Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Запад губит излишняя самоуверенность, пишет Unherd. Новостей об успехах ВСУ или США больше нет. Россия успешно наступает в Донбассе, а хуситы берут под контроль проливы. Два конфликта — на Украине и Ближнем Востоке — связывает нефть, и оба играют на руку России.
Вольфганг Мюнхау (Wolfgang Munchau)
В последние дни попадается все меньше статей о российско-украинском конфликте. Да и твитов от Дональда Трампа, в которых он угрожает Ирану неминуемым уничтожением, тоже как-то поубавилось.
Теперь, когда шумиха утихла, самое время прислушаться повнимательнее. Чего-то не слышно новостей об успехах ВСУ. Вместо этого я, наоборот, слышу лишь грохот российских сапог, марширующих все глубже в непокоренные районы Донбасса.
Тем временем на юго-западе Аравийского полуострова хуситы взяли под контроль стратегически важный портовый город Моха. Город расположен к северу от Баб-эль-Мандебского пролива, который соединяет Красное море с Аденским заливом и Индийским океаном. Пока что хуситам не удавалось перекрыть судоходство через пролив — в отличие от Ирана в Ормузе. Однако после Мохи они захватили еще и остров Перим, расположенный в центре Баб-эль-Мандеба, и тем самым овладели гораздо более выгодной позицией для угрозы проходящим судам. Если им удастся перекрыть пролив, Иран и союзники получат контроль над основными морскими артериями Ближнего Востока.
Над Западом уже нависла экономическая угроза. До войны подавляющее большинство нефти, добытой на Аравийском полуострове, поставлялось через Ормузский и Баб-эль-Мандебский проливы. Сегодня через Баб-эль-Мандеб проходит около 400 тысяч баррелей саудовской нефти в сутки — лишь малая часть добычи. А после того, как хуситы захватили Моху, нефть марки Brent, мировой эталон, взлетела к отметке в сто долларов за баррель. Это совсем не тот короткий и резкий скачок цен на нефть, которого ожидали рынки, когда война с Ираном только началась. Леон Панетта, директор ЦРУ при Обаме, уже предупредил о "вечной войне" — и ничто не предвещает, что она так или иначе разрешится.
Экономисты и руководители центральных банков привыкли ради удобства делить экономические последствия войны на три сценария: базовый, неблагоприятный и тяжелый. Я бы охарактеризовал сегодняшнюю ситуацию как неблагоприятную, приближающуюся к тяжелой.
Нефть по сто долларов за баррель приводит к росту цен на бензин, дизель, мазут, керосин и другие продукты переработки. Суровая зима чревата нехваткой отопительного газа в Германии, ведь запасы в хранилищах уже рекордно низки. Сто долларов за баррель — отнюдь не та цена, при которой западные экономики функционируют гладко и без сбоев.
Зато российская экономика работает преотлично. И, как ни странно, нефть — это связующее звено между двумя конфликтами. Чем дольше длится война в Иране, тем больше финансовых выгод получает Россия, чьи главные экспортные товары — нефть и газ. В результате вырисовывается крайне нежелательный сценарий: США проигрывают Ирану, а Украина — России.
Большинство войн не заканчиваются однозначными победами или поражениями. Поэтому я предвижу, что в обоих конфликтах будет неприятная ничья: какая-нибудь грязная сделка, в результате которой Иран будет взимать пошлины за проход через пролив, а Трамп и его деловые партнеры получат свою долю. Для Украины я бы определил ничью следующим образом: Россия сохранит за собой приобретенные территории и получит гарантии того, что Киев не войдет в НАТО. Однако шансы на невыгодный для Запада исход растут.
Во-первых, очевидно, что есть риск, что в конфликт втянутся другие европейские страны — как есть и риск эскалации на Ближнем Востоке. Оба конфликта могут выплеснуться в обширное евразийское противостояние, которое превратится в опосредованную войну между США и Китаем.
И я сомневаюсь, что у стареющих обществ Западной Европы хватит "пороха" на длительную борьбу. Этим странам и так уже приходится занимать деньги, чтобы покрыть расходы на оборону. Нет у них и избытка молодежи, готовой к войне с русскими, чреватой применением ядерного и химического оружия. Если начнется война, наши громоздкие системы перераспределения богатства и доходов пойдут под нож, а миллионы людей немедленно окажутся за чертой бедности.
Таким образом, легче отправлять деньги на Украину, не вводя войска. Украина получила военную и финансовую поддержку от Запада на сотни миллиардов фунтов стерлингов, но Россия опередила ее и в этом.
В то же время США, а следовательно, и Украина, страдают от нехватки перехватчиков для уничтожения приближающихся ракет и беспилотников. При всех своих огромных военных возможностях, США не готовы к затяжной войне. Их слабое звено — снабжение. То же касается Европы, где дали о себе знать десятилетия сокращения расходов на оборону.
