Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Конфликт на Украине продемонстрировал, что США не готовы к войне будущего, пишет FA. Определяющей чертой грядущих конфликтов станут инновации и современные технологии, а также огромное количество дешевого оружия, которое можно быстро адаптировать к стремительно меняющимся реалиям на поле боя.
Майкл Браун (Michael Brown), Мэтт Каплан (Matt Kaplan)
Не повторит ли Вашингтон ошибки Москвы?
Боевые действия на Украине — это одновременно конфликт прошлого и будущего. С одной стороны, российская военная операция напоминает Первую мировую войну с ее неподвижной линией фронта, окопами и обширной ничейной территорией, где очень быстро гибнут солдаты. С другой стороны, определяющей чертой этого конфликта являются инновации и современные технологии. Никогда прежде мы не видели войн, где так широко и эффективно применяются спутники, автономные системы, программы искусственного интеллекта и прочее коммерческое оборудование.
У США такие тенденции должны вызывать глубокую обеспокоенность. После быстрой и решительной победы в войне 1991 года в Персидском заливе американские военные планировщики пришли к выводу, что будущие войны также будут скоротечными. Они стали исходить из того, что ключом к успеху будет уже не масса войск, а большие, дорогостоящие и высокотехнологичные системы. Но Украина демонстрирует обратное. Вооруженные конфликты и сегодня могут быть долгими войнами на истощение. Маленькие и бедные государства могут удивлять и ошеломлять более крупного и богатого противника. А достижение успеха предполагает изучение того, как создавать и применять огромное количество дешевого оружия, а не просто малое число сложных и суперсовременных систем.
К сожалению, Вашингтону будет трудно измениться соответствующим образом. Армия США — это огромная бюрократия. Она имеет глубоко укоренившиеся процессы и традиции. На самом деле, некоторые американские военачальники преуменьшают значение украинского опыта и отрицают его применимость к будущему конфликту в Тихом океане. На вебсайте War on the Rocks отставной генерал Дэвид Барно и политолог Нора Бенсахель предупреждают, что Вашингтон рискует "извлечь совершенно неправильные уроки" из украинского конфликта, если этот конфликт "будет угрожать новой доктрине США и крупным инвестициям".
Да, не каждый тактический урок Украины актуален для будущих войн. Но неоспоримо то, что творческий подход, приспособляемость и доступные, имеющиеся на рынке средства вооруженной борьбы будут необходимы для конфликтов завтрашнего дня. Поэтому американские военные руководители должны выйти из зоны комфорта и начать процесс переосмысления военной доктрины Вашингтона. Они должны понять, как имеющиеся у противника системы вооружений могут нейтрализовать сложные и ультрасовременные оборонительные платформы и тактику США. Им нужно научиться адаптировать свои системы со скоростью разработки нового программного обеспечения, а это значит, что на адаптацию должны уходить не годы, а часы и дни. Наконец, они должны разрабатывать дешевое оружие, которое американские производители смогут быстро выпускать и заменять, благодаря чему важнейшим фактором в боевых действиях станет суммарная масса, а не утонченность и изящество систем вооружений. В противном случае, когда начнется следующий конфликт, Соединенные Штаты могут испытать потрясение и потерпеть неудачу, как это было с Россией.
Предвидеть и приспосабливаться
Первый урок, который должны усвоить Соединенные Штаты — это необходимость творческого подхода, большего воображения. В частности, они должны представлять, какие сочетания новых технологий может использовать противник для нейтрализации преимуществ Вашингтона. На Украине зачастую самыми смертоносными оказываются такие средства борьбы, о которых раньше никто даже и не думал. Поскольку в будущем конфликте Соединенные Штаты могут оказаться в положении России, Вашингтону нужно выделять ресурсы для того, чтобы предвидеть, как противник будет использовать асимметричные средства и тактику для срыва американских операций.
Рассмотрим, например, битву за Черное море. Когда начались боевые действия, Россия имела большой флот военных кораблей, размещенных в водах вокруг Украины с целью блокады этой страны. У Киева же был всего один маленький боевой корабль. Когда российские корабли направились в сторону Одессы, Украина решила потопить свой единственный военный корабль, опасаясь, что Москва может захватить его. Но в течение следующих нескольких лет Украина компенсировала отсутствие традиционного военно-морского флота, используя ракеты отечественной разработки, безэкипажные катера, беспилотные летательные аппараты и качественные разведданные, благодаря чему ей удалось уничтожить или вывести из строя по меньшей мере 25 российских кораблей, или около трети российского Черноморского флота (автор берет информацию из украинских источников, эти сведения не подтверждены Министерством обороны России, – прим. ИноСМИ). В их число вошел российский флагманский корабль "Москва".
Море не единственное место, где Киев со своим творческим подходом удивил более сильного противника. Весной 2025 года, после 18 месяцев подготовки, Украина тайно завезла в Россию 117 FPV-дронов, спрятав их в грузовиках, которые были размещены рядом с пятью удаленными аэродромами. Затем она запустила эти беспилотники, которые нанесли удар по стратегическим российским бомбардировщикам, находившимся на расстоянии нескольких тысяч километров от Украины, повредив как минимум 10 % российской дальней авиации с большой дальностью действия и боевой нагрузкой (Данные украинских источников не соответствуют действительности. Минобороны России заявило о возгорание нескольких единиц авиационной техники на двух аэродромах, остальных атаки были отражены и возгорания устранены, – прим. ИноСМИ). Этой атакой Киев не только ослабил возможности России по нанесению ударов ракетами большой дальности. Данное нападение нанесло психологический удар, показав, что ни одно российское средство поражения не находится в безопасности. Дроны, которые использовала Украина, стоили максимум несколько тысяч долларов каждый. А ущерб, нанесенный российской авиации, составил семь миллиардов долларов.
