Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Под запреты и санкции попал всемирно любимый детский мультфильм "Маша и Медведь", пишет Newsweek. Американские авторы пытаются найти "пропаганду" в советских фуражках, пока весь мир продолжает восхищаться русской анимацией. Психоз Запада достигает абсурда.
Эмери Б. (Emeri B.)
Когда моей дочери Амайе было три года, мало кто на телевидении раздражал меня сильнее Маши — зеленоглазой и не по годам бойкой русской девочки из мультика "Маша и Медведь". Мультфильм постоянно показывали на детском канале Universal Kids, и моя дочь от него не отрывалась. Я даже заказывала диски с фильмом на Amazon, потому что она начинала плакать, если не могла посмотреть именно ту серию, которую хотела.
Бушевала пандемия коронавируса. Школы, офисы, детские площадки — практически вся привычная жизнь — оказались закрыты. Как и миллионы других родителей, я пыталась работать из дома и одновременно развлекать трехлетнего ребенка, который не понимал, почему нам нельзя никуда ходить.
И тут в нашей квартире поселилась Маша. Она была повсюду: стала воображаемой подругой Амайи, темой ее дня рождения и даже образом для костюма на Хэллоуин. Амайя ее обожала. Я — ненавидела.
Во время каждой серии я задавалась одним и тем же вопросом: "Родители Маши что, просто бросили ее в лесу на произвол судьбы?" Мне хотелось, чтобы она нашла своих родителей, где бы черт их ни носил, и наконец уехала из моего дома. Я уже начинала чувствовать себя Медведем. Шесть лет спустя Украина тоже хочет, чтобы Маша исчезла. Но в отличие от меня, там не шутят.
У Украины проблемы с Машей
Зеленский недавно ввел санкции против пяти граждан России и четырех организаций, связанных с созданием и распространением мультика "Маша и Медведь", в том числе против анимационной студии "Анимаккорд". Украинские власти обвиняют создателей мультсериала в распространении пророссийских нарративов под видом детского развлекательного контента и считают его угрозой национальной безопасности. Критики также называют огромную международную популярность мультфильма проявлением российской "мягкой силы".
У меня возникли вопросы к этим обвинениям. Маша? Тот самый ребенок, которого я всю пандемию пыталась выселить из собственной гостиной?
С другой стороны, ее действительно смотрит едва ли не весь мир. Мультсериал показывают более чем в 100 странах, а число просмотров на платформе YouTube исчисляется десятками миллиардов. Но, в отличие от меня, Украину беспокоило вовсе не то, что эта забавная героиня учит детей не слушаться взрослых и терроризировать ни в чем не повинных медведей. Ее претензии были куда серьезнее.
И Украина не единственная. Недавно более 50 членов британского парламента призвали принять меры против "Маши и Медведя", в том числе из-за присутствующей в мультсериале советской военной символики.
Военная символика? Вот тут мне стало интересно. Я помнила весь этот хаос. Помнила, как гадала, не пора ли Медведю обратиться в органы опеки. Но никаких отсылок к Советскому Союзу я не смогла найти.
Неужели Маша — российская пропаганда?
Чем больше я читала новости, тем чаще встречала одно и то же выражение: "мягкая сила". Проще говоря, это использование страной своей культуры для того, чтобы влиять на отношение к ней людей во всем мире.
Родители каждый день видят, как подобное влияние сказывается на их детях: какие песни они начинают петь, каким персонажам подражают и какие игрушки мы в итоге каким-то образом оказываемся вынуждены покупать.
Машу изучали задолго до последних украинских санкций. В 2020 году исследователь Влад Струков рассматривал огромную международную популярность мультсериала как одну из форм негосударственной российской "мягкой силы".
Разумеется, это не означает, что Владимир Путин лично отправил Машу промывать мозги детям дошкольного возраста. Российский мультфильм не становится пропагандой только потому, что он российский, точно так же как любой американский фильм, который показывают за рубежом, не обязательно тайно несет послание Белого дома.
Фильмы, которые мы смотрим в детстве, надолго остаются с нами. Когда я смотрела мультсериал "Джетсоны", то вовсе не размышляла об американском культурном влиянии. Я ждала, когда у меня наконец появится летающая машина.
