Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Россия до последнего была привержена концепции общеевропейской безопасности и предостерегала НАТО от расширения на восток, пишет профессор Дисен на платформе Substack. Доводы Москвы надменно проигнорировали — в итоге расколотая Европа лишилась своего процветания, безопасности и значимости в мире. Изменить курс мешает невежество и лицемерие западной элиты.
Гленн Диcен (Glenn Diesen)
Международная система времен холодной войны формировалась в условиях крайнего антагонизма. Два центра силы с несовместимыми идеологиями опирались на неослабную напряженность в отношениях между соперничающими военными альянсами, жесткую внутриблоковую дисциплину и зависимость союзников в плане безопасности. Без иных центров силы или идеологических компромиссов проигрыш одного неизбежно оборачивался победой другого. Тем не менее, из-за угрозы ядерной войны были стимулы для ослабления соперничества и преодоления блоковой политики по принципу “кто кого”.
Фундамент общеевропейской архитектуры безопасности, призванной смягчить соперничество в сфере безопасности, заложили Хельсинкские соглашения 1975 года, установившие общие правила игры в Европе и для капиталистического Запада, и для коммунистического Востока. Последующее укрепление доверия вдохновило Горбачева на “новое мышление” и его голлистскую концепцию Общего европейского дома, чтобы сплотить континент.
В своей знаменитой речи в ООН в декабре 1988 года Горбачев объявил, что Советский Союз сократит свои вооруженные силы на 500 тысяч солдат, а еще 50 тысяч будут выведены с территории союзников по Варшавскому договору. В ноябре 1989 года Москва не стала вмешиваться, когда Берлинская стена рухнула. В декабре 1989 года Горбачев и Буш встретились на Мальте и провозгласили окончание холодной войны.
В ноябре 1990 года была подписана Парижская хартия для новой Европы — соглашение, основанное на принципах Хельсинкских соглашений. Хартия заложила основу новой, всеобъемлющей общеевропейской безопасности, признав принцип отказа от разделения Европы и стремление к неделимой безопасности (безопасность для всех или ни для кого):
“С прекращением раскола Европы мы будем стремиться придать новое качество нашим отношениям в сфере безопасности при полном уважении сохраняющейся за каждым свободы выбора в этой области. Безопасность неделима, и безопасность каждого государства-участника неразрывно связана с безопасностью всех остальных”.
В 1994 году на основе Хельсинкских соглашений (1975) и Парижской хартии для новой Европы (1990) был создан всеобъемлющий общеевропейский институт безопасности в рамках Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ). Бухарестский документ ОБСЕ от декабря 1994 года подтвердил:
“Государства-участники по-прежнему убеждены в том, что безопасность неделима и что безопасность каждого из них неразрывно связана с безопасностью всех других государств участников. Они не будут укреплять свою безопасность за счет безопасности других государств. Они будут обеспечивать собственные интересы безопасности в соответствии с общими усилиями по упрочению безопасности и стабильности в регионе СБСЕ и за его пределами”.
Расширение НАТО свело на нет общеевропейскую безопасность
Однако безопасность Европы вступила в прямое противоречие с притязаниями Америки на глобальную гегемонию. Как метко сказал Шарль де Голль, НАТО служила инструментом превосходства США на другом берегу Атлантики. Сохранение и расширение НАТО служило именно этой цели, поскольку США могли закрепить слабость России, а возобновление напряженности гарантировало бы, что зависимость Европы в сфере безопасности обернется экономической сговорчивостью и политической покорностью.
Какое вообще может быть соперничество в сфере безопасности, если есть ярко выраженный гегемон? Решение о расширении НАТО аннулировало общеевропейские соглашения по безопасности: континент был разделен заново, а неделимая безопасность — упразднена из-за расширения безопасности НАТО за счет российской. Министр обороны США Уильям Перри даже подумывал об отставке в знак протеста против расширения НАТО. Перри также утверждал, что его коллеги из администрации Клинтона признавали, что расширение НАТО перечеркнет мир с Россией, заключенный по окончании холодной войны. Однако возобладало мнение, что это не имеет значения, поскольку Россия сейчас слаба. Однако Джордж Кеннан, архитектор политики сдерживания США в отношении Советского Союза, в 1997 году задал риторический вопрос:
“Почему при всех обнадеживающих возможностях, открывшихся с окончанием холодной войны, отношения между Востоком и Западом должны быть сосредоточены на вопросе о том, кто с кем будет в союзе и, как следствие, против кого?”
