Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Известный французский экономист и философ Фредерик Лурдон продолжает свой анализ на страницах парижского издания Le MondeDiplomatique. По его мнению, вся сфера процентных ставок на Западе сейчас развивается по худшему сценарию. Это касается ставок по суверенным облигациям, а также центральных банков, где "рептильные мозги" находятся в состоянии повышенной готовности и знают лишь один путь – повышение ставок при возвращении инфляции, даже если эти повышения не оказывают никакого влияния на инфляцию, вызванную дефицитом сырья. (Рептильный мозг – первобытный мозг, определяет паническое поведение людей, страхи или импульсивные покупки. – Прим. ИноСМИ). На самом деле, центральные банки вынуждены поддаваться давлению рынков, которые, будучи столь же "рептильными", как и они сами, громко требуют этого повышения – даже если оно приведет к их собственному краху.
Ведь именно это и произойдет: общее повышение процентных ставок является самым мощным триггером, способным, если в этом возникнет необходимость, разрушить пирамиду частных долгов, которая уже начинает шататься – пирамиду, построенную на искусственном интеллекте и частном кредитовании. И это – не считая дополнительного углубления рецессии, которое последует за общим повышением ставок.
К тому же поставлен под сомнение государственный долг США, и это уже опасный прецедент. Который, безусловно, может превратить кризис частного долга в кризис государственного долга, чего не было даже во время кризиса субстандартных ипотечных кредитов.
Но это также приведёт к тому, что вся финансовая система Запада лишится своего главного амортизатора – так называемого "безрискового актива", и это обойдется гораздо дороже. "Безрисковый актив", как следует из его названия, – это убежище, куда устремляются инвесторы, когда все остальные сегменты финансового рынка рушатся в рамках так называемого "бегства в качество" (flight to quality). Как правило, это суверенные ценные бумаги, считающиеся самыми качественными, и в первую очередь – долг гегемона. Но вот гегемон одно за другим теряет все преимущества своего статуса: сперва геополитические, а теперь также финансовые и монетарные. Стоит только поставить под сомнение долг гегемона, как "качество" разрушается: бежать больше некуда.
Такое совпадение факторов, такая избыточность – явление крайне редкое: это синергия катастрофы. Вот оно, "великое выравнивание", когда все динамики неолиберализма – динамика дерегулированного частного финансового сектора, динамика рыночных государственных долгов, динамика мер экономической политики, ориентированных на требования инвесторов, динамика глобализации цепочек поставок, а также динамика систематического перекладывания всех корректировок на население, – все эти динамики вступают в фазу синхронизации. Когда все тенденции неолиберализма сходятся, он демонстрирует себя во всей своей "красе" и раскрывает свою сущность.
Эти противоречия находятся в тотальной, безысходной взаимосвязи. Реакция в области экономической политики уже предсказуема: это будут жесткие сокращения государственных и социальных расходов, что совершенно неразумно в период рецессии. Правительства уже сейчас идут на это, чувствуя, что у них нет иного выбора, и, действительно, вместе со всей Европой они выбрали курс на подчинение рынкам; затем, из-за идеологического ослепления, отказались от налоговых поступлений, взимаемых с богатых и капитала, создав тем самым в долгосрочной перспективе такой государственный долг, что на этот раз инвесторы откажутся от принципа автоматических бюджетных стабилизаторов.
Позволить дефициту расти, как того требует ситуация, невозможно – мешают рынки. Проводить радикальные сокращения – это также безумие, последует рецессия. Не остается больше никакой свободы действий – кроме, разве что, выхода из неолиберализма, выхода из еврозоны, из рынков капитала, из-под налоговых ограничений.
Настроения в обществе, возможно, не будут обладать идеологической четкостью, но они будут отражать чрезвычайно яростное неприятие того "безобразия", которое "не может больше продолжаться". В отсутствие организованного общественного движения, профсоюзного руководства, способного соответствовать сложившейся ситуации, это чувство, что никто о людях не заботится, будет расти, но самым беспорядочным образом, тем более что в ситуации отчаяния невозможно дожидаться новых президентских выборов. Мы уже видим первые признаки этого. Когда разразится продовольственный кризис, когда семьи окажутся в безвыходном положении, люди будут срывать железные решетки гипермаркетов и штурмовать автозаправочные станции.
