Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Рост влияния БРИКС и расширение блока отражают стремление Глобального Юга избавиться от монополии Запада, пишет Hill. Индийский эксперт констатирует, что несмотря на внутренние разногласия объединение стало мощным инструментом страхования от санкционного произвола США и Европы.
Одна из крупнейших геополитических историй XXI века — возникновение широкой коалиции стран, полных решимости размыть монополию Запада на глобальное управление.
Эта коалиция носит имя БРИКС — аббревиатура, складывающаяся из названий пяти первоначальных участников: Бразилии, России, Индии, Китая и ЮАР. Изначально "БРИК" появился как термин для международной инвестиционной категории; первый же саммит самих этих стран прошел под измененным названием в 2011 году.
С 2024 года БРИКС разросся до объединения из 11 участников, куда входят столь разнообразные государства, как Индонезия, Саудовская Аравия, Объединенные Арабские Эмираты, Египет, Эфиопия и Иран.
Для многих американцев БРИКС — не что иное, как антизападная говорильня. Но было бы ошибкой сбрасывать со счетов коалицию, представляющую почти половину человечества (на "Большую семерку" приходится меньше 10%), растущую долю общемирового производства и все более весомый голос Глобального Юга. Если доля G7 в мировой экономике неуклонно падает с 1990-х, то доля БРИКС продолжает расти.
Подъем влияния отражает фундаментальную истину: значительная часть незападного мира жаждет большей стратегической самостоятельности и более тесного экономического сотрудничества вне заданных Западом рамок.
Поэтому реальный вопрос не в значимости БРИКС, а в его способности дать толчок появлению подлинной альтернативы нынешнему порядку во главе с США. Саммит в Нью-Дели на минувших выходных дал красноречивый ответ.
Мероприятие завершилось декларацией из 140 пунктов. Несмотря на глубокие расхождения, Индия сумела добиться согласия между соперниками, оперев текст на устоявшиеся правовые нормы ООН и другие стандартные многосторонние принципы.
Но саммит обнажил и серьезный парадокс: члены БРИКС сходятся в том, что международная система несправедлива, ибо не отражает нынешний расклад экономической и политической силы. И все же они глубоко расходятся в вопросе о том, чем ее заменить — или хотя бы с чего начать переустройство.
Индия и Бразилия ратуют за реформу таких институтов, как Совет Безопасности ООН, Международный валютный фонд и Всемирный банк, чтобы расширить представительство развивающихся стран. Они хотят, чтобы БРИКС оставался незападным, но не сделался антизападным.
Китай и Россия, напротив, заинтересованы в строительстве параллельных структур, призванных вовсе урезать западное влияние.
А часть новых участников — Саудовская Аравия, Объединенные Арабские Эмираты, Египет — сохраняет тесные связи в сфере безопасности с США, одновременно углубляя взаимодействие с БРИКС. Эмиратцы и саудовцы даже имеют на своей территории американские военные базы. Участие в БРИКС дает этим странам возможность расширить геополитический выбор и выстроить альтернативные партнерства, помогающие уберечься от резких поворотов политики Вашингтона.
Среди инициатив БРИКС — расчеты в национальных валютах, альтернативные платежные механизмы и финансирование развития через Новый банк развития. Они задуманы не столько для прямого вызова глобальному господству доллара — которое и без того размывается, — сколько для снижения уязвимости перед односторонними западными санкциями. По сути БРИКС работает как инструмент геополитического страхования.
С точки зрения Вашингтона, БРИКС правильнее видеть не антиамериканским союзом, а коалицией государств, желающих ослабить зависимость от структур во главе с США. Для многих стран-участниц речь прежде всего о расширении дипломатического и экономического выбора.
Но Нью-Делийская декларация обнажила и одну из серьезных слабостей БРИКС: двойные стандарты внутри самого объединения. Документ резко осуждает "односторонние принудительные меры" — формулировка, нацеленная в первую очередь на американские санкции и торговые сборы вроде Пограничного корректирующего углеродного механизма ЕС (Carbon Border Adjustment Mechanism, CBAM). Такая критика встречает отклик в значительной части незападного мира, где многие правительства видят в подобных односторонних шагах порождение системы, выстроенной вокруг Запада.
Но одно в декларации бросается в глаза своим отсутствием: Китай все шире использует экспортные ограничения на редкоземельные металлы, критические минералы, производственное оборудование и ключевые промышленные компоненты как рычаг геополитического давления — в том числе против собственных партнеров по БРИКС.
К примеру, Пекин недавно ввел формальные и неформальные экспортные ограничения, нацеленные именно на Индию, — их толкуют как попытку затормозить выход Индии на роль альтернативного глобального производственного центра. Если одностороннее экономическое давление неприемлемо в руках Вашингтона, почему его можно не замечать в руках Пекина?
Ответ кроется в механике дипломатии консенсуса. Любая декларация БРИКС требует единогласия. Члены охотно критикуют внешние силы сообща, но почти не имеют возможности заявить о принудительных действиях в собственных рядах.
А это, в свою очередь, вскрывает неудобную правду: БРИКС объединяет чаще то, чему он противится, а не то, что исповедует, — и уж тем более не общее видение альтернативного миропорядка, который он рассчитывает построить.
Но все это не значит, что США вправе недооценивать организацию. БРИКС уже дал понять: эпоха господства Запада клонится к закату. Более 30 государств официально подали заявки или выразили желание вступить в блок, включая близких союзников США в лице Бахрейна и Турции, член НАТО.
Привлекательность в том, что БРИКС помогает расширить международные возможности правительств, многие из которых все больше хотят множества центров экономического и дипломатического влияния вместо опоры на одну сверхдержаву.
Вашингтону игнорировать законные запросы на большее представительство в мировых институтах — значит вредить собственному интересу сохранить нынешний порядок. Готовность реформировать многостороннее управление может оказаться действеннее попыток сберечь структуры, придуманные в 1945 году и для тех реалий.
Саммит в Нью-Дели показал и надежды, и пределы БРИКС. Это влиятельная коалиция, однако пока не единый союз. Он умеет согласовывать дипломатические сигналы, но с трудом мирит соперничающие национальные амбиции. Страны-члены разделяют острое недовольство нынешним порядком, но расходятся в вопросе о том, какой архитектурой его сменить.
Такое глубинное противоречие не умаляет значения БРИКС. Будущий порядок, скорее всего, сложится под влиянием разнообразной группы средних держав, ищущих многополярный мир, где ни одна страна и ни один блок не пишут все правила — ни на Востоке, ни на Западе.
