В дебатах перед вторым туром выборов был момент, когда можно было улыбнуться. Как сказала Марин Ле Пен, «в любом случае, Францией будет руководить женщина, я или Ангела Меркель». Улыбнуться, потому что это полная чушь. Как для Эммануэля Макрона, так и для его предшественников Франсуа Олланда и Николя Саркози. Как известно, в последние десять лет считается хорошим тоном говорить о подчинении Франции Германии. Такие обвинения в предательстве родины впервые возникли с появлением «Меркози» (образ президента Саркози в подчинении у новой канцлерин) и упреков в адрес Олланда, который, как не постеснялась заявить Марин Ле Пен в Европейском парламенте в конце 2015 года, является лишь «вице-канцлером французской провинции».


Как бы то ни было, необычайный подъем немецкой экономики придал Берлину невероятные силы и значимость на международной и европейской арене. Активность Саркози и отход Олланда (чрезмерные в обоих случаях) создали образ неспособной меняться Франции, что было особенно заметно на фоне соседней Германии, которая прописала себе горькую пилюлю реформ при Герхарде Шредере, а затем пожинала их плоды при Ангеле Меркель. Все это так. Только, если присмотреться внимательнее, отдаление Франции от Европы началось еще при Жаке Шираке с бесконтрольным расширением, проигранным референдумом о европейской конституции и нарушенными правилами еврозоны.


Валютный союз


Последние десять лет французские идеи медленно возвращаются на первый план, как было видно в подходе к урегулированию кризиса евро. Во время краха банка Lehman Brothers в 2008 году и кризиса в Греции в 2010 году Николя Саркози вместе с главой ЕЦБ Жаном-Клодом Трише (Jean-Claude Trichet) увидел в происходившем системную угрозу и призвал к решительным действиям, тогда как Ангела Меркель хотела пустить все на самотек. Наконец, Франсуа Олланду принадлежит немаловажная роль в спасении Греции и формировании столь значимого банковского союза. У антифранцузской риторики есть пределы. Все проводилось в согласии с ЕЦБ под руководством Марио Драги.


В целом евро — французская идея, опирающаяся на немецкие концепции (баланс бюджета, отсутствие солидарности, борьба с инфляцией) — не смог выдержать удар. Потому что времена изменились, и не все европейцы — немцы. За десять лет правила Маастрихта были переписаны на «французский» манер. Немцы пошли на множество уступок, позволили ЕЦБ запустить печатный станок и провести финансовые трансферы.


У маленькой информационной игры вокруг вечного противопоставления Франции и Германии (абсурдная дискредитация первой, избыточное прославление второй) есть лишь одно последствие: она мешает двум странам, которым история и география предопределили общую судьбу, продвигаться вперед. Макрон подчеркивал, что будет работать не против Ангелы Меркель, а вместе с ней. Ведь это совершенно необходимо. Нужно довести до конца валютный союз. В любом случае, сделать что-то вряд ли получится до намеченных на осень выборов в Германии. До того момента у президента Макрона будет достаточно времени, чтобы провести первые реформы и доказать, что Франция достойна доверия. Тогда ему будет проще убедить Берлин в необходимости дальнейшего укрепления еврозоны.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.