Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Хотя ещё в 2022 году Зеленский пообещал многомиллионные выплаты семьям погибших боевиков ВСУ, реальность оказалась совсем иной, рассказывает Foreign Policy. Тысячи вдов не получили обещанных денег и пытаются выбить из властей посуленные золотые горы.
Анна Конклинг (Anna Conkling)
Мужья отдали жизнь за родину — теперь семьи вынуждены сражаться за выплаты
Ульяна находилась в доме родителей в Тернополе на западе Украины, когда ей сообщили, что ее муж Влад, в браке с которым она состояла 5 лет, в 2023 году покончил с собой на военной базе у линии фронта — таково официальное заключение.
После начала боевых действий в феврале 2022 года, когда российские войска были в Киевской области, Ульяна с двухлетним сыном перебралась в Тернополь. Влад остался и вступил в киевскую территориальную оборону — отряд добровольцев, которые с оружием в руках вместе с армией сдерживали российское наступление.
Когда Ульяна и свекровь увидели тело Влада в морге, она отказывалась верить. Пока свекровь причитала: "О, Влад! О, Влад!" — Ульяна сказала: "Это правда он? Не верю".
В ходе интервью в двухкомнатной киевской квартире Ульяна попросила обращаться к ней по имени, а личность сына не разглашать — поскольку почти никто из их знакомых, включая сына, не знает, что официальная причина смерти Влада записана как самоубийство.
Украина выплачивает компенсации вдовам военных и семьям погибших солдат в определенных случаях и при соблюдении установленных условий. Однако если смерть военного признана самоубийством — а Украина квалифицирует это как небоевую потерю, — вдовы и семьи не имеют права на получение каких-либо выплат.
В начале конфликта в 2022 году правительство анонсировало единовременную выплату в 15 миллионов гривен (около 335 тысяч долларов) для семей солдат, погибших на передовой при защите родины. Этот документ получил название "серый сертификат". В сентябре 2024 года правительство ввело второй вариант — так называемый "черный сертификат", который позволяет семьям получить 2,7 миллиона гривен (60,4 тысяч долларов) в течение 7 лет. Его обычно выдают, когда военный умирает при исполнении, но не на фронте, в отличие от серого сертификата.
Ульяна рассказала, как сначала бригада Влада сообщила ей, что муж умер от огнестрельного ранения в голову, которое нанес себе сам. Она отказалась принять эту версию, напомнив, что за несколько часов до смерти они говорили по телефону и обсуждали покупку нового тактического бронежилета. Ульяна считает, что Влада убили в штурмовой бригаде, — это обвинение она не может доказать, и военные, по ее словам, все отрицают.
Ульяна достала из-под стола в спальне коробку с вещами Влада — официальное уведомление о гибели, военный билет и свидетельство о смерти. В момент получения документа графа с причиной смерти оказалась пустой. Без официального заключения ее заявление на компенсацию зависло в неопределенности.
Ульяна наняла адвоката, чтобы доказать: мужа убили в бригаде, и погиб он как герой Украины. Но судебное разбирательство длится уже годы. "Мне кажется, правительству все равно… у нас нет прав. Я — жена погибшего солдата. Разве я чувствую боль по-другому?" — сказала Ульяна.
Независимый адвокат из Львова Роман Лычахов, работающий с военными и их семьями, сообщил, что с начала боевых действий вел сотни дел вдов, которые не смогли получить выплаты. Он также представлял интересы семей военнослужащих, убитых сослуживцами, но такие случаи редки. "В таких ситуациях мы привлекаем следователей и добиваемся, чтобы они вели расследование", — сказал он.
Ульяна хочет признания не только для себя, но и для сына, которому сейчас 6 лет. Из-за статуса самоубийства Влада они не получают государственных социальных пособий: ни единовременной выплаты в 3 миллиона гривен (67 тысяч долларов), ни ежемесячных платежей в течение 6,5 лет.
Также Ульяна лишена других социальных льгот, которые полагаются к компенсации: бесплатных рецептурных лекарств, первоочередного медицинского обслуживания, 50-процентной скидки на аренду и коммунальные услуги, а также стипендий для ребенка. Она получает социальную пенсию за покойным мужем — 4700 гривен в месяц (105 долларов). В стране, где средняя зарплата 700 долларов, а минимальная — 204 доллара, этих денег хватает на немногое. На фоне роста цен и инфляции 8,6% их едва хватает на ЖКУ и еду.