Узурпаторский режим Макрона предвидит такой ход событий: он, возможно, никогда еще не испытывал такого страха со времени "желтых жилетов". И он прав: на режим обрушивается финансовое, экономическое, социальное и политическое цунами, и он знает, что не сможет от него убежать. Чтобы сохранить своё господство, доведённое до совершенства неолиберальной моделью капитализма, правящий класс готов на всё. Во Франции мы уже видим предвестники этого переворота. В настоящее время проводится грандиозная операция по манипулированию общественным сознанием. Встреча в Елисейском дворце с участием представителей всех партий показывает первые признаки этого. Как и следовало ожидать, речь идет о призыве к согласию и национальному единству – то есть к спокойствию и смирению перед лицом кризиса. И это в тот момент, когда неолиберальная верхушка готовится раздробить общество на части. Возможно, это лишь первая ступень ракеты.
Какой может стать вторая ступень? Теперь мы покидаем сферу обоснованных прогнозов и вступаем в область сценариев, даже предельно смелых, где велик риск ошибиться. Но это не страшно. С этим риском приходится смириться, потому что ситуация вынуждает нас отказаться от всех схем линейной экстраполяции и рассматривать крайне "нелинейные" варианты – то есть воображать невообразимое. А при необходимости и "бредовые" варианты – по сравнению с "линейными" аргументами. В данном случае нелинейный (невообразимый, безумный) сценарий предполагает следующее: президентские выборы во Франции не состоятся.
Устанавливается чрезвычайное положение. Путем увязывания переживаемого нами тотального экономического кризиса с геополитическим, несомненно реальным, но пока еще управляемым с помощью дипломатии. Тем не менее, геополитический кризис власти будут должным образом раздувать, чтобы он поглотил первый – экономический. Марксистский постулат, согласно которому "капитализм разрешает свои противоречия войной", адекватно отражает реальность. Верхи уже поднаторели в искусстве намеренно обострять геостратегический кризис, который сам по себе не представляет опасности, пока его искусственно не обострили. Но милитаризм, овладевший французскими "элитами" – политическими и медийными, – это искусственно раздуваемый бред. Эти бесчисленные примеры можно найти на канале "France Inter", в газете "Le Monde" и вообще повсюду: так, на канале LCI не проходит ни одного вечера без обязательных двух часов "дебатов" с заголовками типа "Путин готовится к ядерному удару", "Российские подводные лодки близко", "Российские гиперзвуковые ракеты угрожают Европе", "Российская армия готова атаковать Европу", или "документальных" фильмов типа "Путин, хозяин Кремля", "Путин в своём бронированном поезде", "Путин – больной".
Подстрекатели войны находятся не только в Елисейском дворце. Их можно встретить практически повсюду. Энди Бернем, премьер-министр Великобритании, предупреждает своих подданных, что им следует "подготовиться к серьезным потрясениям в своей жизни", и советует им начать запасаться консервами, питьевой водой и "проявлять гражданскую стойкость в преддверии войны". Очевидно, создаётся соответствующая атмосфера в масштабах всего Европейского союза – в данном случае включая Великобританию.
Однако нагнетать обстановку – это главная специальность Макрона. На самом деле, его всё к этому подталкивает. Геостратегическая ситуация, которую легко обострить, катастрофическая экономическая и социальная обстановка, политическая ситуация, характеризующаяся масштабными протестами, идеологическая угроза правящему строю, который необходимо защищать, и, наконец, сам психотип Макрона, который не умеет ничего другого, кроме как занимать центр сцены, и который категорически отказывается покидать его, чтобы и далее удовлетворять свои авторитарные и монархические наклонности.
Война – пусть даже в виде имитации, и даже с сопутствующим риском полной дестабилизации – разве не является очевидным решением, единственным способом разрубить гордиев узел? Если, к несчастью, эта идея зародится в голове безумца, она укоренится там настолько, что её будет невозможно искоренить. Во имя надвигающейся войны он введет чрезвычайное положение, применит статью 16, которая наделяет президента чрезвычайными полномочиями в кризисных ситуациях, и отменит выборы – конечно же, сославшись на Зеленского. Это один из возможных сценариев, не для "нормальных" времен, это точно. Но кто еще может утверждать, что мы живем в "нормальные" времена?
Сценарий можно назвать по-настоящему бредовым только в том случае, если он совершенно не соответствует сложившейся ситуации и лишен всякой "рациональности" с точки зрения тех, кто занимает властные позиции, и чья единственная навязчивая идея заключается в том, чтобы удержаться у власти. Не все сценарии сбываются – именно поэтому их, кстати, и называют "сценариями". Но при этом сценарии, однако, "рациональность" присутствует, а ситуация созревает. На фоне беспрецедентного кризиса выборы могут привести к власти силу, способную порвать с неолиберализмом, причем у этой силы будет больше возможностей реализовать свои цели в условиях кризиса, который даст ей легитимность и призовет во власть. Следовательно, считают макронисты, выборы не должны состояться. Между концом неолиберализма и концом демократии Макрон уже давно сделал свой выбор – в пользу диктатуры.