И Амайя, конечно, не думала о российской политике, когда смотрела Машу. Ей было три года. Ей просто нравился сам мультфильм.
Я знала, что от Маши одни неприятности. Но чтобы настолько? Этого я не замечала.
Украина утверждает, что санкции могут помочь заблокировать мультсериал внутри страны, а также ограничить его распространение за рубежом и возможность получать от него доход. В России на ситуацию смотрят иначе. Пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков обвинил Украину в том, что она развернула "кампанию против мультфильмов". Студия "Анимаккорд", в свою очередь, отвергла обвинения, заявив, что работает независимо и не получает финансирования от Москвы.
Я еще не была готова назвать Машу пропагандой, но мне стало любопытно. Может быть, все эти годы я чего-то не замечала? Увидят ли другие американские родители то же, что увидела Украина, если пересмотрят мультфильм сейчас?
Выяснить это можно было только одним способом.
Правда о Маше: пересматриваю мультфильм
Я сразу включила 12-ю серию первого сезона — "Граница на замке". Именно эту серию критиковали из-за одежды Маши в военном стиле. Мне хотелось посмотреть именно то, что мы с Амайей видели много лет назад, а не версию из интернета, которую могли изменить после разгоревшихся споров.
Я нажала кнопку воспроизведения. Вот морковка. Вот Заяц. Вот Маша ведет себя как обычно.
Стоп. А почему на ней эта зеленая фуражка с большой красной звездой? Голова у нее и без того покрыта платком. И почему она носит ее именно в серии под названием "Граница на замке"?
А затем Маша объявляет: "Я сейчас в армии!"
Тут я уже начала поглядывать на телевизор с подозрением и одновременно искать информацию в интернете. Эту фуражку сравнивали с советскими военными головными уборами, а украинские критики указывали на использование в мультсериале российской и советской военной символики.
Я снова посмотрела на экран. Маша охраняла морковную грядку Медведя от Зайца.
Стоп. Теперь она поет: "На границе тучи ходят хмуро..."
Я опять полезла в интернет. Оказалось, Маша напевает песню "Три танкиста". В ней рассказывается о советских военнослужащих, охраняющих границу страны и отражающих нападение противника, который пытается ее пересечь.
То есть она охраняет границу, носит эту самую фуражку и поет эту военную песню — в серии под названием "Граница на замке"?
Затем Заяц пытается убежать.
"Ты от меня не уйдешь!" — говорит Маша.
И тут же снова начинает петь: "На границе тучи ходят хмуро..."
Был ли во всем этом какой-то дополнительный смысл? Или я просто слишком глубоко погрузилась в эту тему — буквально последовала за Зайцем в его нору и начала видеть пропаганду лишь потому, что мне сказали ее искать в телесериале?
Как бы то ни было, теперь я понимала, почему на Украине стали смотреть на Машу иначе. Разумеется, раньше я ничего этого не замечала. Во время пандемии я пыталась справиться с трехлетним ребенком, а не занималась геополитическим анализом.
Возможно, я с самого начала была права насчет Маши
Шесть лет назад я считала Машу источником неприятностей, потому что она никого не слушалась, всюду совала нос, а ее родители, судя по всему, были совершенно не против переложить заботу о ребенке на Медведя. У Украины претензии куда серьезнее.
Позволила бы я дочке так же свободно смотреть "Машу и Медведя", если бы тогда знала то, что знаю сейчас? Скорее всего, нет. Но вы когда-нибудь пытались отнять что-нибудь у трехлетнего ребенка? По крайней мере, я гораздо внимательнее следила бы за тем, что она смотрит.
Возможно, именно в этом для меня как для матери заключается главный урок. Дети просто смотрят на любимых персонажей. А наша задача — обращать внимание на то, что именно они смотрят.
Я по-прежнему не уверена, что готова назвать Машу российской пропагандой. Но после военной фуражки, советской песни и охраны границы мне все-таки кажется, что мои прежние подозрения были не совсем беспочвенны.
Может быть, я действительно с самого начала была права насчет Маши, хотя и представить не могла, что когда-нибудь ее сочтут угрозой национальной безопасности.
А пока я просто рада, что Амайе уже исполнилось девять лет и Машу она почти не помнит.
