Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Старейший немецкий автоконцерн Schaeffler начал выпускать детали для боевых беспилотников, пишет NZZ. Из-за кризиса в автопроме компания ищет новые направления и собирается производить беспилотники и человекоподобных роботов.
Янник Бельсер (Jannik Belser), Корнелиус Вельп (Cornelius Welp)
На фоне кризиса в автомобильной промышленности глава Schaeffler Клаус Розенфельд ищет новые направления для своего бизнеса. Об экономической политике правительства Германии он говорит следующее: "Там больше потенциала".
Клаус Розенфельд возглавляет правление Schaeffler с 2014 года. Компания из баварского Херцогенаураха существует уже более восьми десятилетий и входит в число крупнейших семейных предприятий мира. Контрольный пакет по-прежнему принадлежит семье Шеффлер.
NZZ: Господин Розенфельд, как долго в Германии еще будут производить автомобили?
Клаус Розенфельд: Еще долго.
Судя по всему, отрасль стремительно идет на спад. Что дает вам основания для оптимизма?
Качество продукции, способность к инновациям, вся сложившаяся экосистема. Возможно, отрасль неверно оценила некоторые тенденции и слишком поздно вспомнила о своих сильных сторонах. Но это по-прежнему мощная промышленность, способная выдерживать жесткую конкуренцию.
Пока мы видим прежде всего падение продаж и сокращение десятков тысяч рабочих мест. Когда отрасль достигнет дна?
Условия, разумеется, стали сложнее, прежде всего за рубежом, особенно в Китае. На протяжении многих лет производители и поставщики комплектующих получали значительную выгоду от роста этого рынка. Теперь спрос снижается, а китайские компании одновременно наращивают свою долю производства. Кроме того, существуют значительные избыточные производственные мощности, которые усиливают конкурентное давление в Европе. Поэтому без изменений нам не обойтись.
Судя по всему, меняться означает сокращаться. Причем существенно.
Конкуренция останется жесткой. На это нужно смотреть реалистично, но и чрезмерный пессимизм ничего не решает. У немецких компаний есть хорошие перспективы и на других рынках, не только в Китае. Например, в США, а также в Южной Америке и странах Азии. В Европе сейчас растет рынок электромобилей. Немецкие и европейские производители должны этим воспользоваться.
Но для производства электромобилей требуется меньше комплектующих, чем для машин с бензиновыми и дизельными двигателями. Какая доля продукции Schaeffler со временем станет не нужна?
Мы выпускаем в том числе компоненты, которые используются исключительно в двигателях внутреннего сгорания. В какой-то момент в будущем они уже не будут нужны в прежних объемах. Для любой технологической компании замена существующей продукции новой — постоянная задача. Это неотъемлемая часть такого бизнеса, и мы к этому готовы.
Какую долю бизнеса Schaeffler в будущем будет составлять автомобильное направление?
Наша цель — к 2035 году получать 10% выручки от новых направлений. Мы всегда занимались не только автомобилями.
Но Schaeffler все же однозначно ассоциируется с автопромом. Вероятно, ваш новый курс нравится не всем?
Компания Schaeffler действительно известна всем прежде всего как поставщик автомобильной промышленности. Но семья владельцев всегда исходила из того, что лучше опираться на два направления, а не на одно.
При обороте около 24 миллиардов евро и штате в 100 тысяч сотрудников мы традиционно располагаем знаниями и компетенциями, которые можно применять в самых разных областях. Кроме того, после приобретения в октябре 2024 года бывшего подразделения Continental по производству приводных систем — компании Vitesco — мы значительно усилили свои компетенции в силовой электронике и сенсорных системах. Это помогает нам развиваться и за пределами автомобильного бизнеса.
Откуда появилась цель довести долю новых направлений в компании до 10%?
Меня постоянно об этом спрашивают. Эта цифра не получена научным путем. Это ориентир, к которому мы стремимся. Смогу ли я сегодня гарантировать, что к 2035 году мы получим ровно 10%? Нет. Но точная цифра не так важна. Главное, что мы поставили перед собой такую цель.
То есть это просто цифра, основанная на ваших надеждах? Пока выручка от этого бизнеса равна нулю.
Нет. У нас уже есть первые доходы от оборонного направления и производства человекоподобных роботов. Конечно, эти направления пока только развиваются. При этом результаты даже лучше, чем мы ожидали. Цель на 2035 год мы объявили год назад. Любому новому бизнесу требуется время.
Оружейный бизнес...
...мы называем его оборонным бизнесом...
...довольно сложная сфера. Почему вы хотите туда войти?
Мы уже производим механические компоненты, которые используются в том числе в двигательных системах военных самолетов. Поэтому эта сфера для нас не совсем новая. Мы очень открыто и порой весьма остро обсуждали, можем ли и хотим ли активнее работать в этом направлении. На это потребовалось определенное время, но такая дискуссия была необходима. Теперь мы уверены, что способны занять здесь свое место в этой сфере.
