Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Формируется группа евразийских держав, которая может сыграть решающую роль в соперничестве Вашингтона и Пекина, считает автор статьи в Berliner Zeitung. Их положение сродни позиции "колеблющихся штатов" в Америке, которые определяют результат выборов в США.
Кен Мориясу (Ken Moriyasu)
После блокирования Ормузского пролива особое внимание привлекают сухопутные маршруты через Евразию. Восемь государств — от Венгрии до Монголии — определят, кто будет играть ведущую роль на континенте в будущем.
Закрытие Ормузского пролива — и, как следствие, остановка примерно пятой части мировых поставок нефти по морю — обнажило уязвимость морских узких мест и резко повысило стратегическую ценность сухопутных маршрутов транспортировки энергоресурсов по Евразии.
США должны осознать эти изменения и разработать политику, которая не позволит какой-либо одной державе доминировать на Евразийском континенте. Первый шаг заключается в том, чтобы определить те страны, которые имеют особое значение для достижения этой цели.
Подобно тому, как результаты президентских выборов в США определяются исходом борьбы в нескольких ключевых штатах, на горизонте вырисовывается новая группа евразийских средних держав, которая может сыграть решающую роль в соперничестве сверхдержав — России, Китая и Соединенных Штатов. К ним относятся Армения, Азербайджан, Венгрия, Казахстан, Монголия, Пакистан, Турция и Узбекистан.
Евразия становится стратегической ареной соперничества великих держав
Эти восемь стран расположены на ключевых коридорах, которые связывают Азию и Европу. Многие из них обладают крупными запасами нефти, газа или важнейших минеральных ресурсов — полезных ископаемых, которые в эпоху геоэкономического соперничества приобретают все большее значение.
Эти государства, в некотором смысле, сами определили себя как таковые. Лишь десять стран направили глав государств или правительств как на военный парад, организованный китайским лидером Си Цзиньпином в сентябре в Пекине, так и на запуск "Совета мира" президента Дональда Трампа в январе в Давосе. Индонезия и Болгария дистанцировались от этой инициативы. Таким образом, восемь стран из этого списка остаются "колеблющимися государствами" Евразии.
Примечательно, что многие из них находятся в пределах или вблизи того, что британский географ Хэлфорд Маккиндер назвал евразийским "хартлендом" — огромной территорией между Волгой и Янцзы. Маккиндер утверждал, что та держава, которая контролирует "хартленд", также господствует над "мировым островом", который охватывает Африку, Азию и Европу, и, в конечном счете, обретает контроль над всем миром. Если конкуренция между великими державами смещается, то она смещается именно в этом направлении.
Как и во времена холодной войны, главная цель Вашингтона заключается не в том, чтобы доминировать в Евразии, а в том, чтобы не допустить доминирования там со стороны враждебной державы. NSC-68, программный документ Совета национальной безопасности, принятый в 1950 году, устанавливал, что американская стратегия должна заключаться в формировании дружественных правительств в Евразии. Цель заключалась в том, чтобы "привлечь внимание Кремля, вывести его из равновесия и заставить увеличить расходы Советского Союза на противодействие".
Многие из восьми "колеблющихся государств" уже проводят политику стратегического уравновешивания. Американская стратегия должна укреплять этот подход путем расширения возможностей для партнерства, доступных этим странам.
Кто доминирует в "хартленде"?
"Хартленд" переживает перемены не без причины. Конфликт между Россией и Украиной открыл Китаю простор для расширения своего влияния в рамках инициативы "Пояс и путь" (Belt and Road Initiative). Пекин более тесно привязал к себе Центральную Азию с помощью трубопроводов и железнодорожных путей.
Однако лишь немногие страны региона готовы променять зависимость от России на зависимость от Китая. Эта сдержанность дает Америке отличную возможность — особенно при Трампе, который придает большее значение энергетической безопасности, критически важным минералам и стратегическому географическому положению, чем демократическим ценностям и стандартам.
На семинаре, организованном Caspian Policy Center, посол Казахстана в США Магжан Ильясов заявил, что Центральная Азия с большим вниманием следит за событиями в Иране. Он указал, что коридор, который соединяет Каспийское море с Персидским заливом посредством железнодорожных линий, трубопроводов и сделок по обмену нефтью, представляет собой кратчайший путь к мировым рынкам для стран Центральной Азии, у которых нет выхода к морю.
Некоторые из "колеблющихся государств" — естественные партнеры Вашингтона, другие — нет. Например, между Пакистаном и Китаем установлено "всепогодное стратегическое партнерство" — второй по значимости уровень двусторонних отношений, который предлагает Пекин. Его превосходит лишь "всеобъемлющее стратегическое координированное партнерство" с Россией. В то же время премьер-министр Шахбаз Шариф предложил себя в качестве потенциального посредника между Вашингтоном и Тегераном.
В 2015 году Венгрия стала первой европейской страной, которая присоединилась к китайскому проекту "Пояс и путь" и стала одним из приоритетных направлений китайских инвестиций.
Евразийская политика администрации Трампа — будь то намеренно или как следствие других решений — хорошо вписывается в концепцию "колеблющихся государств". На этой платформе основан коридор под названием "Маршрут Трампа для международного мира и процветания" (TRIPP). В рамках проекта TRIPP, который способствует установлению связей между Арменией и Азербайджаном, формируется управляемое США транспортное сообщение, которое связывает Центральную Азию с Европой через Турцию в обход России.
