Сейчас американские правоохранительные органы пытаются установить манипуляции России во время выборов 2016 года, однако сам Вашингтон всячески стремится свергнуть президента Венесуэлы Николаса Мадуро. То есть, вмешательство абсолютно недопустимо на территории США, но совершенно оправдано, когда у руля стоит сама Америка? Именно к такому выводу подталкивает нас история российских выборов 1996 года. Тогда Вашингтон с союзниками пустили в ход все влияние, чтобы спасти больного и дискредитировавшего себя президента… во имя демократии.

Сегодня Россия, как утверждается, вмешивается в политическую жизнь большинства западных стран. Президент Франции Эммануэль Макрон считает, что движение «желтых жилетов» отчасти представляет собой попытку «иностранной державы» вывести из равновесия ситуацию в стране. Но всем и так прекрасно понятно, что он говорит о России. В Каталонии появилось масштабное сепаратистское движение? Виновата Россия. Британцы проголосовали за выход из ЕС в 2016 году? И тут Россия. Хиллари Клинтон проиграла на выборах президента США в 2016 году? И снова Россия. Сама мысль о том, что иностранное государство пытается как-то повлиять на ход политических процессов, вызывает возмущение американских СМИ и властных кругов. Все это даже привело к началу расследования о возможном сговоре президента Дональда Трампа с Москвой.

«Приравнять полицейских к преступникам»

Только вот сам Вашингтон далеко не всегда проявлял такое уважение к суверенитету других государств, как можно было бы подумать, глядя на его нынешнее смятение. «ЦРУ манипулировало выборами в Италии в 1940-х годах и в Германии в 1950-х годах. Помимо вмешательства в выборы, оно также тайно свергло избранное руководство Ирана и Гватемалы в 1950-х годах», — признает бывший сотрудник Госдепа Томас Мелиа (Thomas Melia). Однако все это было в период холодной войны, сразу же добавляет он. А после падения берлинской стены российские и американские вмешательства не были «нравственно эквивалентны». Дело в том, что Вашингтон создает «программы для укрепления демократических процессов за границей (без прицела на какой-то конкретный результат на выборах)». Москва же «манипулирует выборами в другой стране, чтобы посеять хаос, подорвать доверие общественности к политической системе и нанести удар по социальной стабильности». Ставить их на один уровень было бы то же самое, что «приравнять полицейских к преступникам лишь под тем предлогом, что и те, и другие носят револьверы», — добавляет Стивен Холл (Stephen Hall), который некогда занимался российскими программами в ЦРУ. Операция по свержению президента Венесуэлы Николаса Мадуро становится прекрасным примером такой логики: продвижение «демократии» американцами, поддержка «диктатора» русскими. Тем не менее переизбрание Бориса Ельцина в 1996 году представляет ситуацию в несколько ином свете.

Когда Борис Ельцин заявил в феврале 1996 года, что собирается побороться за второй срок, шансов на победу у него было немного. Его политическое движение «Наш дом — Россия», набрало всего 10% на декабрьских парламентских выборах. Компартия Геннадия Зюганова стала первым политическим движением страны, получив почти четверть голосов в Думе (157 кресел против всего 42 в предыдущем созыве). Рейтинги Ельцина, который в октябре предстал на экранах в синем спортивном костюме и на больничной коляске, не превышали 3%. Как бы то ни было, 3 июля он победил соперника во втором туре с результатом почти в 54% голосов. Так, что же произошло за этот период?

