Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Идеология феминизма потерпела крах и оставила женщин за сорок без семьи и работы, пишет UnHerd. Девушки стремились к карьере и независимости, но пришли к одиночеству и экономическим проблемам. Теперь традиционные ценности кажутся миллениалам более привлекательным выбором.
Поппи Соварби (Poppy Sowerby)
В 2018 году быть миллениалкой-герлбосс было вполне комфортно. Движение #MeToo сотрясало устои и лишало карьеры публичных обидчиков. Бейонсе стала первой темнокожей женщиной — хедлайнером Coachella, и это событие окрестили "Бейшеллой", что добавило баллов за нелепый неологизм. Блоги вроде Jezebel, Man Repeller и Refinery29 еще задавали повестку, хотя вскоре им предстояло бесславно кануть в интернет-небытие.
В Вашингтоне герлбосс тоже прокладывали себе путь: в тот год в Конгресс вошли рекордные 102 женщины, а четыре новоиспеченные конгрессвумен прославились под названием "Команда". Александра Окасио-Кортес, самая яркая и неоднозначная из них, призналась в интервью, что они с соратницами — Ильхан Омар, Аяной Прессли и Рашидой Тлаиб — на самом деле предпочитают называть себя Spice Girls. "Мы сестры, а не клоны", — пояснила она.
Среди розовых кумиров миллениалов 2010-х такое сравнение было вполне уместно. Как и многие ее сверстницы, ныне 36-летняя Александра Окасио-Кортес выросла в эпоху girlpower. Ее школьные годы прошли под жизнерадостные девизы в духе "добавь перчинки в свою жизнь" и под боевые крики против мальчиков вроде: "Боже, упаси того, кто встанет между мной и моими сестрами". Мировоззрение Spice Girls строилось на дерзости, жизнерадостности, непримиримости с мужчинами и яростной преданности подругам.
Однако на дворе 2026 год, и герлбосс былых времен приближаются к своему сорокалетию. В этом месяце Александра Окасио-Кортес навлекла на себя гнев интернет-сторонников MAGA, документируя инвазивный и неоднозначный процесс заморозки яйцеклеток. По сообщениям, она рассталась с партнером, с которым прожила более десяти лет; в свойственной ей манере, пока внимание было приковано к ее персоне, она вышла в прямые эфиры с инъекциями гормонов и использовала скандал как повод для критики республиканцев. "Они твердят о поддержке семьи, — заявила она во время одного из эфиров, — но стоит 36-летней женщине заговорить о рождении ребенка, как они приходят в ярость".
Конечно, возражение консерваторов заключается не в самом факте ее желания иметь ребенка, а в том, что это решение, по их мнению, запоздало больше чем на десять лет. Элли Бет Стаки, христианский инфлюенсер, у которой в 34 года уже три дочери, обвинила Кортес в "воспевании лжи о том, что женщины могут иметь все".
Стаки, которая явно заинтересована в продвижении того образа жизни, ради которого она, предположительно, многим пожертвовала, права в том, что выбор Кортес повлияет на молодых женщин, идущих за ней. Многие женщины моего возраста — 27 лет — которые лишь бегло видели новости о заморозке яйцеклеток Окасио-Кортес, вполне могут счесть это доказательством того, что у них еще масса времени в запасе. Однако многие из нас не хотят осознавать финансовую и физическую стоимость такой процедуры, а также то, что даже для тех, кто может ее позволить, она не гарантирует результата.
Но Стаки и ее единомышленники-республиканцы, обрушившиеся на Окасио-Кортес на этой неделе из-за ее желания иметь ребенка, упускают из виду более масштабную проблему: снижение рождаемости — это наследие культуры миллениалов в целом. Окасио-Кортес лишь олицетворяет поколение герлбосс, которое сегодня впервые осознает, насколько иллюзорным был тот самый спайс-герлз-оптимизм.
Герлбосс-движение было о прекрасном союзе феминизма и капитализма; его победительницы должны были получить те же блага — деньги, статус, власть — что и мужчины в корпоративном мире. Структурные проблемы превратились в индивидуальные, которые нужно решать с помощью бесконечных амбиций и уверенности, а также правильного выбора.
В этом смысле сама по себе заморозка яйцеклеток — процедура в духе герлбосс. Она пытается исправить несовершенный мир с помощью дорогого проекта самооптимизации; материнство, со всеми его неудобствами, хлопотами и тенденцией забивать календарь, волшебным образом отодвигается в будущее так же хладнокровно, как перенос записи на маникюр.
