Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Благодаря протестам школьников в центре президентских дебатов во Франции оказались фундаментальные вопросы: будущее молодежи и реформа образования, пишет Le Monde. Кандидатам предстоит решить: как преодолеть разрыв между богатыми и бедными, привлечь больше учителей и создать жизнеспособную систему распределения в вузы.
Филипп Бернар (Philippe Bernard)
Протестное движение призвано заставить кандидатов в Елисейский дворец заняться ключевыми для страны вопросами — будущим молодежи и тем, как улучшить систему образования, — отмечает обозреватель "Le Monde" Филипп Бернар.
В тревожной атмосфере последних событий есть и позитивная нота: меньше чем за полгода до президентских выборов благодаря школьникам в центре публичных дебатов оказались фундаментальные для страны вопросы. Вместо ложных путей, которые стремятся навязать ультраправые — вроде охоты на иностранцев или национализма, — обсуждаются проблемы молодежи и способы улучшить систему образования. От этих тем зависит наше общее будущее — как в социальном, так и в экономическом и политическом плане.
Школьные протесты — непременный этап социализации молодых французов — начался, как и в 2018 году, не в "буржуазных" лицеях, а в обделенных вниманием лицеях Валь-де-Марн и Сен-Сен-Дени. Уже сам этот факт опровергает стереотипы об индивидуализме молодежи и апатии народных кварталов. Абделькадер Абдеррахман — ученик выпускного класса лицея Сент-Экзюпери в Кретее. Именно там 18 сентября начались протесты. В опубликованном 26 октября в Libération очерке он говорит о профсоюзной борьбе, в которой вырос, — борьбе его отца.
Движение не стремится осудить какую-то реформу — оно требует права на качественное образование, открывающее лучшее будущее, иными словами, добивается соблюдения попранного обещания меритократии. Протесты так трудно погасить потому, что гнев и страхи, которые подпитываются нарастающими угрозами (войны, расизм, нестабильность в сфере труда, искусственный интеллект и т. д.), долго игнорировались властью. Эта власть оторвана от реальности народных кварталов: она скорее склонна отождествлять школьников с погромщиками и внушать, что Жан-Люк Меланшон дергает за ниточки, чем давать ответы.
Французское зло
Но есть и другая причина. Требования учеников вскрывают глубоко укоренившийся во Франции недуг — в том, что постоянно провозглашаемое республиканское обещание равенства на деле попирается. Это подтверждают международные сравнения. Во французских школах социальное происхождение влияет на учебу и успехи сильнее, чем в большинстве развитых стран. Этот скандал давно требовал решительной долгосрочной политики. Но за последние десять лет сменилось восемь министров образования, и каждый по-своему пытался заявить о себе.
Школьники выступают против системы распределения выпускников в вузы под названием Parcoursup. Она усиливает их тревогу за будущее и символизирует социальный отбор. На самом деле по сравнению с прежней системой ("кто первый пришел — того и место", вплоть до жеребьевки) эта платформа — относительный прогресс. Выбор направлений расширился, удалось ввести квоту для стипендиатов — правда, плохо соблюдаемую. А за "слепым алгоритмом" на деле стоит работа тысяч университетских преподавателей: на наиболее востребованных направлениях именно они выбирают выпускников бакалавриата.
Система непрозрачна и зашла в тупик — и это ничем не оправдано. Она требует глубокой реформы, о которой уже объявлено. Число мест в высшей школе пора наконец привести в соответствие с демографией. Но позволять думать, что любой выпускник может поступить куда угодно, — демагогия, и она поощряет расточительство. Между тем сегодня лишь 40% тех, кто поступил на бакалавриат, получают диплом. Так что "упразднить" Parcoursup, не предложив ничего взамен, как предлагает Жан-Люк Меланшон, — не решение. Благодаря школьным протестам президентская кампания началась с реальных проблем страны, но чтобы их решить, лозунгов недостаточно.
Сложное уравнение
Лицемерие, которое предполагает, что в некоторых направлениях высшего образования не существует конкурса, больше недопустимо. Но и лицемерие, утверждающее, что ко всем ученикам и студентам относятся одинаково, тоже должно осуждаться. Причин две. Во-первых, профессиональному и технологическому обучению — при всей его важности — уделяется мало внимания: на слушателя престижных подготовительных курсов государство тратит втрое больше, чем на студента университета. Во-вторых, лицеи бедных кварталов во всех отношениях обеспечены хуже центральных.
Там сосредоточены наименее опытные и более уязвимые учителя, уроки чаще пропадают и реже заменяются, а выбор специализаций и учебных заведений уже. Разрыв между Парижем и Сен-Сен-Дени, проанализированный экономистом Юсефом Суиди из Института публичной политики, более или менее существует по всей Франции. Его нужно преодолеть.
Уравнение сложное, потому что оно затрагивает один из оплотов национального образования — "национальное движение" учителей средней школы. Оно задумывалось, чтобы равномерно распределять преподавателей по всей стране. Но система дала сбой: она усугубляет кризис привлекательности профессии и способствует тому, что начинающие учителя скапливаются в бедных кварталах, откуда уходят более опытные.
Эти отступления от принципа равенства в школе можно исправить. Прежде всего — масштабная программа помощи в информировании о направлениях и в профориентации: это главный фактор несправедливости. Далее — усиление политики "давать больше тем учебным заведениям, у кого меньше". Кроме того, Сен-Сен-Дени следует включить в Парижский учебный округ, увеличить число должностей с действительно привлекательными условиями в проблемных школах и обязать частный сектор обеспечивать социальное разнообразие. Кандидатов в президенты следует оценивать и по тому, готовы ли они дать ответы на эти ключевые вопросы.
