Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Глава ЦРУ отправился в Москву, так как что-то должно было прозвучать без посредников и вероятности недопонимания, пишет Advance. Содержание московского договора, возможно, никогда не будет обнародовано, но его смысл раскроют последствия. Однако автор статьи делает предположения уже сегодня.
Когда тайную дипломатию ведут с военного самолета, как правило, это означает, что на повестке нечто, что общественности знать еще рано, а может, и слишком опасно.
Американский военный самолет C-17 Globemaster не тот тип, чтобы незаметно приземлиться в Москве. Особенно если он вылетел с базы Andrews, остановился в Риге, а после его прибытия в российскую столицу по городу следует колонна автомобилей с американскими дипломатическими номерами. В эру спутников и приложений для слежения за авиатраффиком даже тайная дипломатия оставляет следы.
В этом самолете прибыл Джон Рэтклифф, глава ЦРУ и один из тех людей, кому Дональд Трамп доверяет послания, которые не хочет протоколировать. Он приехал не для того, чтобы выступить с речью или позировать на фоне флагов. Он прибыл без озвученной программы, провел несколько часов в Москве и покинул ее без объяснений. Когда глава ЦРУ лично посещает столицу стратегического противника, вообще не стоит вопрос о том, была ли тема его визита важной. Точно была. Вопрос в том, что же это за важная тема, которую нельзя было обсудить по телефону?
На следующий день Кремль подтвердил только минимум. Рэтклифф, как было заявлено, встретился с представителями российских спецслужб, но не с Владимиром Путиным. Однако российского президента безотлагательно проинформировали о результатах беседы. Песков назвал контакты между разведывательными службами "позитивным явлением", но отметил, что еще рано говорить, могут ли переговоры повлиять на процесс вывода американо-российских отношений из "глубокого кризиса". Вашингтон, в свою очередь, заранее потребовал от Киева, чтобы во время визита главы ЦРУ украинцы не атаковали Москву, Санкт-Петербург и некоторые северные части России. Украина, разумеется, согласилась. Даже если причина была исключительно безопасность американской делегации, сам уровень координации говорит о том, что визит не носил импровизированный характер.
Почему Рэтклифф, а не Госсекретарь Марко Рубио или спецпредставитель Стив Уиткофф или Джаред Кушнер? Ответ, вероятно, кроется в характере послания. Дипломаты обсуждают то, что потом можно записать и обнародовать. Спецслужбы обсуждают красные линии, секретные прогнозы и вероятности, которые сначала необходимо изучить за закрытыми дверями. Подобный канал всегда служит и для предложений, и для угроз.
Предыдущий известный визит директора ЦРУ в Москву наводит на мрачные аналогии. Уильям Бернс прилетал в ноябре 2021 года, чтобы передать российскому руководству, что Вашингтон видит подготовку к нападению на Украину и что последствия будут очень серьезными. Предупреждения не остановили конфликт, который началась через несколько месяцев. Визит Рэтклиффа не обязательно указывает на то, что история повторяется, но показывает, какие послания доверяются главе ЦРУ, когда две ядерные державы больше не доверяют обычной дипломатии.
Кроме того, если с приездом Бернса начался своеобразный обратный отсчет до масштабной эскалации (речь о тех нескольких месяцах, когда Путин "по-дружески" без огласки отложил начало военных действий, чтобы не портить Си Цзиньпину Олимпиаду), то неужели с приездом Рэтклифа начался какой-то новый отсчет и до чего? Узнаем ли мы снова об этом через несколько месяцев?
Однако делать предположения мы можем уже сегодня.
Визит Рэтклиффа все-таки состоялся, как говорится, не на пустом месте. Он и глава российской Службы внешней разведки Сергей Нарышкин еще в марте 2025 года установили прямой контакт и договорились поддерживать диалог ради снижения напряженности и поддержания международной стабильности и безопасности. Наиболее логично предположить, что московская встреча не положила начало контактам, а подняла их на более высокий уровень в момент, когда телефонных разговоров стало недостаточно.
В целом можно выделить два основных варианта, связанных с Украиной.
Самый оптимистичный сценарий ведет к возможному миру на Украине. Администрация Дональда Трампа много раз подчеркивала, что хочет закончить конфликт, но переговоры после встреч и оптимистичных заявлений снова застопорились на вопросе территорий, гарантий безопасности и последовательности политических уступок, и это при условии, что американская сторона искренне добивалась того, о чем столько говорила, то есть мира.
Москва в последние дни, что примечательно, говорит о готовности рассмотреть "новые идеи", но только если будут признаны положение на фронте и российские военные цели. Эта риторика достаточно жесткая, чтобы вызвать несогласие в Киеве, но и достаточно откровенная, чтобы Вашингтон попытался прощупать, есть ли пространство для некой другой конструкции договора.
Если Рэтклифф привез новую идею, то вряд ли это очередной общий призыв к прекращению огня. Солидный пакет должен пролить свет на то, где будут остановлены войска, на сколько откладывается решение о правовом статусе территорий, какие гарантии получает Украина, в какой последовательности снимаются санкции, и кто будет контролировать соблюдение запрета на новые удары в тылу. Возможен договор по фазам: от ограничения ударов по инфраструктуре до широкого прекращения огня и политических переговоров. Нет никаких подтверждений, что такой план есть, но именно такие проекты сначала обсуждаются по каналам, существование которых обе стороны могут в любой момент опровергнуть.
