Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Пример других стран показывает, что капитуляция перед США под видом "умеренности" приводит лишь к унижению и утрате независимости, пишет Javan. Как показывает иранский опыт, настоящая рациональность заключается не в бесконечных уступках, а в умении опираться на собственную силу и суверенитет.
Внешняя политика Ирана в послевоенную эпоху была сосредоточена на "принятии поражения со стороны США путем выполнения многочисленных иранских условий", а не на внезапных встречах по настоянию другой стороны.
Невозможно замалчивать, что некоторые хотят от Ирана именно того, что произошло вчера на встрече Трампа с Дельси Родригес, временным президентом Венесуэлы: распростертые объятия, улыбки и знак двумя пальцами, означающий победу. И это в то время, когда Мадуро находится в тюрьме неподалеку. Некоторые называют это умеренностью и стремлением к миру, предпочитая диалог ракетам и терпимость к врагам.
Сейчас важно ответить на вопрос, чем было достигнуто все то, чем сейчас гордится Иран — умеренностью или чем-то другим?
Кто-то размышляет так: "Если мы будем ориентированы на диалог, терпимость и принятие требований Запада, все наладится, и Запад тоже пойдет нам навстречу". Это мышление по своей сути ошибочное, и даже радикальное. Поскольку подобного курса продолжают придерживаться, даже если в реальности он несостоятелен.
Жестокими и резкими в политологической литературе считают как раз тех, кто игнорирует свидетельства, противоречащие их убеждениям. Даже покойный верховный лидер Ирана Хаменеи напоминал, что если руководство не сдается перед лицом противника, то потому, что рассуждает на основе полученного опыта.
Конечно, сами по себе переговоры сами по себе не радикализм и не умеренность. Радикализм — это превращение политической гипотезы в убеждение, не подлежащее опровержению.
Бывает, что кто-то занимает очень жесткую позицию, но с изменением реалий корректирует ее. И наоборот, бывает, что кто-то говорит очень мягким, миролюбивым и цивилизованным языком, но не меняет свою политическую гипотезу вопреки ее неоднократным провалам. Даже при наличии большого опыта кто-то умудряется говорить, что лучше бы встретиться с Трампом в Нью-Йорке.
Не следует слепо верить в то, что переговоры обязательно решат проблему. Это лишь метод, а не гарантия мира. Говорить, что "при любых условиях нужно вести переговоры" — это не рациональность и не защита дипломатии. Некоторые полагают, что можно уступками, доверием или принятием требований противника в конце концов вывести его на желаемое соглашение.
Когда это многократно повторялось в Исламской Республике и не давало желаемого результата, что разумнее — изменить подход или продолжать с еще большим упорством?
Если исходить из гипотезы, что всякий раз, когда Иран ведет диалог с Западом и достаточно принимает его требования, напряженность снижается и интересы Ирана обеспечиваются, тогда должно стать ясно, что может заставить сторонников этой гипотезы пересмотреть ее. До сих пор этого не произошло. Ни провал переговоров, ни выход противоположной стороны из соглашения, ни санкции, ни рост напряженности и даже ни война не побудили к пересмотру этой самой гипотезы. Это самая что ни на есть политическая недальновидность.
Даже если переговоры в какой-то момент могут урегулировать проблему, из этого нельзя заключить, что принятие требований Запада автоматически и в долгосрочной перспективе гарантирует безопасность и интересы Ирана.
Дипломатия не означает исключительно встречи и разговоры. Иногда не пойти в то место, которое вы считаете бесполезным, — это и есть дипломатия. Иногда не вести переговоры — это и есть диалог. Это ценные уроки политики.
