Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Мюнхенская конференция доказала, что Европа потеряла себя, пишет BZ. Она рискует остаться наблюдателем в мире, где повестку формируют Россия, Китай и США. И неясно, сможет ли ЕС в ближайшие годы выбраться из отчаянного состояния, до которого блок сам себя довел.
Харальд Нойбер (Harald Neuber)
Китай, Соединенные Штаты и БРИКС активно формируют новый мировой порядок, а Европа только реагирует. Что это означает для будущего?
Недавно прошедшая 62-я Мюнхенская конференция по безопасности едва ли могла бы иметь более подходящее описание: "В процессе разрушения". То, что обсуждалось с 13 по 15 февраля 2026 года в отеле Bayerischer Hof, было не чем иным, как похоронами мирового порядка, который на протяжении десятилетий гарантировал Европе процветание и безопасность. Однако в то время как Китай, США и Россия вступают в новую эру с четкими представлениями, Европа стоит на обочине как обиженный зритель, неспособный понять, что караван давно ушел.
Конец того, что считалось само собой разумеющимся
В своей программной речи Фридрих Мерц высказал то, о чем многие догадывались, но никто не хотел слышать: прежнего миропорядка больше не существует. Канцлер указал на зависимости, упущения, необходимость Европе наконец стать независимой. Это была речь, в которой были точно диагностированы проблемы. Не хватало только лечения.
Именно в этом и заключается европейская дилемма: континент утратил умение мыслить стратегически. Тогда как крупные державы уже много лет систематически работают над укреплением своих позиций в новом мировом порядке, Европа если и реагирует, то чаще всего слишком поздно.
Долгосрочная перспектива Китая
Чтобы понять, что такое стратегическое терпение, достаточно взглянуть на Пекин. Когда в 2013 году Си Цзиньпин объявил о создании Нового шелкового пути, западные наблюдатели посмеялись над этим проектом, назвав его чрезмерно масштабной инфраструктурной инициативой. Двенадцать лет спустя Китай создал сеть, простирающуюся от портов Пакистана до железнодорожных вокзалов Дуйсбурга.
Инициатива "Пояс и путь" уже давно вышла за рамки автомобильных и железнодорожных магистралей. Она стала основой новой геоэкономической архитектуры. Китай понял то, что Европа до сих пор не хочет признавать: экономическая взаимосвязь создает политическую зависимость. Тот, кто создает инфраструктуру, определяет правила игры.
Ван И, министр иностранных дел Китая, воспользовался мюнхенской трибуной, чтобы подкрепить эту концепцию. В своем выступлении в рамках "Разговора с Китаем" он представил Инициативу глобального управления как ответ Пекина на распадающийся мировой порядок. Послание было недвусмысленным: "И Китай, и Европа представляют собой незаменимые полюса в этом многополярном мире". Но если Китай знает, что делать с этой многополярностью, то Европа все еще пытается найти свою роль.
Цифры говорят сами за себя. Новый банк развития стран БРИКС в настоящее время управляет портфелем из более чем 90 проектов на сумму около 30 миллиардов долларов США. Пул условных валютных резервов (Contingent Reserve Arrangement) предлагает странам с развивающейся экономикой альтернативу Международному валютному фонду, контролируемому Западом. Соглашения о валютных свопах между Китаем и Бразилией, сделки в рупиях и рублях за российскую нефть — шаг за шагом доминирование доллара подрывается.
Ориентация Америки на сделки
Если Китай — терпеливый стратег, то США под руководством Дональда Трампа — нетерпеливый бизнесмен. Марко Рубио, новый госсекретарь, приехал в Мюнхен с посланием, которое было столь же простым, сколь и жестоким: Америка прежде всего, об остальном можно договориться.
Речь Рубио была шедевром дипломатической двусмысленности. Он призывал к сохранению трансатлантического альянса и одновременно давал понять, что в будущем этот альянс будет строиться на американских условиях. Миграция, энергетическая политика, расходы на оборону — все эти вопросы он объявил темами для переговоров. Международный порядок, основанный на правилах, десятилетиями считавшийся мантрой Соединенных Штатов, был низведен до уровня предмета переговоров.
Текст его речи, опубликованный Foreign Policy, отражает новое мировоззрение Соединенных Штатов: суверенитет и контроль границ стоят выше многосторонних обязательств. Международные институты теперь рассматриваются не как структура, которую Соединенные Штаты помогают формировать, а как ограничения, которые необходимо преодолеть.
Для Европы это означает фундаментальный сдвиг парадигмы. Трансатлантическое партнерство, на котором с 1945 года основана европейская архитектура безопасности, превращается в деловые отношения. А в деловых отношениях действует правило: тот, кому нечего предложить, платит.
