Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Либералы вновь начинают раскручивать старую завиральную идею о том, что за всеми консервативными движениями в Европе и США стоит Россия, пишет The American Conservative. Уж больно соблазнительно объяснить собственные провалы "происками Москвы".
Либералы достали из ящика пыльную методичку 2016 года.
Помните “Рашагейт”? Мутное досье бывшего британского шпиона Кристофера Стила? Операцию “Ураган перекрестного огня” (секретное расследование ФБР для проверки якобы существовавших связей между штабом Дональда Трампа и Россией, — прим. ИноСМИ)? И чем все закончилось? Расследование ни к чему не привело, зато доверие к ФБР осталось крепко подорвано. Сегодня мы имеем достаточно ясное представление о том, чего ради затевался “Рашагейт”. Его целью было сформировать в лагере демократов прочную поддержку опосредованной войны с Россией. Уловка заключалась в том, чтобы увязать этот проект с политическим вихрем, который поднял своим появлением Дональд Трамп. Трюк сработал безотказно. Армия либералов, одержимых президентом России Владимиром Путиным ничуть не меньше, чем самим Трампом, никуда не делась и поныне.
“Рашагейт” стал классической операцией психологической войны. В ее основе лежал старый пропагандистский прием — ложное сопоставление, чтобы закрепить внушенную мысль о том, что Путин и Россия якобы неразрывно связаны с правым популизмом, который тогда набирал обороты среди американских избирателей. Организаторам “Рашагейта” претил реалистический внешнеполитический курс, которого в Европе придерживались такие политики, как президент Барак Обама и бывший канцлер Германии Ангела Меркель. “Очевидно, — заявил Обама в марте 2014 года, после присоединения Крыма к России, — что не следует доводить дело до настоящей войны с Россией. Украинцы этого не хотят. И никто не хочет”.
Но Обама ошибался: некоторые как раз хотели — еще как. В их стане оказалась его бывший госсекретарь Хиллари Клинтон. Однако прежде чем пойти на обострение, им потребовалось создать прочную общественную опору.
В 2016 году предвыборный штаб Клинтон мог выбрать для нападок на Трампа множество других тем. Но сегодня, оглядываясь назад, становится понятно, почему выбор пал именно на досье Стила. С юридической точки зрения, “Рашагейту” ничего не светило: его оторванность от реальности с самого начала низвела шансы на успех в суде до призрачных. Но как пропагандистский инструмент он сработал прекрасно. Когда администрация Обамы проявляла сдержанность в вопросе Крыма, мало кто из демократов ее критиковал. Напротив, многие усмотрели в этом признак возвращения к рациональной и взвешенной внешней политике после перегибов эпохи Джорджа Буша-младшего. После “Рашагейта” уже ни один президент-демократ не мог позволить себе подобного реализма — не всполошив одержимых Россией либералов.
И вот накануне промежуточных выборов в ноябре мы видим новую попытку воскресить призрак “Рашагейта”. Что характерно, началась она в том же городе, в чьих недрах зародилось досье Стила, — в Лондоне. Новый премьер-министр Великобритании Энди Бернем заявил в популярном политическом подкасте, будто Россия вмешивалась в референдум о выходе Лондона из Европейского союза. Это прямо противоречило выводам расследований, проведенных вскоре после голосования. Заявление оказалось настолько громким, что глава британской службы контрразведки МИ-5 счел необходимым сбавить тон и преуменьшить масштабы сказанного Бернема — хотя и не опровергнуть его полностью. Зачем же Бернему понадобилось раздувать давно остывшие угли? Подсказка появилась в последующие дни.
Примерно в то же время, когда интервью Бернема отправилось гулять по Сети, посыпались сообщения о том, что Украина ударила по объекту компании “Яндекс” в Москве. “Яндекс” — российский интернет-гигант, примерный аналог американского Google. Вскоре после удара чешский депутат Европарламента опубликовал сомнительный график, согласно которому после атаки на “Яндекс” якобы рухнула активность учетных записей “Альтернативы для Германии”. Никаких источников при этом не приводилось, а сам график выглядел словно порождение нейросети. Более того, на нем были представлены данные по 15 октября, хотя сам пост был опубликован всего 11 октября. Скандал оказался настолько громким, что даже Би-би-си нехотя пришлось признать: это явный вброс. Однако до этого ведущие специалисты по внешней политике, включая небезызвестного Иэна Бреммера из аналитической компании Eurasia Group, — да и сам Зеленский — успели поддержать версию о том, что удар по “Яндексу” отключил учетные записи "российской пропаганды".
Какое заманчивое объяснение для рядового либерала, завсегдатая X! Смену тона в политической дискуссии в интернете за последние годы зачастую объясняют тем, что платформу перекупил Илон Маск, превратив в площадку для открытых политических споров. Но налицо и отход от догм либерального прогрессизма эпохи Обамы. Для многих представителей левого лагеря этот сдвиг оказался нестерпимым: на их глазах некогда господствовавшие взгляды стали вызывать откровенные насмешки и стали чем-то зазорным. Люди, еще недавно слывшие носителями “правильных” взглядов и политическими “авторитетами”, всего за три избирательных цикла превратились в предмет шуток — вместе со своим мировоззрением. Только представьте себе: теперь они могут списать эту пренеприятнейшую для себя перемену на российских ботов, которых можно вырубить одним метким ударом украинского беспилотника!