НАТО постоянно называли “подстраховкой”, которая поможет справиться с Россией, если расширение альянса приведет к конфликтам. Госсекретарь Мадлен Олбрайт объяснила в апреле 1997 года: “На тот случай, если с Россией всё действительно пойдет не так, как мы надеемся, НАТО уже там”. В 1997 году тогдашний сенатор Джо Байден предрек, что вступление стран Прибалтики в НАТО вызовет “энергичную и враждебную” реакцию России. Однако тот же Байден заверил, что отчуждение России не имеет значения, поскольку у русских нет других партнеров. Предупреждения Москвы о том, что в ответ на расширение НАТО России придется обратить внимание на Китай, Байден лишь высмеял и даже в шутку посоветовал России заключить партнерство с Ираном, если союз с Китаем не принесет плодов.
Россия продолжала настаивать на создании Большой Европы
Когда стало очевидно, что экспансия НАТО сделает неактуальной всеобъемлющую ОБСЕ, президент Ельцин, а за ним и президент Путин начали изучать возможность вступления России в альянс. Запад холодно встретил обоих. Путин также попытался сделать Россию надежным партнером Америки в глобальной войне с терроризмом, но в ответ США спровоцировали очередной раунд расширения НАТО и “цветных революций” у российских рубежей.
В 2008 году Москва предложила создать новую общеевропейскую архитектуру безопасности. Западные государства выступили против этого, поскольку это ослабило бы главенство НАТО. В 2010 году Москва предложила запустить зону свободной торговли между ЕС и Россией для создания Большой Европы от Лиссабона до Владивостока — это принесло бы взаимные экономические выгоды и смягчило бы действующий формат европейской архитектуры безопасности по принципу “кто кого”. Однако все предложения по второму Хельсинкскому соглашению Запад проигнорировал — или даже отмел как коварную уловку, ведущую к расколу.
По словам бывшего директора ЦРУ Уильяма Бёрнса, Украина была “ярчайшей изо всех красных линий” для России, и вмешательство туда наверняка спровоцировало бы войну. Однако в феврале 2014 года НАТО поддержала государственный переворот в Киеве, чтобы втянуть Украину на свою орбиту. Как и предсказывал Бёрнс, из-за Украины вспыхнул конфликт. Минские соглашения могли урегулировать разногласия между НАТО и Россией, хотя страны альянса позже признали, что их целью было лишь выиграть время, чтобы вооружить Украину.
Крах общеевропейской безопасности
Горбачев заключил, что своей экспансией НАТО предала Хельсинкские соглашения, Парижскую хартию для новой Европы и ОБСЕ, заключавшиеся ради общеевропейской безопасности:
“Расширение блока на Восток разрушило европейский порядок безопасности, который был прописан в Хельсинском заключительном акте 1975 года. Это стало разворотом на 180 градусов, который увел нас в сторону от Парижской хартии 1990 года, призванной совместно со всеми европейскими государствами, наконец, оставить в прошлом холодную войну. Все предложения российской стороны, как, например, предложение Дмитрия Медведева сплотить силы и работать над новой архитектурой безопасности, были надменно проигнорированы. Результат видим мы сейчас”.
Путин согласился с анализом Горбачева:
Мы всё сделали неправильно, с первых шагов, мы не преодолели раскола Европы. 25 лет назад Берлинская стена пала, но раскол Европы не был преодолён, невидимые стены просто были передвинуты на восток. Это создало предпосылки для будущих взаимных упрёков, непонимания и кризисов.
Джордж Кеннан еще в 1998 году предсказал, что когда в результате натовской экспансии в итоге начнутся конфликты, альянс начнет превозносить себя как бастион против агрессивной России:
“Полагаю, это начало новой холодной войны… Хотя для нее не было никаких причин. Никто никому не угрожал. От этой экспансии отцы-основатели нашей страны переворачиваются в гробах... Разумеется, со стороны России последует ответ, и тогда сторонники расширения НАТО скажут: а мы вас всегда предупреждали, русские все такие — но это неверно”.
Предостеречь Запад от вполне предсказуемого краха европейской безопасности было невозможно — он попросту не слушал. Допускалась лишь одна-единственная трактовка: расширение НАТО — не что иное, как “европейская интеграция”, поскольку страны по соседству с Россией вынуждены отгораживаться от крупнейшего государства Европы. Между тем, было совершенно очевидно, что повторный раздел континента возродит пагубную логику холодной войны, а расколотая Европа лишится своего процветания, безопасности, стабильности и значимости в мире. Доводы против раскола на континенте неуклонно демонизируются как трансляция российской позиции и идеологическая диверсия. Малейшее отклонение от принципов НАТО чревато высокими репутационными потерями: инакомыслящих очерняют, затыкают им рот и “отменяют”. Таким образом, скорректировать курс мешает сочетание невежества и лицемерия западной политической и медийной элиты.