Ставка России на Восток
Москва тоже извлекла урок из украинского кризиса — только не тот, на который надеялся Запад. Вместо международной изоляции Россия ищет связи с восходящими державами Востока. Государственный визит Путина в Индию в декабре 2025 года ознаменовал эту переориентацию. "Справедливый, многополярный мировой порядок" с "центральной ролью Организации Объединенных Наций" — так Кремль сформулировал свое видение.
Координация стран БРИКС, председательство Индии в группе в 2026 году, Шанхайская организация сотрудничества — Москва поняла, что в многополярном мире нужно иметь варианты.
Стратегическая автономия Индии
Если кто-то на конференции в Мюнхене довел до совершенства искусство "и нашим, и вашим", то это Индия. Министр иностранных дел Субраманьям Джайшанкар говорил о "стратегической автономии" — концепции, которая звучит знакомо для европейцев, но в индийской практике имеет совсем другое значение.
Индия покупает российскую нефть и одновременно поддерживает партнерские отношения с Вашингтоном. Она входит в БРИКС и встречается со странами G7. Она требует реформы Совета Безопасности ООН и прагматично сотрудничает со всеми странами, располагающими правом вето. В Дели поняли то, чему Берлину еще предстоит научиться: в многополярном мире гибкость — это не слабость, а сила.
Встреча стран G4 — Германии, Японии, Бразилии и Индии — в кулуарах конференции наглядно продемонстрировала эту динамику. Как Джайшанкар сообщил в X, участники обсуждали "реформированный многосторонний подход". Но пока Индия и Бразилия, как члены БРИКС, уже участвуют в создании альтернативных структур, Германия по-прежнему сосредоточена на реформе существующих институтов, способность которых к реформированию с каждым днем становится все более сомнительной.
Момент БРИКС
То, что в Мюнхене обсуждалось лишь вскользь, уже проявилось в июле 2025 года: саммит БРИКС под председательством Бразилии стал важным поворотным моментом. В декларации Рио-де-Жанейро был провозглашен "возрожденный и реформированный многосторонний подход" с "центральной ролью ООН" — формула, которая звучит безобидно, но требует фундаментального перераспределения сил.
Президент Лула говорил о "беспрецедентном крахе мультилатерализма" и делал из этого вывод о необходимости глубоких реформ. Президент Южно-Африканской Республики Рамафоса связал эту дискуссию с такими темами будущего, как управление искусственным интеллектом. Послание было однозначным: Глобальный Юг больше не желает быть просителем, а хочет быть соавтором.
Шесть приоритетных направлений саммита — глобальное здравоохранение, торговля и инвестиции, финансирование развития, климатическая политика, управление искусственным интеллектом и реформа глобальной архитектуры безопасности — демонстрируют стремление: БРИКС уже давно стал больше, чем экономическим форумом. Это институциональное воплощение мира, который больше не хочет подчиняться единоличному правлению Запада.
Пустота Европы
А Европа? Кая Каллас, верховный представитель ЕС по иностранным делам, с возмущением отвергла американскую риторику о "цивилизационном уничтожении" Европы. Йохан Вадефуль, министр иностранных дел Германии, акцентировал внимание на "международном порядке, основанном на правилах". Это были правильные реакции, но они симптоматичны для проблемы Европы.
Ведь в Мюнхене Европа определяет себя прежде всего через то, чем она не является и чем не хочет быть. Ни вассалами Америки, ни марионетками Китая, ни жертвами России. Но чем же хочет быть Европа? На какую роль претендует континент в многополярном порядке? Какими инструментами он располагает, чтобы реализовать эту роль?
Честный ответ: Европа не знает. И что еще хуже — у нее нет процесса, который позволил бы это выяснить.
Упущенные десятилетия
Чтобы понять масштаб упущенного, вернемся на 26 лет назад. В сентябре 2000 года 149 глав государств и правительств собрались на Саммите тысячелетия Организации Объединенных Наций в Нью-Йорке. Это был момент оптимизма. Холодная война ушла в прошлое, глобализация обещала процветание для всех, казалось, что основанный на правилах порядок возобладает.
В Декларации тысячелетия перечислены следующие приоритетные задачи: реформа Совета Безопасности, борьба с бедностью, предотвращение конфликтов, справедливая глобализация. Это были правильные темы. Но что последовало за ними?
Европа потратила следующие 20 лет на внутренние дебаты. Пока Китай создавал инициативу "Пояс и путь", европейцы спорили о бюджетных правилах. Пока страны БРИКС создавали альтернативные финансовые институты, Европа обсуждала пограничные значения. Пока Индия и Бразилия развивали свою стратегическую автономию, Европа стала зависимой от российского газа и китайских цепочек поставок.