За несколько недель до заявлений Бернема и шумихи вокруг “Яндекса” уже предпринимались попытки выявить новые финансовые связи между администрацией Трампа и Кремлем. Судя по всему, самое перспективное направление для рупоров нового “Рашагейта” — Республика Сербская, политическое образование с сербским большинством в составе Боснии и Герцеговины. В последнее время издания вроде The New York Times и Financial Times выдали целую вереницу материалов о высокопоставленных представителях Белого дома, которые работают в вашингтонских лоббистских компаниях и якобы представляют интересы Республики Сербской. Сейчас это политическое образование мирится с практически карикатурными ограничениями, навязанными Европейским союзом: по сути, назначенный ЕС судья волен отменять политические решения демократически избранного правительства. Однако вместо того, чтобы разбираться в реальном положении дел, либеральные издания зациклились на “пророссийской” позиции руководства Республики Сербской.
Падким на всякие домыслы обозревателям представилась возможность плести самые замысловатые теории заговора. Так, “выяснилось,” что правительство Республики Сербской на самом деле не добивается большей политической самостоятельности, а лишь служит прикрытием для кремлевского влияния, действуя в Вашингтоне как ставленники Путина.
Этот новоявленный интерес к Балканам продолжает недавние инициативы республиканца Джо Уилсона, конгрессмена от Южной Каролины, который внес на рассмотрение законопроект, направленный против самой Сербии, которая подается ни много ни мало как марионетка России и, что характерно, Китая. Ранее Уилсон уже пытался представить в этой роли и Грузию, внеся соответствующий законопроект в 2025 году. Уилсон и иже с ним понимают: чтобы не дать затухнуть антипутинскому политическому спектаклю, после завершения конфликта на Украине предстоит найти новые мишени.
К делу подключаются и израильтяне. В последние месяцы в интернете все чаще можно наблюдать, как сторонники Израиля возлагают на Россию вину за самые разные беды и злоключения. Показательный пример — недавний разворот журналистки, блогерши, политической активистки и ярой трампистки Лоры Лумер: еще недавно она клеймила Зеленского диктатором, а теперь превозносит как героя. Вне всяких сомнений, этот поворот отчасти диктуется откровенно разочаровывающими результатами войны с Ираном. Москва и Тегеран — близкие партнеры, поэтому сторонникам Израиля явно кажется, что объединение этих конфликтов в единую геополитическую картину принесет выгоду.
Сам премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху попытался преподнести удар по “Яндексу” как доказательство того, что Кремль якобы руководит сетями ботов, которые осаждают Израиль и разжигают антисемитизм по всему миру. Если судить по этим признакам, то даже если третья мировая война еще не началась, ждать ее, быть может, осталось недолго: конфликты по всему миру увязываются друг с другом все теснее и получают общее идеологическое обоснование.
Все указывает на то, что после промежуточных выборов последует вторая попытка раскрутить “Рашагейт”. Непосредственной целью, несомненно, станет укрепление поддержки опосредованной войны на Украине. Однако более дальновидные серые кардиналы наверняка понимают: положение украинских войск на фронте безнадежно и к моменту ухода Трампа с поста президента конфликт едва ли будет продолжаться с нынешней интенсивностью. Поэтому они ищут новые возможности для дальнейшего нажима на Россию — на Балканах, в Закавказье, где угодно, лишь бы можно с той или иной степенью правдоподобия заявить о присутствии кремлевского влияния.
Наберет ли новый “Рашагейт” такую же силу, как первый? Едва ли: политическая борьба, особенно в Америке, любит новизну. Однако повторное раздувание этой темы в некоторой степени поможет демократам, особенно с учетом того, насколько изменилось геополитическое положение США с 2016 года.
Очевидный факт в том, что после конфликта на Украине и войны в Иране глобальное влияние Америки стремительно слабеет. К концу президентского срока Трампа от прежней возможности сверхдержавы демонстрировать силу за рубежом может остаться лишь бледная тень. Перед США открываются два пути. Первый — признать, что однополярный мир остался в прошлом, и приспособиться к новой реальности, воспользовавшись по максимуму оставшейся мощью и влиянием. Второй — выбрать “британский путь”: упорно делать вид, будто империя по-прежнему существует, и продолжать вмешиваться в дела других государств, даже несмотря на то, что ваше собственная страна гниет изнутри.
Поэтому неудивительно, что и первый, и второй “Рашагейты” зародились в Лондоне. Великобритания пытается увлечь США по тому же губительному пути, которым пошла лондонская внешнеполитическая элита после распада Британской империи. Вопрос лишь в том, последуют ли американцы за ней — в пропасть.