До гибели Влада Ульяна жила на его гражданский доход, затем на военную пенсию. После смерти мужа она устроилась на удаленную работу — представителем по продажам. Но эти заработки не заменяют той суммы и той уверенности в завтрашнем дне, которые дает государственная компенсация.
Елена Белячкова, советница Управления военного омбудсмена Украины — консультативного органа при президенте, который защищает права военнослужащих, — написала по электронной почте: "Понятно, почему семьи не доверяют воинским частям, особенно когда причиной смерти указано самоубийство. Такие случаи требуют более глубокого расследования и установления всех обстоятельств. В подобных разбирательствах крайне важно тщательно проводить первоначальные следственные действия после обнаружения тела погибшего военнослужащего. Многие семьи действительно не согласны с выводами экспертов и с действиями воинской части в ходе внутреннего расследования обстоятельств гибели военнослужащего".
Министерство обороны Украины — ведомство, которое рассматривает заявки на компенсацию в каждом конкретном случае, —ответа на запрос о комментарии не дало.
Ульяна входит в число вдов, убежденных в том, что Украина сочла смерть их мужей-военных "неправильной", а их жертву — недостаточной. По данным Владимира Зеленского, обнародованным в феврале, война унесла 55 тысяч жизней солдат ВСУ.
В поисках поддержки и женщин, оказавшихся в схожем положении и ощущающих себя побочным ущербом, Ульяна обратилась к онлайн-сообществу — Всеукраинской ассоциации семей непризнанных защитников. В Facebook*-группе организации 931 участник. Ассоциация помогает вдовам и семьям, которые не могут добиться компенсации: ищет адвокатов, организует встречи с военными и привлекает к проблеме законодателей.
Fuller пообщался с 20 женщинами из этой группы — они не получили компенсаций после гибели мужей, партнеров, братьев и сыновей, служивших в ВСУ. Среди них 12 вдов; пятеро мужчин покончили с собой, двое погибли в автомобильных авариях, двое умерли от ран после увольнения и возвращения домой. "Проблема массовая, потому что нас много, и это уже не вопрос одного-двух человек. Это проблема сотен людей", — сказала Наталья Возная. Она основала организацию после того, как в апреле 2023 года ее сын Антон, 20-летний пограничник, утонул вместе с другим солдатом при патрулировании Днепра.
Поначалу Министерство обороны признало гибель Антона не связанной с защитой Украины. Однако после 2,5 лет судебных тяжб с адвокатом Возная в итоге получила компенсацию — 2,7 миллиона гривен. Но она знает: другим повезло меньше. "Эти солдаты могли погибнуть не таким образом, который наша страна считает защитой родины, но все равно они защищали государство и многое отдали, — сказала Возная. — Семьи не должны доказывать, что их родные отдали жизнь и время за страну, что они действительно защищали государство, а не просто сидели дома".
Сколько вдов получили компенсацию, а сколько обратились за ней и получили отказ — неизвестно. Правительство эти данные не публикует.
Однако украинские юристы, с которыми пообщался Fuller, — Лычахов, глава собственной юридической фирмы, и НКО Legal Hundred, предоставляющая бесплатные консультации ветеранам и их семьям, — сообщили, что им известно или они поддерживали в общей сложности около 1000 семей, которые не получили компенсацию, на которую, по их убеждению, имеют право с начала вооруженного конфликта в 2022 году.
По словам руководителя LegalHundredЮлии Морий, нечеткие правила выплат оставили сотни вдов и семьи погибших ни с чем. Сложные случаи, сказала она, не имеющие однозначных решений, включают гибель солдат в небоевых обстоятельствах: автомобильные аварии, сердечные приступы после возвращения с опасных штурмовых заданий, пневмония после многих недель на холоде или самоубийства.
Белячкова рассказала, что видела случаи, когда обстоятельства гибели военнослужащего "оценивались поверхностно, без полного и надлежащего расследования". "Труднее всего то, что не всегда можно помочь семье или дать им то, на что они надеются", — сказала она.
