Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
США не могут самостоятельно выйти из войны с Ираном, пишет FP. Конфликт на Ближнем Востоке может закончится только при посредничестве России, Индии и Китая, так как они могут дать Тегерану те гарантии и экономические выгоды, которые Вашингтон предложить не может.
Амир Ханджани (Amir Handjani)
В минувшие выходные в Бхарат Мандапаме прошел XVIII саммит БРИКС: Нарендра Моди принимал Владимира Путина и Си Цзиньпина. Бо́льшую часть публичных выступлений лидеры посвятили торговым маршрутам и давним упрекам западному миропорядку, который давно не отражает нынешнего расклада сил. Иран в официальную повестку почти не попал. Но на закрытых встречах, которые значат больше итогового коммюнике, о нем наверняка говорили.
И не зря. Быть может, именно у них — у хозяйки саммита и двух великих держав, без которых саммита бы не было, — и есть ключ к противостоянию, которое Вашингтон начал и закончить не может.
Все пошло не так, как рассчитывали в администрации Трампа. Американские и израильские удары в июне 2025 года затормозили иранскую ядерную программу, но не прекратили ее; режим тоже устоял. Летом окно для переговоров открылось и закрылось — договориться не удалось.
Теперь Дональд Трамп говорит журналистам, что противостояние завершится после ноябрьских промежуточных выборов: срок скорее политический, нежели стратегический. Ему нужен такой исход, чтобы можно было объявить: бомбу Ирану он не дал, Тегеран поставил на колени. Беда в том, что пути к такому исходу у него нет — всякий ведет либо к затяжной и непопулярной военной кампании, либо к переговорам, которые и его собственные сторонники, и Израиль сочтут капитуляцией.
Ирану нужно то, чего Соединенные Штаты дать не в состоянии в принципе: гарантии безопасности, в которые можно поверить. Заверения нынешней администрации отменит следующая — или та же сама через три месяца, о чем иранские официальные лица твердят публично с начала противостояния. Нужны Тегерану и послабления, не завязанные на американскую финансовую систему: все, что даровано доброй волей Вашингтона, можно в любую минуту отключить. А это ровно то, что способны дать Россия, Китай и все чаще Индия, — и чего не могут дать Соединенные Штаты.
Россия полезна прежде всего в вопросах безопасности. Два десятилетия Москва налаживала с Тегераном оборонное сотрудничество: системы противовоздушной обороны, обучение, а в прошлом году — договор о всеобъемлющем стратегическом партнерстве. Москва может предложить, например, место среди наблюдателей при любой системе проверок и основание утверждать, что с суверенитетом Ирана считались. Для власти, чья легитимность отчасти держится на сопротивлении Америке, присутствие России за столом меняет сам вид соглашения: не капитуляция, а урегулирование путем переговоров.
Китай полезен прежде всего экономически. Пекин скупает бо́льшую часть иранской нефти, идущей на экспорт, — во многом через посредников, минуя официальные долларовые расчеты, — и делает это годами, невзирая на санкции, почти без помех. Урегулирование откроет дорогу китайским вложениям, более крупным и оформленным официально, быть может, в рамках двадцатипятилетнего соглашения 2021 года. А это даст Ирану возможность развиваться независимо от американских санкций. Затяжное противостояние к тому же мешает нефтяным поставкам и судоходству, от которых зависит сам Пекин, — значит, у Китая есть и своя причина подталкивать Тегеран к сделке.
Еще удивительнее положение Нью-Дели: у него сразу два союзника, несовместимые на взгляд большинства столиц. Индия остается близким партнером Соединенных Штатов по безопасности в рамках Quad — и сохраняет рабочие отношения с Ираном, выстроенные вокруг порта Чабахар и торгового выхода в Среднюю Азию. Оттого она едва ли не единственная, кто может говорить и с Вашингтоном, и с Тегераном, не вызывая подозрений ни у той, ни у другой стороны. Иранский кризис Индии вовсе не нужен, конфликт, который неизвестно сколько еще будет длится, — и подавно: через этот регион идет слишком много ее нефти и от него слишком сильно зависит заработок ее специалистов, которым нужно кормить семьи на родине. Вот почему Нью-Дели можно считать подходящим посредником, способным направить свою тихую дипломатию на достижение результата, который будет приемлемым для Трампа.