Вышедшая в 2003 году комедия «Проект «Ельцин» Роджера Споттисвуда (Roger Spottiswoode) увековечила в глазах широкой аудитории роль теневых американских советников в политическом спасении президента Ельцина, а также привлекла внимание к самым пикантным аспектам всей ситуации. Эта голливудская картина рассказывает о приключениях трех настоящих политтехнологов (Джордж Гортон, Дик Дреснер и Джой Шумейт), которые прибыли в Москву по приглашению члена ельцинской команды, чтобы научить русских методикам, позволившим им в 1991 году добиться избрания сенатора-республиканца Питера Уилсона (Peter Wilson) на пост губернатора Калифорнии. На протяжении всего фильма получившие чемоданы с банкнотами специалисты приводят в порядок кампанию президента-кандидата с помощью опросов, качественных исследований (проверка реакции группы слушателей в реальном времени) и черного пиара (телевизионные ролики с целью дискредитировать соперника). В ход идут даже найденные в архивах видеозаписи жгущих церкви большевиков. «Первое и главное: нам удалось создать ощущение угрозы возвращения коммунизма со всеми атрибутами: очереди, нехватка алкоголя, сигарет и мыла. Сейчас многие уже не представляют, как такое может быть, а тогда все было свежо в памяти. "Голосуй, а то проиграешь!", "Не дай Бог!", "Купи еды в последний раз!" — эти слоганы сработали», — как-то рассказал в интервью «Би-Би-Си» бывший сотрудник избирательного штаба Ельцина.

«Мы надеемся, что российский народ проголосует за будущее»

Задолго до выхода фильма, практически сразу после объявления результатов, американский журнал «Тайм» опубликовал «Тайную историю о том, как американские советники помогли Ельцину победить». На передовице номера появилась знаменитая карикатура, на которой избранный президент держит под мышкой американский флаг. Рассказав обо всем прессе, американские политтехнологи, видимо, стремились подчеркнуть свои достижения (в этом было заинтересовано и окружение Ельцина). Можно с уверенностью сказать (в «Проекте «Ельцин» это не упоминается), что их отчеты дошли до Белого дома через Ричарда Морриса (Richard Morris), который был политическим наставником Билла Клинтона (пока не предал его) и близким другом Дреснера. Президент США жадно проглотил полученные из первых рук сведения, поскольку вбил себе в голову, что ему нужно нашептывать советы российскому коллеге. «Во время этих выборов нам нужно чаще звонить и разговаривать, — предложил он в телефонной беседе при том, что в тот момент на кону стояло и его собственное президентское кресло. — Если у вас возникнет необходимость позвонить, надеюсь, вы сделаете это в любой момент».

Прямое вмешательство в российский избирательный процесс достигло такого уровня, что стало беспокоить чиновников Госдепа. «(Они) говорили, что нам следует работать с любым победителем выборов, — вспоминает Моррис. — "Не стоит так вмешиваться", — говорили они. Клинтон отвечал: "Идите к черту, я кладу все яйца в ельцинскую корзину". Он решил отбросить осторожность. Быть агрессивным, глубоко вовлеченным. Активно поддерживать одну сторону и поставить все на одну лошадь».

Чтобы понять картину этих выборов, не обязательно отслеживать теневых советников: поддержка западных столиц проявляется и измеряется в долларах. От Вашингтона до Берлина, весь Запад вложился в отношения, из которых намеревался извлечь максимальную выгоду, и не собирался идти на риск смены партнера. Премьер министр Франции Ален Жюппе отправился в Москву 14 февраля, в день объявления кандидатуры Ельцина. В ходе визита он выразил надежду на то, что избирательная кампания «даст возможность проявить все достижения политики реформ президента Ельцина».

По его стопам пошел и канцлер Гельмут Коль, для которого этот визит стал вторым за пять месяцев. Поддержка Ельцина стоила ему недовольных откликов немецкой прессы. «Нет сомнений, что с ним (Зюгановым) у нас будет больше трудностей, чем с Ельциным, настоящим другом Германии», — заявил он за несколько недель до того в телевизионном интервью. Во время поездки в Москву он назвал Ельцина «абсолютно надежным партнером, который всегда выполняет свои обязательства», намекая тем самым на вывод советских войск из Восточной Германии после объединения. «Мы надеемся, что российский народ проголосует за будущее», — заявил Клинтон 20 апреля в Москве, где ему было сложно скрывать, что он выступает за уходящего президента, несмотря на обещание «уважать решение» избирателей.

