственной линии. Прежде чем студенты смогут изучать зомби, танцы на пилоне и астрологию, ученые должны превратить эти темы в признанные области исследований.
Ранее в текущем году команда из пяти исследователей опубликовала работу о "Деколонизации наук: улучшение опыта сотрудников и студентов из расово маргинализированных этнических групп с помощью LEGO".
Эта работа стала итогом исследования в трех северных английских университетах, где 50 взрослых студентов, исследователей, преподавателей и профессиональных сотрудников получили задание построить из Lego модели, отражающие опыт расового неравенства, институциональных барьеров и деколонизации. Участники строили стены, лестницы и мосты как метафоры расизма. То есть детское занятие теперь считается академическим исследованием.
Дальше — больше. Исследователь из Роуз Бруфорд Колледж в юго-восточном Лондоне изучает "отсутствие поддержки карьерного роста для состоявшихся дрэг-исполнителей". Проект призван внести вклад в "дрэг-исследования как растущую академическую область, восполняя недостаток внимания к устойчивости этой исторически рабочей и популярной формы перформанса".
Тем временем в Бат Спа старший преподаватель организационного поведения и лидерства получил грант на исследование "когнитивных и эмоциональных издержек регулирования идентичности среди этнически разнообразных начинающих специалистов". В проекте сетуется: "профессии в Великобритании часто продвигают такие ценности, как компетентность, меритократия и индивидуальные достижения, что отражает белые западные нормы".
Все это хотя бы финансируется из частных источников. Правительственный Департамент науки, инноваций и технологий только что выделил средства на проект в Эссекском университете под названием "К квир-коммунизму: прошлые, настоящие и будущие горизонты освобождения".
Ничто из этого, конечно, не ново. Легкомысленные и абсурдные исследования выходят из стен высших учебных заведений как минимум с 1970-х годов. В 2012 году Роберт Уоллис из Университета Ричмонда опубликовал работу, анализирующую опыт прыжков на надувном Стоунхендже в натуральную величину, и пришел к выводу: "прыжки на объекте-игрушке давали непосредственный сенсорный и телесный опыт, значимый по отношению к настоящему Стоунхенджу". Это даже превзошло глупость песни Stonehenge вымышленной рок-группы Spinal Tap из одноименного комедийного фильма.
Разница сегодня в том, что гниль, похоже, распространилась по всей академической среде — сверху донизу. Опасность грозит даже уважаемым журналам. Я удивился, обнаружив статью в Shakespeare Quarterly, "отказывающуюся праздновать" четырехсотлетие публикации Первого фолио Шекспира 1623 года.
Автор рассуждал: не стоит "посвящать наши силы в время международной чрезвычайной ситуации производству все новых знаний о 400-летней книге". Если это действительно его взгляд, остается гадать, что он делает на кафедре английского языка в кембриджском колледже Гонвилл-энд-Киз.
Автор также возлагает на фолио вину за изменение климата, утверждая: коллекция Шекспировской библиотеки Фолджера "была построена на деньги, заработанные им в Standard Oil Company и ее более поздних вариациях, ставших предшественниками ExxonMobil". Затем он предлагает задуматься "о том, в какой степени современные культурные установления покоятся на часто непризнанном резервуаре ископаемого топлива". Бури, детка, бури.
Профессор Джейсон Скотт-Уоррен, написавший статью, является директором Кембриджского центра материальных текстов. Он руководит аспирантами по английской и европейской литературе Ренессанса и несколько раз подвергался аресту за участие в экологических протестных акциях.
Вменяемые студенты жалуются, что даже в престижных университетах почти невозможно найти нормального научного руководителя для диссертации — все настолько заняты квирингом, деколонизацией или приклеиванием себя к мостам на автострадах. Гораздо проще осудить Шекспира за изменение климата, чем должным образом проанализировать его произведения.
Мы никогда не узнаем наверняка, что происходит в лекционных залах и на научных консультациях. Профсоюз университетов и колледжей давно выступает против внезапных проверок занятий для оценки компетентности преподавателей, и большинство студентов не жалуются. Но в бессмысленных курсах, безумных модулях и абсурдных журнальных статьях мы видим симптомы смертельной университетской болезни в этой стране.
Факультеты и преподаватели десятилетиями предоставлены по большому счету сами себе. Управление по делам студентов не проводит регулярных проверок происходящего в аудиториях. Даже после введения в прошлом году пересмотренной системы Excellence Framework никто не спросит, дает ли академическая среда ценные знания и навыки.
Студенческое финансирование гарантировало денежный поток для многих учреждений, которые, судя по качеству их предложений, должны были бы обанкротиться. Но некоторым болезнь несет смерть. В этом месяце, после многих лет трудностей, Кентский университет завершил слияние с Гринвичем. Проректор последнего стал гендиректором нового "суперуниверситета" — триумф бывшего политехникума.
Легко оплакивать упадок некогда престижного учреждения. Но беглый взгляд на то, как преподаватели Кента тратили время и ресурсы, дает нам иную картину. Зачем финансировать исследование о "факторах популярности секс-игрушек" в 2023 году? Почему один из старших преподавателей литературы XVIII века сейчас руководит проектом о квир-прочтениях фанфиков и "омегаверсе" (поджанр спекулятивной эротической фантастики — прим. ИноСМИ)?
Не все пришло в упадок. Многие университеты все еще имеют здоровые, не испорченные идеологическим безумием органы. Исследователи Кента, например, разработали технологию визуализации сетчатки, которая уже используется во многих больницах, а также секвенирование генома попугаев для понимания болезни клюва и перьев. Пока ученые трудятся, их коллеги из Института охраны природы и экологии Даррелла в Кенте заняты публикацией исследований о "расовом и экономическом неравенстве в доступе к побережью и участии в прибрежной деятельности".
В академической среде отсутствует правильная система стимулов. Нет высшей инстанции, которая отличала бы ценность лечения рака от производства очередной автоэтнографии. Фонды вроде Wellcome и правительство с радостью выделяют гранты на второе, не задаваясь вопросом, ради чего все это.
Если главная страсть жизни — изучение надувных замков, танцев на пилоне или написание эссе по автоэтнографии, ничто не мешает работать в магазине игрушек, джентльменском клубе или газете Guardian. Но эти люди предпочли научное сообщество. Их привлекает статус, что она дарит. Это был мир, в котором процветал Джейсон Ардей. Его коллеги в Кембридже занимались исследованиями о том, как сказки могут разрушить гендерную бинарность на детских площадках, или писали "автопортрет художника, который учит". Странно ли, что на этом фоне его полная ошибок диссертация не особенно выделялась?
*деятельность компании Meta (соцсети Facebook, Instagram и Threads) запрещена в России как экстремистская
**Движение ЛГБТ признано в России экстремистским и запрещено