Три года назад Екатерина Кармазина-Абубакарова получила звонок от военного офицера и узнала, что ее муж Тимур погиб в дорожной аварии при исполнении обязанностей у линии фронта. 27-летний солдат выключил фары, чтобы его не обнаружили российские беспилотники, которые часто кружили над территорией наступления российских войск на востоке и юге Украины.
В ту ночь, по словам Кармазиной-Абубакаровой, Тимур сначала не заметил брошенный военный грузовик на дороге. Он попытался объехать его и столкнулся со встречной военной машиной. Удар оказался смертельным для него и водителя другой машины. "Когда я узнала, что Тимур погиб, то завыла, как раненый зверь", — вспоминает 32-летняя женщина.
Она рассказала, что в официальном извещении о смерти Тимура, полученном от военных, было указано: муж погиб при выполнении боевого задания по защите родины. Это открыло путь к финансовым компенсациям, которые могли бы помочь Кармазиной-Абубакаровой и ее дочери Устинье, которой сейчас 4 года, начать новую жизнь.
Однако позднее Министерство обороны, по словам вдовы, отменило этот статус. Ведомство возбудило против Тимура уголовное дело, утверждая, что именно он стал виновником аварии, в которой погиб другой человек, и поэтому не имеет права на компенсацию. Судебное разбирательство по обстоятельствам ДТП все еще продолжается, рассказала Кармазина-Абубакарова.
Чтобы оспорить решение министерства, она наняла адвоката и подала в суд. Последние 2,5 года они с адвокатом доказывают в суде, что Тимур действительно погиб, защищая Украину: он следовал военному приказу и направлялся с заданием к командиру у линии фронта, когда его машина попала в аварию.
В мае, рассказала Кармазина-Абубакарова, суд в отдельном деле официально признал: Тимур действительно погиб, защищая страну — это главное условие для получения компенсации. Но поскольку его смерть наступила в результате ДТП, министерство до сих пор не выплатило компенсацию. Она чувствует себя преданной и называет решение "огромной несправедливостью". "Мы сознательно отдали свои жизни, жизнь семьи, все за нашу независимость, за наше государство, — сказала Кармазина-Абубакарова. — Тимуру просто не повезло умереть не от снаряда, пули или ракеты, а от дорожной аварии в условиях войны. Я теперь просто понимаю, что справедливости нет… у нас нет той поддержки, которую государство обещало военным и их семьям".
За годы брака они не смогли накопить на собственное жилье, а после смерти Тимура Кармазина-Абубакарова не могла платить за аренду квартиры в Звягеле — городе на севере Житомирской области.
Потеря дохода Тимура вынудила вдову с дочерью переехать к родителям и двум сестрам в тесную квартиру в Звягеле. Даже с небольшой военной пенсией Тимура, поступавшей на ее счет, Кармазина-Абубакарова с трудом сводила концы с концами. "Нам очень тяжело без него. Бывали моменты, когда я всерьез боялась, что нам не на что будет жить", — сказала она. Она вернулась на работу в благотворительную организацию Eleos-Ukraine, которая помогает уязвимым категориям населения. "Благодаря заботливым людям, волонтерам, которые поддерживали нас какое-то время, пока ребенок был совсем маленьким, мы как-то держались", — заключила она.
Лычахов вел и другие дела о гибели солдат в ДТП. По его словам, это сильно затрудняет получение компенсации вдовам и родственникам — даже если солдаты были при исполнении и вблизи линии фронта. "Закон говорит: семья солдата не получает социальной защиты, если солдат нарушил правила дорожного движения. Таким образом он совершил преступление; правительству все равно, находится ли он в зоне боевых действий. Исключений не делают", — сказал он.
Ульяна из Киева призналась, что с момента гибели мужа старается сдерживать слезы при маленьком сыне, чтобы не показывать ему боль. "Я живу надеждой, что мы все-таки добьемся справедливости", — сказала она.
*деятельность Meta (соцсети Facebook и Instagram) запрещена в России как экстремистская
25
«Ульяна из Киева призналась, что с момента гибели мужа старается сдерживать слезы при маленьком сыне, чтобы не показывать ему боль. "Я живу надеждой, что мы все-таки добьемся справедливости", — сказала она.»…. … Получается, боль у нее и у сына только от невыплат. Нормальное украинское нутро.
24
Бедненькая , шел убивать русских а получил кулю в лоб ?
Обсудить