Займ от МВФ

Спасение Бориса Ельцина стало главным способом удержать Россию на «пути реформ»: речь шла о продолжении приватизаций, политики финансовой стабилизации и открытости к иностранным инвестициям. Такие цели оправдывали любой обман, в том числе представление победы Ельцина как залога продолжения движения к демократии в противовес угрозе скачка назад в тоталитарный коммунизм. И неважно, что это человек, который в 1991 году забрался на танк в знак борьбы с (неудавшимся) армейским путчем, отправил в 1993 году бронетехнику против парламента, привык руководить страной указами и устроил на редкость кровавую войну в Чечне.

Экономические результаты ельцинской власти тоже оказались катастрофическими. Мафиозные группы боролись на улицах за остатки советской промышленности. Пенсий едва хватало, чтобы свести концы с концами (если государство вообще их выплачивало). Если президент собирался рассчитывать на победу, ему были нужны деньги, и быстро. Когда он заявил в феврале об участии в выборах, то пообещал вместе с этим выделить 2,8 миллиарда долларов на погашение задержек по зарплатам госслужащим. Во время телефонного разговора с Клинтоном 21 февраля он попросил того воспользоваться влиянием на МВФ, чтобы тот выделил чуть большую сумму, от 9 до 13 миллиардов долларов, для решения социальных проблем и помощи народу в важный предвыборный период. «Я посмотрю, что можно сделать», — ответил ему президент США.

Два дня спустя гендиректор МВФ Мишель Камдессю (Michel Camdessus) сообщил о выделении России кредита в 10,2 миллиарда долларов, в том числе 4 миллиардов за первый год. «Это может быть воспринято и будет воспринято некоторыми как ставка на Ельцина или растрата средств. Тем не менее это наилучшее, что сегодня можно сделать для процветания всего мира», — сказал он приглашенным к нему в кабинет журналистам «Нью-Йорк Таймс». В свою очередь пресс-секретарь МВФ выдал странное утверждение о том, что «отказ от предоставления займа означал бы вмешательство на политическом поле, поддержку другого, малопонятного решения». Иначе говоря, настоящим иностранным вмешательством стало бы решение… позволить коммунизму победить.

29 апреля Россия получила от Парижского клуба отсрочку в 25 лет по выплате 40 миллиардов внешнего долга. Четыре дня спустя Всемирный банк дал ей кредит в 200 миллионов долларов для поддержки госслужб. Даже самые большие сторонники перестройки морщились при виде столь грубых шагов. «Если бы Борис Ельцин потребовал себе Луну, ему бы ее тоже дали», — иронизировала корреспондент «Либерасьон» в Москве (22 февраля 1996 года).

Оставалась такая проблема: как помочь кандидату, не сделав его при этом своим должником в глазах общественности? Вопрос встал тем острее, что расширение НАТО стало унижением, которого Ельцин был просто не в силах избежать. «Предусмотрены лишь консультации с членами "Партнерства ради мира", но все останется в частном порядке», — заверил его Клинтон, который был готов не привлекать внимание к вопросу, однако не собирался ни в чем отступать от поставленных целей.

3 июля на Ельцина, который победил Зюганова во втором туре, обрушился поток теплых поздравлений из западных столиц. «Россия прошла исторический этап, повернувшись спиной к тоталитарной истории, — с энтузиазмом писал "Тайм" 15 июля. — Демократия победила, а вместе с ней — современные избирательные инструменты, в том числе и хорошо знакомые американцам обман и ловушки. Эти методы сложно назвать похвальными, в отличие от результата, которого они помогли достичь».

Другими словами, «продвижение демократии», как говорил Томас Мелиа, еще никогда не было так тесно связано со спасением одного человека. Хотя Вашингтон действительно поспособствовал «социальной стабильности» страны содействием переизбранию Ельцина, тем самым он укрепил общество, в котором царило страшное неравенство. Как ни парадоксально, эти оказавшиеся под сильнейшим западным давлением выборы надолго очернили саму идею демократии в России, поскольку подорвали доверие общественности к политической системе. А некий Владимир Путин, которого Ельцин назначил премьером, а затем оставил вместо себя в 1999 году, до сих пор остается в Кремле.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.