Это карикатура, которую презирают такие женщины, как Стаки. Эта история перекликается с той самой обложкой New Yorker 2000 года, ставшей интернет-мемом. На ней — сияющая мать с четырьмя младенцами и бледная девушка в мини-платье, с ужасом взирающая на эту семейную идиллию. Львиная улыбка матери и растерянный вид ее соседки говорят о том, что одинокая девушка в ближайшее время не выбросит свои контрацептивы.
Я полагаю, что 26 лет назад, когда вышла эта обложка, смысл шутки был в том, что мать на самом деле счастлива, даже если ее выбор ужасает других, более свободных женщин. Это и есть феминизм, в котором Окасио-Кортес, жительница Нью-Йорка, была воспитана с детства. Однако сегодня этот образ имеет иное значение: в последние годы его неоднократно пересылали в интернете, порождая новое и более едкое прочтение. Сегодня та холодная пустая девушка, которая когда-то олицетворяла свободу, вызывает лишь жалость. А вечная мать-богиня с цветочным венком в итоге выходит победительницей в наших культурных войнах — хотя в те годы она бы и не слышала слова "традиционная жена".
Этот сдвиг неудивителен. Ведь тогдашняя девушка существовала в городском пространстве, где царил феминизм выбора, а главным ориентиром было освобождение. Независимость считалась не постыдной, а высшей добродетелью. Образование воспринималось как эмансипация, работа — как идентичность, а женская дружба — как защита от тягостных отношений с мужчинами. Поэтому высшей целью считалось быть одинокой, иметь несколько дипломов, проводить дни за рабочим столом и посмеиваться над неудачными свиданиями в компании подруг-герлбосс.
Однако сейчас 2026 год, и эти руководящие принципы перестали быть тем утешением, каким были когда-то. На смену независимости пришло одинокое безмолвие; слишком много выпускников болтается на перенасыщенном рынке труда; работа не отвечает взаимностью; преданные подруги герлбосс слишком заняты вытиранием подбородков своим младенцам, чтобы ходить в клубы.
Если герлбосс процветала в атмосфере общего вызова, то для нее должно быть крайне деморализующим видеть, как профессиональные разочарования и посредственность выкашивают ее сверстниц, которые теперь ищут самореализации в браке и материнстве, а не в магистерской степени или консалтинговой работе, которые им сулили. После многих лет стагнации на рынке труда и экономических потрясений многие из самых стойких бойцов этого движения покинули поле идеологической борьбы, уступив место коляскам и подгузникам.
В целом, история с лечением фертильности Окасио-Кортес на самом деле не о ней. На деле это история более широкого масштаба — о растущем одиночестве, о странах, оказавшихся далеко за чертой воспроизводства, и о миллениалах, которые приближаются к сорока с горьким чувством несбывшейся мечты.
Почему миллениал-феминизм потерпел неудачу? Отчасти ответ кроется в элементарной экономике: корпоративная лестница оказалась доступна лишь избранным. Но дело не только в этом. Когда брак и отношения перестали быть обязательными, предполагалось, что их качество возрастет.
Мужчины и женщины должны были прийти к более глубокой и осмысленной близости — через осознанный выбор, а не через социальное принуждение. В реальности же произошло обратное: гендеры просто разошлись, впали в безразличие, и немалая заслуга в этом принадлежит тому самому интернету, что должен был их объединить, а в итоге лишь подарил Jezebel и ее аналогам мимолетную славу.
И я подозреваю, что через десять лет моих сверстников из поколения Z постигнет та же судьба: когда мы начнем обращаться к репродуктивным технологиям, традиционалисты не преминут осыпать нас теми же насмешками. Если отчуждение между мужчинами и женщинами не будет преодолено, последующие поколения также будут встречать сорокалетие без детей и партнера — вопреки своим ожиданиям.
Суть не в "эгоистичных" женщинах, сохраняющих яйцеклетки; интернет-обличители бесплодия на этой неделе могли бы прекратить свою пустую риторику. Суть в том, что многим женщинам, желавшим создать семью раньше, вообще пришлось прибегать к этим методам. За этим неизменно проглядывает знакомый образ: отчуждение между полами, которое с каждым годом только растет. И пока культура не найдет способа его преодолеть, проблема останется. В конце концов, дети рождаются именно из близости.
