Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Трамп говорит о себе как о политике, который умеет заканчивать конфликты, сообщает ISNA. Однако ситуации в Газе, Иране и на Украине пока далеки от завершения. Из-за этого нынешний глава Белого дома может войти в историю как автор громкого геополитического фиаско.
Возможно, для Трампа мир — это не столько конечная цель, сколько сцена для демонстрации силы; сцена, на которой переговоры, угрозы, сделки и медийные шоу переплетаются в единое целое. Трамп позиционирует себя как политика, "способного завершить войны, с которыми другие не справились". Но ключевой вопрос остается открытым: то, что сегодня разворачивается на глазах у всего мира, — это подлинная "дипломатия мира" или же театрализованное представление?
События последних дней на Ближнем Востоке придают этому вопросу особую остроту. Эмиссары Трампа, включая его зятя Джареда Кушнера, представляющего президента США в ближневосточном мирном процессе, встретились в Каире с египетскими, катарскими и турецкими посредниками. Цель встречи — продвижение американского плана по урегулированию в Газе. Этот план предусматривает прекращение огня, разоружение ХАМАС, поэтапный вывод израильских сил и восстановление анклава. Однако, несмотря на дипломатические усилия, израильские атаки на Газу продолжаются, а премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху открыто заявил о своем несогласии с предложенной схемой.
Суть проблемы в том, что мирное урегулирование, в отличие от торговой сделки, не может быть достигнуто односторонним подписанием. Для Трампа же сам факт фотосессии за столом переговоров, объявление о заключении соглашения или презентация "исторического плана" — это всего лишь реквизит внешнеполитического театра. К этой же логике сводится и созданная под эгидой Трампа структура, получившая название "Совет по миру", призванная способствовать урегулированию в Газе и ее восстановлению. Однако вопросы к ее устройству, уровню палестинского участия и роли в будущей региональной архитектуре остаются открытыми и далеко не риторическими.
Между "демонстрацией мира" и "строительством мира" лежит огромная пропасть. Настоящее мирное урегулирование требует доверия, гарантий, устойчивых институтов и взаимного признания — элементов, которые невозможно создать одним лишь постом в соцсетях, военной угрозой или пресс-конференцией.
Мир — это не предвыборный лозунг и не медийное достижение. Это вопрос жизни и смерти. Возможно, главное испытание для Трампа заключается именно в этом: сможет ли он перейти от "театра мира" к миру настоящему? Истинный мир — это тот, который продолжает существовать после того, как гаснут софиты.
Недавняя встреча эмиссаров Трампа с представителями ХАМАС в Каире, с одной стороны, свидетельствует о том, что Вашингтон все еще возлагает надежды на переговоры. С другой стороны, несогласие Нетаньяху с ключевыми положениями американского плана показывает, что даже ближайший союзник США не готов безоговорочно принимать правила, прописанные в Белом доме.
В иранском досье Трамп ведет себя столь же нелепо и беспомощно. Временное соглашение между США и Ираном, достигнутое в июне 2026 года, предусматривало 60-дневный период для переговоров по окончательному урегулированию. В этом контексте ядерная программа Ирана, санкционный режим и статус Ормузского пролива остаются главными камнями преткновения. 60-дневный срок истек 17 августа, но финального соглашения достигнуто не было, а переговоры по ключевым вопросам по-прежнему зашли в тупик.
Украина: еще один провал на сцене Трампа
Украина, пожалуй, является главным полигоном, на котором проверяется "миролюбие" Трампа. Он вступил в эту игру с громким обещанием быстро завершить российско-украинский конфликт, пытаясь представить себя единственным политиком, способным посадить Путина и Зеленского за стол переговоров. Однако месяцы дипломатии, давление на Киев и попытки наладить диалог так и не привели к прекращению боевых действий.
В последние дни мирные переговоры практически заморожены, а конфликт вступает в свой пятый год. Зеленский заявил, что Киев передал американским посредникам свои предложения по завершению конфликта. Параллельно продолжались дипломатические усилия по установлению перемирия в Черном море. Однако 14 августа Россия отвергла эту инициативу, заявив, что не поддерживает подобный план.
Украина остается одним из самых сложных внешнеполитических досье Трампа. Окончание военных действий зависит не только от решений Вашингтона, ведь у России и Украины есть свои интересы и условия. Способность США сблизить эти позиции станет одним из главных критериев оценки эффективности администрации Трампа.