В 2015 году Цели тысячелетия ООН сменили Цели устойчивого развития — более широкий подход, но не более стратегический. Европа осталась крупнейшим донором помощи для развития, не извлекая из этого политической выгоды. Она осталась важнейшим торговым партнером многих стран с развивающейся экономикой, не используя эти отношения в геополитических целях. Она осталась родиной мировых корпораций, не преобразуя их влияние в способность государства действовать.
Мюнхенский индекс безопасности как зеркало
Мюнхенский индекс безопасности за 2026 год, составленный Kekst CNC, с пугающей ясностью показывает разрыв между представлениями Запада и странами БРИКС. Если граждане стран G7 считают кибератаки и дезинформацию самыми серьезными проблемами, то население стран БРИКС уделяет приоритетное внимание изменению климата и социальному неравенству.
Это не просто разные приоритеты — это разные мировоззрения. Запад видит угрозу извне, а Глобальный Юг борется со структурными проявлениями несправедливости. Европа не сумела понять эти различия в мировоззрении, не говоря уже о том, чтобы их преодолеть.
Чего не хватает Европе
Диагноз ясен, лечение сложное. Во-первых, Европе не хватает общей стратегической культуры. Национальные рефлексы — французское величие, немецкая фиксация на экспорте, восточноевропейские опасения по поводу безопасности — перекрывают любую общую европейскую стратегию. То, что обсуждается как "стратегическая автономия", остается риторикой, не имеющей оперативной сущности.
Во-вторых, Европе не хватает институциональной способности быстро принимать решения. В то время как Китай продвигает свою инициативу "Пояс и путь" посредством декретов, а Трамп правит США с помощью исполнительных указов, Европе требуются годы для каждого изменения курса. Правило единогласия во внешней политике не защищает суверенитет, а гарантирует неспособность действовать.
В-третьих, Европе не хватает нарратива. Китай предлагает "китайскую мечту", Америка — "Сделаем Америку снова великой", а у России есть "русский мир". Европе же остается "порядок, основанный на правилах" — концепция, которая никого не вдохновляет, а ее правила все чаще пишутся другими.
В-четвертых — и, возможно, это самое важное — Европе не хватает готовности принять силу как легитимный инструмент. На протяжении десятилетий континент мог прятаться за американскими гарантиями и одновременно претендовать на моральное превосходство. Эта удобная позиция перестала существовать. В многополярном мире Европа должна либо проецировать силу, либо стать нерелевантной.
Неудобные вопросы
Мюнхенская конференция по безопасности 2026 года подняла вопросы, которые Европа больше не может игнорировать. Готов ли Евросоюз создать общую армию — не через десять лет, а сейчас? Готова ли Германия подчинить свои экспортные интересы геополитическим потребностям? Готова ли Франция передать свое место в Совете Безопасности ООН странам Европы? Готова ли Восточная Европа перестать опираться в вопросах безопасности в первую очередь на Вашингтон?
Честным ответом на все эти вопросы, вероятно, будет "нет". Именно в этом и заключается проблема. Европа обсуждает свое будущее, как будто время не ограничено. Но новый мировой порядок не будет ждать, пока Европа найдет себя.
Европа на перепутье
Ван И был прав, когда назвал Европу и Китай "неотъемлемыми полюсами" многополярного мира. Но полюс должен развивать притягательную силу. Он должен знать, за что выступает и чего хочет. Он должен уметь объединять ресурсы и проецировать силу.
Все это есть у Европы — теоретически. Самая большая экономическая мощь в мире, если рассматривать ЕС как единое целое. Технологическое превосходство во многих областях. Мягкая сила, которой завидуют другие державы. История, которая показывает, что враги могут стать партнерами.
Тем не менее, потенциал — это не политика. И Мюнхенская конференция по безопасности 2026 года показала, что Европа не смогла преобразовать свой потенциал в способность действовать. Континент стоит на обочине и смотрит вслед уходящему каравану. Он как будто кричит: "Мы тоже когда-то были великими". Но величие нужно зарабатывать каждый день заново.
Ближайшие годы покажут, усвоит ли Европа этот урок. Альтернатива — не гибель, а утрата значимости. В мире, который формируют Россия, Китай, Америка и новые державы, Европа может превратиться в музей своей собственной истории. Красивый, но не имеющий влияния на настоящее.
Это и стало бы настоящим разрушением: не разрушением со стороны внешних врагов, а собственной маргинализацией из-за стратегической бездеятельности. Мюнхенская конференция по безопасности 2026 года была предупреждением. Услышит ли его Европа — таков решающий вопрос ближайших лет.