Трампу при этом не нужно признавать, что его иранскую беду уладили Россия, Китай и Индия. Он этого и не сделает, да и незачем: в делах великих держав публично благодарят одних, а работают другие. Правдоподобная последовательность выглядит примерно так: Иран принимает механизм контроля, который у себя дома подаст как согласованный, а не продиктованный извне; поручителем инспекций становится Россия вместе с МАГАТЭ. Китай расширяет вложения по действующим соглашениям: его деньги заменяют Ирану снятие американских санкций. Индия, только что принимавшая саммит, обеспечивает дипломатический канал, а возможно, проведет у себя и дальнейшие переговоры. Трамп получает возможность заявить, что ядерного оружия у Ирана не будет никогда, — он повторял это не раз, — и противостояние заканчивается: без бессрочного присутствия американских войск в регионе, без новых израильских ударов.
Государства Персидского залива отдают себе отчет в происходящем куда больше, чем принято думать на Западе. Саудовская Аравия, Объединенные Арабские Эмираты и Катар последние несколько лет открыто подстраховываются: вступают в объединения, близкие к БРИКС, углубляют связи в сфере безопасности с Китаем и Россией, хотя основные отношения по-прежнему связывают их с Вашингтоном. Это обыкновенная страховка от политики, резко менявшейся с приходом каждой новой администрации. Страна, на глазах у которой Вашингтон за месяц перешел от предложений о переговорах к угрозам бомбить электростанции и мосты, имеет все основания искать иные договоренности по безопасности и по экономике, чтобы не зависеть от прихотей очередного обитателя Белого дома.
Урегулирование через российские, китайские и индийские каналы лишь укрепит их в этом выборе. Оно бы доказало, что можно опираться не только на американские гарантии, а также продемонстрировало бы, что с БРИКС выгодно сотрудничать не только символически. Государства Залива вполне могли бы заключить, что многополярные связи, уже ими выстроенные: совместные с Китаем вложения в портовую инфраструктуру, переговоры об обороне с Россией, торговля с Индией, — не просто страховка, а рабочее орудие влияния на собственную безопасность.
Сработает такая дипломатия лишь при условии, что каждый чем-то поступится. Китай предпочитает не брать на себя обязательств по ближневосточной безопасности и может рассудить, что сдерживаемое противостояние выгоднее ему, чем урегулирование, требующее публично встать на чью-то сторону. Индии предстоит улаживать дела страны, которую бомбит ее ближайший стратегический партнер: положение не из удобных, и любой промах здесь скажется на отношениях внутри Quad. Израиль не выказывает воодушевления по поводу урегулирования, которым он не управляет. А в самом Иране продолжаются протесты, и сторонники жесткой линии отвергают все, что похоже на отступление, — Тегерану будет трудно принять любую сделку.
Но препятствия эти, хоть они и не беспочвенны, замысла не отменяют. А что взамен? Бессрочное противостояние, конец которому положат разве что американские выборы. Об устойчивости тут говорить не приходится. Москва, Пекин и Нью-Дели не станут выручать американскую политику из добрых чувств: любая их роль будет вытекать из собственной выгоды. А выгода эта проста — устойчивые нефтяные рынки, открытые судоходные пути и Залив, который не вынуждает выбирать сторону. Задача Вашингтона — распознать это совпадение интересов и воспользоваться им, а не принимать всякое участие соперников за собственное поражение.
В американском внешнеполитическом истеблишменте многие уверены: любая зависимость от держав-соперниц — уже провал. Доля правды тут имеется, но такой взгляд не учитывает нынешнего положения дел. Десятилетиями ближневосточная политика Вашингтона строилась на допущении, что условия безопасности в регионе вправе устанавливать одни Соединенные Штаты. Минувший год показал, что допущение это более не действует. Показательно и совпадение: иранское противостояние не разрешено, а саммит БРИКС принимали как раз те страны, которые лучше прочих способны его завершить. Администрации, которой нелегко выиграть эту войну, стоило бы присмотреться: кратчайший путь ведет не напрямую в Тегеран, а через посредничество Нью-Дели, Москвы и Пекина.
