Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Геополитические сдвиги вывели Запад из стагнации, пишет Spiked. Конфликты на Украине и Ближнем Востоке продемонстрировали, что бюрократия и запреты мешают инвестициям и инновациям, нужным для рывка, а также подсветили важность развития промышленности и энергетики.
Андреас Бирро (Andreas Birro)
Еще совсем недавно нам казалось, что история подошла к концу. Торговля вытеснила политику, взаимозависимость стала ошибочно восприниматься как гарантия безопасности, а экономический рост замедлился по сравнению с прежними темпами. Сейчас мы, наконец, начинаем выбираться из состояния, названного одним экономистом великой стагнацией. И давно пора!
В 1990-е, а особенно в 2000-е годы почти не возникало опасений о вступлении в период застоя. На Западе это было вполне комфортное время. Хотя велись бесконечные войны на Ближнем Востоке, и росла зависимость от Китая и России в вопросах благосостояния и энергоресурсов. В "дивном новом мире" глобализации торговля пришла на смену конфронтации. Многие стали полагать: правила игры уже установились раз и навсегда.
Однако в течение долгого периода великой стагнации Запад напоминал лягушку в кастрюле: температура воды повышалась настолько медленно, что мы к ней привыкли. Затем в 2022 году начался военный конфликт между Россией и Украиной. Он окончательно доказал, что сложившийся после окончания Холодной войны мир зашел в тупик. Нападение ХАМАС на Израиль 7 октября 2023 года стало таким же тревожным сигналом для Ближнего Востока. Оно продемонстрировало, насколько сильно недооценивали мощь Ирана.
Пробуждение Запада оказалось внезапным и к тому же обнажило глубокие разногласия. Однако Запад адаптируется. Европа увеличивает расходы на собственный оборонный потенциал. Иран ослаблен после двух военных конфликтов. А США вновь развернулись к Латинской Америке.
Экономические сдвиги оказались столь же значительными, как и геополитические. В 2011 году экономист Тайлер Коуэн ввел термин "великая стагнация" для описания экономического феномена конца XX — начала XXI века. По его мнению, развитие западных экономик — в первую очередь экономики США — замедлилось после истощения потенциала производительности, свойственного XX столетию.
Долгое время экономический рост подпитывался такими факторами, как всеобщее образование, появление электричества, антибиотиков и дешевых земельных ресурсов. Иными словами, все плоды, до которых можно было дотянуться, оказались сорваны. Инновации, особенно в сфере цифровых технологий, продолжали появляться. Однако они уже не оказывали на экономику столь преобразующего воздействия, как прошлые технологические прорывы.
Если применить доводы Коуэна к области энергетики и инфраструктуры, суть проблемы становится очевидной. Бюрократия, государственное регулирование и всевозможные запреты сдерживают инвестиции и инновации, необходимые для мощного рывка в экономическом росте.
Проблема энергетики — пожалуй, один из самых серьезных вызовов, стоящих перед Европой. Энергетика лежит в основе удивительно большой доли всей нашей экономической деятельности. Дешевая энергия означает доступный транспорт, недорогие продукты питания и даже получение пресной воды из морской. Короче говоря, она позволяет преодолеть географические ограничения.
Однако мы слишком долго игнорировали этот важнейший факт. Программное обеспечение становилось все дешевле и качественнее, в то время как физический мир — все дороже и запущеннее. Мы стали жить так, словно энергетический фактор больше не имеет особого значения.
Конфликт между Россией и Украиной подействовал на Запад как дефибриллятор. Военное противостояние, энергетическая зависимость и соперничество великих держав заставили нас вспомнить то, о чем мы успели забыть. А именно то, что физический мир по-прежнему остается нашим реальным миром.
Сегодня вопросы энергетики вновь заняли важное место в западной повестке. Инициативу в этом вопросе перехватили, прежде всего, политические партии правого крыла, потому что энергия — это фундаментальный ресурс экономики. Она служит основой для роста и процветания. Она играет ключевую роль в обеспечении национальной безопасности, работе транспорта, производстве продуктов питания и строительстве жилья.
Сейчас мы осознаем, что неспособны что-либо построить. Нам необходимо научиться создавать объекты физического мира. На протяжении десятилетий цифровой мир развивался стремительными темпами, в то время как в мире реальном экономику сковали сложные процессы и ограничения. Строительство жилья, энергосетей, атомных электростанций, промышленных предприятий и других объектов инфраструктуры растягивается на годы. Таким образом, наша задача заключается не только в том, чтобы продолжать развивать технологический прогресс. Нужно еще, чтобы общество научилось успешно использовать этот прогресс в физическом мире.
Здесь открываются возможности для взаимодействия между разными политическими партиями. Трамп ошибается, полагая, что одни лишь таможенные пошлины способны возродить "золотой век" американской промышленности. Однако это вовсе не означает, что можно предоставить промышленность самой себе. Вполне возможно представить промышленную политику, отвечающую либеральным принципам. Она будет основываться не на том, что государство раздает субсидии и выбирает победителей. Она будет основываться на устранение барьеров для тех, кто действительно собирается что-то построить.
Более дешевая и надежная энергия, качественная инфраструктура, усиление конкуренции и сокращение ограничений открыли бы перед предпринимателями и компаниями больше возможностей для инвестиций и производства. Речь идет о том, что государство должно не решать, что строить, а облегчать участникам рынка создание новых объектов.
Когда-то на Западе считали, что будущее будет связано, прежде всего, с информацией, услугами и цифровизацией. Все это, безусловно, важно и станет частью нашей новой реальности. Однако история все же спустила нас с небес на землю. Сервисная экономика не может существовать в отрыве от физической реальности. Энергетика, сталелитейная промышленность, заводы, электросети, транспорт и оборона — это вовсе не пережитки старого мира. Это фундамент для мира нового.
Если Запад хочет восстановить экономический рост, обеспечить свою безопасность и сохранить независимость, ему нужно сделать одну простую вещь — снова начать строить.
34
"Если Запад хочет восстановить экономический рост..." А нам надо чтобы наш вечный (как мы это недавно окончательно выяснили) Враг стал снова сильным? Может не стоит ради обогащения кучки людей с двойным и тройным гражданством и лондонской пропиской снова накачивать экономику Врага нашими ресурсами? Почему бы наши ресурсы и энергоносители не использовать внутри страны для получения конкурентных приемуществ и поднятия качества и уровня жизни всех граждан России, а не только "акционеров" ресурсно-экспортирующих компаний?
17
Автор - большой оптимист. Тут впору ставить вопрос о том, возможно ли в принципе остановить процесс деиндустриализации Европы или поезд уже ушёл безвозвратно далеко, и даже полная отмена «зелёной повестки» и резкое снижение социальных расходов государств не слишком помогут?
Обсудить