Британская армия насчитывает 75 тысяч военнослужащих, чьи силы настолько истощены, что "в удачный день захватят лишь рынок в небольшом городке". Это бессмертные слова генерала сэра Ричарда Бэрронса — бывшего начальника штаба и соавтора недавнего обзора британской обороны.
Почему же мы так уверены, что помешаем России одержать победу на Украине? К слову, русские тоже уверены в скорой победе.
На прошлой неделе встреча специального посланника Дональда Трампа по миротворческим миссиям Стива Уиткоффа и зятя президента Джареда Кушнера обернулась конфузом. Путин охотно их принял и выслушал их льстивые похвалы. Однако заключать мирное соглашение он не спешил, и российские СМИ отозвались о визите весьма язвительно. Политический обозреватель "Коммерсанта" Дмитрий Дризе написал: "Визит спецпредставителей Дональда Трампа в Москву прошел по стандартной схеме — прилет, ресторан, прием в Кремле. Кажется, что эта тема, скажем так, немного потеряла актуальность. Хочется все-таки чего-то большего".
Период американо-российского сближения, отмеченный саммитом Трампа и Путина в Анкоридже в августе прошлого года, явно завершен. Тогда российские элиты превозносили Трампа до небес. Уже нет. Путин явно похож на человека, убежденного в своей победе. <...>
Российская армия перегруппировалась, и сегодня Москва находится в более сильной позиции, чем противник.
Однако для многих на Западе мысль о победе России все еще настолько болезненна, что они гонят ее прочь. Если мы считаем нечто немыслимым, мы об этом даже не задумываемся. Но недооценка противника — это именно то, из-за чего проигрываются войны. Даже после четырех с половиной лет я не вижу стратегического смысла западной поддержки Украины. Я не ставлю под сомнение сам принцип, однако же не представляю, в чем именно заключается предполагаемая цель со стратегической точки зрения.
Один из редких европейцев, претендующих на обладание четкой стратегией, — министр иностранных дел Польши Радослав Сикорский. Но его слова меня отнюдь не успокаивают. Когда-то он объяснил, что наша стратегия — измотать и истощить противника, подобно тому, как союзные державы разгромили Германию в Первой мировой войне. Но сегодняшняя ситуация несравнима. Россия не испытывает острой нехватки энергии — в отличие от тогдашней Германии. Мысль, что мы одолеем Россию в соревновании на выносливость при высоких ценах на нефть, — неуемный оптимизм.
В интервью на прошлой неделе Сикорский заявил, что экономика ЕС в девять-десять раз больше российской. Но это не просто ложная статистика — это поистине наполеоновская недооценка России и ее возможностей. <...>
Военные показатели говорят сами за себя. В ЕС насчитывается 1,3 миллиона действующих военнослужащих — примерно столько же, сколько в России. Однако по объему военного производства Россия значительно превосходит ЕС. Так, Россия производит 3,4 миллиона крупных гаубичных снарядов в год — значительно больше прогноза по ЕС в два миллиона. Подобное соотношение наблюдается и по ряду других категорий вооружений.
Еще в марте Трамп заявил, что Белый дом рассчитывает, что война продлится четыре или пять недель. Но историки уже сталкивались с подобным заблуждением и раньше. Когда в августе 1914 года Германия начала Первую мировую войну, кайзер Вильгельм уверил солдат: "Вы будете дома еще до того, как опадут листья с деревьев". Сегодняшний аналог — утверждение, что победить Россию и Иран не составит никакого труда, потому что мы намного богаче.
Суть в том, что у Трампа нет стратегии по Ближнему Востоку — как и у европейцев нет стратегии по Украине. Мы достаточно богаты и кредитоспособны, чтобы продолжать поддерживать Украину и побороться с Ираном еще немного. Но ни в одном из случаев я не представляю себе, как мы одержим победу, ведь мы не готовы подкреплять свои слова деньгами и войсками.
Вольфганг Мюнхау — директор компании Eurointelligence и обозреватель UnHerd.
24
Ну, если всеми признанный известный идиот Сикорский, по мнению автора, обладает чëткой стратегией, то дела у Европы действительно плохи...
21
"..:Россия сохранит за собой приобретенные территории и получит гарантии того, что Киев не войдет в НАТО. " - гарантии от кого? От тех кто обещал, после сдачи ГДР, что НАТО не сдвинется на Восток ни на дюйм? Нет вам веры. Вы недоновороспособны. Единственная гарантия: отрезать Украину от Черного моря, чтобы Украина потеряла свою привлекательность перед "Западом", и абсолютный политический контроль Киева со стороны России.
Обсудить