Преимущество контактов на уровне спецслужб — это попытка без риска потерпеть публичную неудачу. Рэтклифф мог передать общую канву, выслушать российские условия и вернуться к Трампу без какого-либо четкого и публичного ответа. Если ответ был отрицательным, то никто не будет говорить о провале очередного "мирного саммита", так как официально он и не начинался. Если российский ответ был достаточно лояльным, могут вернуться Уиткофф, Кушнер или Рубио, и тогда секретный проект выльется в политический процесс.
Есть и пессимистичные сценарии. Рэтклифф мог приехать не с предложением, а с предупреждением, а может, и угрозой. Его послание в таком случае гласило бы "не у нас есть новый план", а "мы знаем, к чему вы готовитесь". Поводов может быть масса, в частности, вероятные действия России, которые расширят конфликт за нынешние границы (хотя еще большой вопрос, кому такая эскалация более выгодна: Москве или Киеву), некая гибридная операция против члена Североатлантического альянса, опасное решение в ядерной сфере или российская помощь Ирану, на высокий уровень которой Вашингтон не готов закрывать глаза. Спецслужбы отправляют своего главу не тогда, когда просто видят возможность, а когда боятся ошибочных решений с катастрофическими последствиями.
Поэтому приезд Бернса в 2021 году не эпизод, а предупреждение о неуместности излишнего оптимизма. Контакты на высоком уровне разведки могут проложить путь к договору, но также и послужить последним сдерживающим механизмом на пути к эскалации. В таком случае стороны ведут диалог не потому, что приближаются к миру, а потому что хотят быть уверены, что противник понимает, что его ждет, прежде чем произойдёт что-то необратимое. В данном случае мы говорим о приезде американца в Россию, а не наоборот, но также мы не знаем, приехал ли он, потому что просил встречи, или его пригласили.
Да, в условиях конфликта, санкций, тыловых ударов и сложных отношений между ядерными державами, открытие даже такого канала ценно. Но наличие противопожарной сигнализации не меняет того факта, что здание в огне.
Третий вариант не касается Украины, а имеет отношение к Ирану. Рэтклифф прибыл, когда попытки США добить Тегеран войной, санкциями и экономической изоляцией не приносят политических плодов. Россию с Ираном связывают тесные военные, энергетические и дипломатические отношения, и западные и украинские спецслужбы утверждают, что Москва помогает Тегерану данными, технологиями и опытом, полученным в войне дронов. Россия опровергает эти заявления и в то же время предлагает посреднические услуги. Поэтому для Вашингтона Москва — часть проблемы и возможная часть выхода. Все зависит о того, с какой стороны посмотреть.
В таком случае Рэтклифф может выполнять более важную геополитическую задачу — узнать, что Россия хочет в обмен на сокращение помощи Ирану, на склонение его в сторону договора или хотя бы нерасширения вооруженного конфликта? Скорее всего, Москва захотела бы уступок в том, что причиняет ей наибольшие проблемы, а это санкции, замороженные активы, статус взятых территорий на Украине или будущий военный статус Украины. Подобный обмен был бы неприятен для всех участников, но державы редко четко разграничивают кризисы. Они объединяют в одном пакете поля сражений, энергетику, пленных и гарантии безопасности.
Есть и менее интригующее объяснение. ЦРУ и российские спецслужбы уже участвовали в обмене пленными, и этот канал функционировал даже тогда, когда политические отношения оставались практически замороженными. Возможно, речь шла о новых обменах, терроризме, кибернетических инцидентах и предотвращении прямого столкновения двух армий. Правда, военный самолет, несколько часов пребывания, прекращение украинских ударов и немедленный доклад Путину создают впечатление, что все-таки эта тема была только одной из нескольких.
Возможно, важнейшее послание носит институциональный характер. Когда традиционная дипломатия превращается в публичную перепалку, главы спецслужб становятся тайными дипломатами опасного времени. Их задача не установить доверие, а в точности передать угрозу, определить реальные пределы противника и сделать так, чтобы пропаганда не мешала взаимопониманию. Во время холодной войны подобные каналы оставались открытыми, тогда как министры обменивались обвинениями. Возвращение к этой практике не признак здорового международного порядка, но это лучше, чем полная тишина между ядерными державами.
Содержание московского договора, возможно, никогда не будет обнародовано. Но его смысл раскроют последствия. Если появится новый проект решения украинского кризиса, то Рэтклифф, вероятно, обозначил предложение. Если США пригрозят России или внезапно сделают ей предупреждение, то, возможно, Рэтклифф приезжал, чтобы провести красную линию. Или Россия пригласила его именно для того, чтобы понять американские красные линии? Если Москва сменит тон в отношениях с Тегераном, значит, обсуждался более широкий круг тем, а не только европейская война. Если будет обмен пленными, мы узнаем хотя бы часть того, что "привез" в Москву C-17.
Почти с полной уверенность можно сказать, что Рэтклифф приехал в Москву не для того, чтобы повторить российским собеседникам снова то, что они уже могли прочитать в газетах. Он отправился в Москву, так как что-то должно было прозвучать без посредников, камер и вероятности недопонимания. Возможно, он привез предложение о выходе из конфликта, возможно, он предупредил о его новой фазе, а может, передал предложение, в котором сочетаются Украина, Иран и американо-израильские отношения. Лучше всего было бы, если бы он привез план, который остановит кровопролитие. Худший вариант, если он приезжал объяснить, что будет, если конфликт расширится.
10
"А может быть собака... А может это дворник злой... А может и не злой"(с) Еще один Вангуша...
Обсудить