Ваши дискуссии касались главным образом экономики и технологий или также моральной стороны вопроса?
Прежде всего стратегии. В частности, мы спрашивали себя, насколько далеко готовы зайти, где проходят наши границы и как это направление повлияет на наш бренд. Мы также оценивали риски, в том числе личные.
Как и при принятии большинства стратегических решений, здесь приходится взвешивать разные аргументы. Есть веские этические доводы против участия в таком бизнесе. Но можно столь же обоснованно утверждать, что мы обязаны внести свой вклад в обеспечение безопасности и обороноспособности.
Судя по всему, вы уже приняли решение. Что конкретно собираетесь делать?
Сейчас мы изучаем, где наши компетенции и опыт наиболее востребованы, например в наземных системах и летательных аппаратах. В этой сфере мы уже сотрудничаем с французским производителем беспилотников Delair и немецким стартапом Helsing.
Кроме того, нам интересны беспилотные транспортные средства, поскольку здесь мы можем применить свои компетенции в программном обеспечении, силовой электронике и сенсорных системах. Мы также хотим заняться запчастями.
Оборонная отрасль сейчас в моде, туда устремилось множество компаний. Насколько велик риск, что вы ошибетесь в расчетах?
С учетом ситуации в мире оборонная отрасль, безусловно, представляет собой нечто большее, чем просто модное направление. Но нам все равно нужно быть осторожными: когда денег слишком много, их начинают слишком безответственно тратить.
В Schaeffler мы хотим сосредоточиться на том, что умеем делать, и не брать на себя слишком много. При этом мы понимаем, что нельзя просто взять и один в один перенести опыт и знания из автомобильного бизнеса. Оборонная отрасль — совсем другой мир. Здесь другие участники и другие процедуры закупок. Нам необходимо как следует разобраться в этой системе. Поэтому мы движемся шаг за шагом.
В чем заключаются основные различия?
В оборонной отрасли объемы производства меньше тех, к которым мы привыкли в автомобильном бизнесе. Отношения между поставщиками автокомпонентов и производителями складывались десятилетиями. Конечно, они не лишены противоречий, но остаются прочными, если в долгосрочной перспективе выгодны обеим сторонам.
При этом конкуренция очень высока. В оборонном бизнесе, судя по всему, все устроено иначе. Зато гораздо большую роль там играет политика. Нужно понимать, что конечными заказчиками в этом бизнесе в итоге являются вооруженные силы и правительства.
Вы говорите о заказчиках во множественном числе, однако, несмотря на все попытки развивать общеевропейские инициативы, рынок остается преимущественно национальным. Насколько международным может стать бизнес Schaeffler?
Разумеется, сначала мы ориентировались на немецких заказчиков. Но в перспективе я рассматриваю оборонное направление как общеевропейский бизнес. Конечно, в каждой стране есть свои особенности. Но в конечном счете все эти государства входят в НАТО, поэтому у них есть общая основа. То же самое мы видим и в космической отрасли...
...еще одном модном направлении, которым вы хотите заняться...
...в котором мы работаем уже много лет! Правда, пока в небольших масштабах. Произведенные нами детали использовались в миссии "Артемида".
Мы сотрудничаем с компанией Isar Aerospace, которая недавно успешно запустила ракету в космос. Кроме того, мы договорились о сотрудничестве с производителем спутников Spire.
Одно из интересных направлений здесь — так называемые маховики, которые стабилизируют спутник после выхода на орбиту. Для таких систем нужны подшипники, силовая электроника и двигатели, способные работать в экстремальных условиях. Если они откажут, спутник будет потерян.
У нас пока нет многолетнего опыта производства такой продукции, но она хорошо соответствует технологическим возможностям и инновационному потенциалу Schaeffler. Сейчас формируется очень интересное направление, и мы хотим участвовать в его развитии. Но для этого необходимо точно понимать, на что ты способен.
Уверенности в себе вам не занимать. Но действительно ли компании из космической и оборонной отраслей ждали появления Schaeffler на своем пути?
С момента запуска нашей инициативы мы установили контакты более чем с 40 компаниями, в том числе очень крупными. Пока речь прежде всего идет о том, чтобы лучше понять друг друга, создавать опытные образцы и проводить технологические встречи, на которых мы выясняем, какой вклад способны вносить на постоянной основе.
Этот бизнес сам по себе нам в руки не упадет. Нам еще предстоит завоевать свое место. Но первые заказы на серийное производство мы уже получили, и у нас сильная команда. На мой взгляд, мы хорошо продвигаемся вперед.
Как к этому относятся рабочие на ваших предприятиях, когда вместо автомобильных деталей им вдруг приходится выпускать приводные системы для боевых беспилотников?
В целом наши сотрудники положительно относятся к новым направлениям роста. Многие воспринимают это как возможность, которая создает новые рабочие места.