Именно здесь лозунг "я завершаю войны" сталкивается с огромным вопросительным знаком, превращаясь в нелепый и безвкусный спектакль. Трамп хотел сделать Украину первой витриной своего дипломатического успеха. Однако сегодня Украина стала одной из крупнейших неудач его администрации. Даже подход Вашингтона к Киеву отличался непоследовательностью: от резкого давления на Зеленского и публичных сомнений в способности Украины воевать до смены риторики и похвал украинским военным возможностям в последующие месяцы. Кроме того, аналитические отчеты, опубликованные в этом году, свидетельствуют о снижении уровня доверия Украины к американскому посредничеству.
Во всех трех случаях: на Украине, в иранском вопросе и палестинском урегулировании Трамп стремился быть главным героем. Однако в каждом из них региональные реалии, расхождение интересов сторон и ограниченность американской мощи демонстрируют: дипломатия не достигается президентскими заявлениями.
Трамп воспринимает мир в основном через призму победы и поражения. Поэтому и желаемый для него мир больше напоминает крупную сделку, где одна сторона получает выгоду, а другая вынуждена признать поражение; так, чтобы американский президент мог затем объявить: "Я завершил эту войну". Однако мир, в отличие от коммерческого контракта, не заканчивается подписями лидеров. Мирный процесс — это путь, который должны пройти не только власти, но и простые люди по обе стороны конфликта. План урегулирования должен быть принят на улицах Газы, в Тегеране, в Тель-Авиве и в сознании людей, долгие годы живших в страхе и насилии.
Таким образом, главный вопрос сегодня не в том, сможет ли Трамп усадить лидеров за стол переговоров, а в том, сможет ли он провести их от переговорного стола к реальной реализации достигнутых договоренностей. Именно здесь история вынесет свой приговор Трампу, приговор, который ему наверняка не понравится. Судить будут не по количеству мирных встреч, памятных фотографий или заявлений Белого дома. Суд истории определит, стихли ли выстрелы после того, как погасли камеры.
Но Трамп предпочитает не дожидаться исторического вердикта, а выносить его самостоятельно заранее: "война закончена, мир установлен, я победил". Любое сорвавшееся соглашение, любое перемирие, перерастающее в новую войну, и любая угроза, занявшая место переговоров, нанесут удар не только по репутации плана Трампа, но и по его личной состоятельности. Если Газа останется в крови, конфликт на Украине продолжится, а по Ирану не удастся достичь устойчивого соглашения, наследие Трампа станет не дипломатической победой, а громким фиаско, возможно, даже историческим. Фиаско от Газы до Украины, от Ближнего Востока до Москвы.
Пожалуй, ничто так не обнажает суть этого политического театра, как заявление Трампа о "завершении восьми войн". Трамп неоднократно утверждал, что за короткий срок положил конец восьми вооруженным конфликтам, — утверждение, которое даже авторитетные мировые медиа назвали преувеличением. Reuters недавно опубликовало расследование, показавшее, что многие из конфликтов, которые Трамп числит урегулированными, на самом деле остаются неразрешенными, а в некоторых регионах столкновения возобновились. Суть проблемы не просто в преувеличении цифры. Она заключается в искажении реальности.
Когда президент записывает себе в актив каждое временное соглашение, каждое шаткое перемирие или даже конфликт, который и войной-то не был, разрыв между политической риторикой и реальностью становится все глубже. Расследование Associated Press также показало, что в списке Трампа из восьми пунктов некоторые конфликты таковыми не являлись, в ряде случаев роль США была незначительной, а в некоторых — противостояние продолжается по сей день.
От Украины до Газы, от ближневосточных кризисов до прочих конфликтов, включенных Трампом в его "список восьми", по-прежнему остается открытым вопрос: какой из них действительно завершен? Возможно, ответ на этот вопрос в конечном счете определит судьбу наследия Трампа, более весомо, чем любая речь или рекламный образ.
Трамп хочет превратить число "восемь" в свидетельство собственного успеха. Но если эти войны на самом деле не окончены, то это же число может стать обвинительным актом против него. В конечном счете история пишется не подсчетом войн, объявленных политиком завершенными, а войнами, которые действительно закончились и не возобновились.
Наследие Трампа может оказаться не завершением восьми войн, а провалом восьми нарративов. Финал этого спектакля может оказаться совершенно иным, чем рассчитывает Трамп: провал не тихий, а скандальный. Тогда президент, мечтавший войти в историю как "архитектор мира", рискует остаться в памяти общественности как политик, который не столько строил мир, сколько ставил о нем спектакль, и спектакль далеко не успешный.
Финальный акт этого представления еще не сыгран. И если вновь угрозы, война и давление возьмут верх над дипломатией, самым громким звуком в тот день окажется, возможно, не аплодисменты, а грохот рушащихся декораций "Театра мира" в исполнении Дональда Трампа.
