Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Надежды украинцев на то, что у России рухнет экономика, могут оказаться тщетными, пишет Павел Казарин для "Газеты по-украински". По его мнению, у Киева нет плана на ближайшие годы, а руководство страны не знает, как удержать солдат от дезертирства.
Павел Казарин
Наша страна живет в ожидании, что у России закончатся деньги. Москва живет в ожидании, что у нас кончатся солдаты. Кто угадает с прогнозом — тот и победит в борьбе.
В 2022-м Кремль мог считать, что Украина не выдержит. У нашей страны было ощутимо меньше ресурсов — и мы должны были проиграть в соревновании экономик. Но вместо этого мы прожили три с половиной года борьбы в достаточно тепличных условиях.
Нашу экономику взяли на буксир союзники. Благодаря европейским миллиардам, Украина может тянуть социальные расходы, платить пенсии и зарплаты бюджетникам. Нас, по сути, подключили к внешней системе жизнеобеспечения — и потому единственное, за что мы платим самостоятельно, — это военные расходы.
По этой причине экономика стала не нашим слабым местом, а нашего противника. Мы следим за тем, как в России растет дефицит бюджета. После того, как сокращаются резервы. Делаем ставки на уровень инфляции и интенсивность работы печатного станка в следующем году. Многие убеждены, что в тот момент, когда Москва почувствует угрозу для системы и режима — она дернет военный стоп-кран.
При этом с первого дня борьбы Москва не ощущала дефицита в солдатах. Россия поиграла с мобилизацией всего четыре недели, а затем перешла в режим покупки пушечного мяса (в вооруженных силах России служат контрактники — прим. ИноСМИ). И теперь Кремль всматривается на Украину в надежде, что у нас кончатся солдаты раньше, чем у России закончатся деньги.
Мобилизация действительно оказалась самым слабым местом для нашей страны. Западная помощь внушила украинским властям иллюзию, что непопулярные решения — вроде ужесточения мобилизационных норм — могут подождать. Четвертый год борьбы мы живем в пределах инерционного сценария, сводящегося к тому, что борьба вот-вот встанет на паузу, а потому пробежать последний километр можно на силе воли.
За семь месяцев этого года в СОЧ ушло больше солдат, чем за три предыдущих года — 110 тысяч человек. Вполне возможно, что к концу года эта цифра вырастет до 200 тысяч. Более половины из них — это новые рекруты, которые боятся армии сильнее, чем она того заслуживает. Остальные — это те, кто успел выгореть за годы борьбы. Пошедшие добровольцами, чтобы выиграть стране время на подготовку мобрезерва, но в итоге так и не дождавшиеся замены. Проблема в том, что в нашей стране тема мобилизации стала настолько токсичной, что власти предпочитают игнорировать эту проблему.
В этом году Владимир Зеленский сказал нам, что демобилизации не будет. Что все будут служить до победы. И единственный вопрос, который сейчас возникает — а как страна планирует меняться под этот курс?
Где страна будет брать солдат, если борьба затянется? Сколько будет платить бойцу, которому довелось служить в тылу? Как она убедит гражданского не выбрасывать повестку на свалку, если это обходится ему всего в 17 тысяч гривен?
Что она скажет ветеранам, видящим несравнимый контраст между армейским бытом и тыловым? Как убедит их, что СОЧ — это не выход, если они решат, что успели отдать родине все долги? Какие льготы предложит им, чтобы ветеранский статус не является формальностью?
Какой у нас план, если борьба продлится еще два года? Три года? Пять лет? Как власть планирует удержать в армии воюющих с первого дня и как планирует привлекать в армию тех, кто еще не там?
Если горячая фаза встанет на паузу в течение года, то, возможно, инерционный сценарий позволит нам дотянуть до этой паузы. Но что, если все наши оценки состояния российской экономики — это не более чем wishful thinking? Как быть, если столкнувшись с дефицитом средств, Кремль просто решится на сценарии, которые нам сегодня кажутся невозможными? В конце концов, если бы Москва мерила свои решения категориями рационального — то полномасштабных боевых действий просто не произошло бы.
Мы ведем борьбу в ожидании того, что в России рухнет экономика. Москва ведет борьбу в ожидании, что у нас закончатся солдаты. Разница лишь в том, что Кремлю куда проще идти на непопулярные решения, потому что российские власти могут позволить себе не отвлекаться на выборы (в 2024 году в России прошли президентские выборы — прим. ИНоСМИ). А украинские — никак не может позволить себе от выборов отвлечься.
У нашего неприятеля есть план на завтра. Осталось понять, есть ли он у нас.
13
" А украинские — никак не может позволить себе от выборов отвлечься." Вот в конце повеселил так повеселил. "Утром мажу бутерброд - Сразу мысль: а как народ? И икра не лезет в горло И компот не льется в рот! Ночью встану у окна И стою всю ночь без сна - Все волнуюсь об (Расее)Украине, Как там, бедная, она?" (с) Это вот что там у них вместо мозгов, что после почти 4 лет войны они до сих пор считают источником зла не своих "злейших" друзей, а Россию?