Представители работников в наблюдательном совете также поддерживают поиск новых направлений бизнеса, которые позволят эффективнее загружать наши производственные мощности.
Еще одно перспективное направление для вас — компоненты для человекоподобных роботов. Почему?
Когда сегодня говорят о человекоподобных роботах, большинство людей представляет себе машины, которые делают сальто или бегут полумарафон. Это, конечно, интересно, но не должно заслонять тот факт, что речь идет об очень серьезном направлении будущего развития.
Особенно большие перспективы у человекоподобных роботов в производстве. Они будут востребованы там, где работа опасна для человека, физически тяжела или просто крайне однообразна.
При этом мы хотим не только поставлять для человекоподобных роботов суставные механизмы и кисти. Мы также хотим понять, как сами можем использовать таких роботов на производстве.
Как это будет выглядеть?
Сейчас в этом направлении мы сотрудничаем с девятью компаниями-партнерами. Все они — известные производители робототехники из Китая, США и Европы.
Мы поставляем им свои компоненты и детали. Взамен партнеры могут использовать и испытывать своих роботов на наших предприятиях. Это взаимовыгодное сотрудничество, особенно если одновременно учитывать возможности программного обеспечения и искусственного интеллекта.
То есть вы хотите заменить своих сотрудников машинами?
Пока опыт применения человекоподобных роботов в целом положительный. Наши сотрудники воспринимают их скорее, как полезное дополнение, а не как угрозу.
Разумеется, применение таких роботов нужно разумно организовать. Вместе с тем я считаю преувеличенным представление о том, что машины смогут полностью заменить человека. В сложных производственных процессах этого не произойдет.
Нет сомнений, что человекоподобные роботы возьмут на себя отдельные операции и тем самым повысят эффективность производства. Это большая возможность и для Европы. Именно здесь есть все необходимое: знания о практическом применении технологий, данные, реальное производство и компетенции в программном обеспечении и искусственном интеллекте.
Почему вы считаете, что американские или китайские заказчики в долгосрочной перспективе будут готовы работать с европейским поставщиком?
Несомненно, конкуренция в сфере человекоподобных роботов сильно зависит от политической конъюнктуры. Китайское правительство объявило роботов стратегическим направлением будущего. В США действуют четкие требования: никаких деталей или готовых роботов из Китая.
Европа находится между этими полюсами. Schaeffler отреагировала на эту ситуацию, создав отдельные юридические структуры на всех трех основных рынках. Они самостоятельно обеспечиваются капиталом и фактически являются частью соответствующих экосистем.
Зачем Китаю вообще нужен поставщик из Германии, если правительство уже сделало эту отрасль вопросом государственной важности?
Человекоподобного робота можно разобрать и попытаться скопировать его детали. Но многие компоненты настолько сложны, что просто воспроизвести их не получится. Это высокоточная механика высочайшего уровня.
Если вы хотите выпускать такие изделия большими сериями, необходимы десятилетия опытного производства, соответствующие процессы, мощности и компетенции. Причем не только в разработке, но прежде всего в производстве. У нас все это есть.
Разумеется, китайские конкуренты постараются работать быстрее и дешевле. Но в конечном счете многое зависит и от качества. Я уверен, например, что в больницах задачи по уходу за пациентами будут выполнять только самые надежные человекоподобные роботы.
Вы не первый немецкий промышленный концерн, который недооценивает инновационный потенциал китайских конкурентов.
Мы его нисколько не недооцениваем. Schaeffler работает в Китае уже 30 лет. Мы своими глазами видели, как стремительно китайские автопроизводители завоевывали долю рынка.
Технологические возможности китайских компаний и их достижения впечатляют. Тем важнее для нас учиться у китайских коллег непосредственно на месте.
Сейчас в Германии все обсуждают рост популярности партии "Альтернатива для Германии". Как вы оцениваете настроения в стране?
Результат выборов в Саксонии-Анхальт — тревожный сигнал, который нельзя игнорировать. Теперь принципиально важно, чтобы федеральное правительство сделало правильные выводы.
Проблемы Германии известны уже много лет. Необходимость реформ очевидна.
Насколько вы надеетесь, что канцлеру все-таки удастся с этим справиться?
У нашего правительства позади непростые недели. Мы наблюдаем за происходящим с большой тревогой.
Обещанные реформы необходимо последовательно реализовывать, возможно, даже решительнее, чем до сих пор. В нынешних условиях преобразования, через которые проходит Германия, во многом зависят от качества руководства. Здесь необходимы понимание происходящего, умение объяснять решения гражданам и грамотно выстраивать коммуникацию. В этом отношении можно сделать больше.
Какую оценку вы поставили бы федеральному правительству?
Не мне выставлять правительству школьные оценки. Но я был бы рад, если бы нам снова удалось смотреть в будущее с большим оптимизмом.