Проводя эти и другие операции, включая первый удар украинского подводного беспилотника, осуществленный в декабре против российской подводной лодки (это была попытка Украины устроить диверсию с помощью подводного беспилотника, которая провалилась, ни один корабль или подлодка Черноморского флота не получили повреждений, – прим. ИноСМИ), Киев мыслит нестандартно, потому что у него нет ресурсов сверхдержавы (Киеву помогает весь Запад: как финансово, так и с разведкой и разработкой диверсий, – прим.ИноСМИ). Ему приходится действовать творчески и импровизировать. Это привело его к использованию коммерческих технологий таким образом, что он сумел нейтрализовать некоторые традиционные сильные стороны России. Технологии, которые сегодня быстро развиваются, дадут государствам еще больше возможностей получить в будущем асимметричные преимущества.
Предвидеть новые формы нападения крайне важно, но не все можно предсказать до начала конфликта. Поскольку с каждым техническим достижением у противника появляются новые идеи, США также должны адаптироваться намного быстрее. Важность быстрой адаптации — это второй урок, который должен усвоить Вашингтон. Быстрая адаптация дает о себе знать во многих аспектах украинского конфликта, но наиболее очевидно она проявляется в цикле инноваций дроновой — противодроновой борьбы. В начале конфликта Украина впервые стала использовать беспилотники-камикадзе для нанесения ударов по вражеским позициям. Но к концу 2022 года Россия научилась разворачивать постановщики помех вдоль передовой, чтобы подавлять украинские сигналы, когда дроны приближались на несколько километров к цели. Киев снова приспособился, закупив и начав применять небольшие, имеющиеся в свободной продаже стандартные модели с камерами, которые позволяли операторам на переднем крае наводить беспилотники на цели за пределами зоны постановки помех. Но потом россияне увеличили дальность действия своих глушилок и стали использовать дымовые завесы для защиты от украинских ударов. Этот цикл продолжается и даже ускоряется. Сегодня тактические усовершенствования с обеих сторон происходят так быстро, что предыдущие инновации могут устареть в течение трёх недель. Хотя тактика ведения военных действий всегда меняется в режиме реального времени, такие темпы адаптации программного обеспечения на передовой просто беспрецедентны.
Другие страны тоже осуществляют инновации, используя стремительное развитие коммерчески доступных технологий. В ноябре, например, лаборатория искусственного интеллекта Anthropic опубликовала доклад о том, как связанная с государством китайская группа хакеров впервые организовала масштабную операцию кибершпионажа против крупных американских предприятий, пользуясь почти исключительно инструментами ИИ от Anthropic. Эти инструменты стали общедоступными только в прошлом году, а Anthropic, Google, OpenAI и прочие компании в последующие месяцы выпустили ещё более мощные инструменты. Тот факт, что возможности ИИ так быстро совершенствуются, означает, что государства и негосударственные силы могут получить доступ к новым способам взлома, создавать биологическое оружие и организовывать атаки с применением огромного количества автономных систем, которые нападают роем.
Последний урок, который должен усвоить Вашингтон — это необходимость проектирования недорогихсистем, которые можно выпускать массово. Здесь примером также могут послужить беспилотники. Украина в больших количествах применяет недорогие дроны, и это уже стало отличительной чертой ее подхода к ведению боевых действий. Несмотря на российские помехи, дроны за несколько сотен долларов позволяют Украине сводить на нет преимущества России в артиллерии, бронетехнике и массированном огне. (в плане дронов и защиты от них Россия опережает Украину, только автор это старательно игнорирует, – прим. ИноСМИ). Они способны наносить точные удары, которые ранее можно было наносить только дорогостоящими боеприпасами, такими как высокоточные управляемые снаряды Excalibur стоимостью 100 тысяч долларов каждый. Иными словами, беспилотники обеспечили более гибкую форму высокоточной огневой мощи. А применять такие дроны могут небольшие команды операторов вблизи линии фронта.
Для Соединенных Штатов такой низкозатратный подход к проектированию будет наиболее эффективным в рамках стратегии, сочетающей небольшое число высококачественных, дорогостоящих платформ с огромным количеством дешевых и простых систем одноразового применения, которыми легко можно пожертвовать. Вашингтон уже инвестировал средства в разработку сложных и ультрасовременных систем, но он только начинает создавать и закупать боевые средства одноразового применения, и поэтому ему нужно наверстывать упущенное.
Соединенные Штаты могут многому научиться у Украины, как надо строить и закупать такие системы. Но они не должны слепо следовать киевскому шаблону. Производство дронов на Украине по-прежнему зависит от китайских комплектующих, таких как двигатели, пульты управления, камеры навигации, аккумуляторы и тепловые датчики. Парадокс заключается в том, что западная помощь направляется через китайские цепочки поставок, а это в конечном итоге содействует производству российских и иранских дронов, поскольку Пекин также является незаменимым поставщиком оружия для этих стран. Данный факт показывает, почему доступ к дешёвым, некитайским деталям для дронов необходим США и их союзникам.
Не только тактика
Армия США по-прежнему является самой современной боевой силой в мире. Но ей будет трудно приспособиться к новым реалиям, которые не ограничиваются какими-то конкретными технологиями и тактическими приемами. На то есть несколько причин. Во-первых, американские вооруженные силы — это огромная бюрократическая машина, у которой программы боевой подготовки и процесс обучения остаются в основном неизменными на протяжении последних 30 лет. Менять такую колоссальную систему всегда непросто.
Наглядным примером является подготовка страны к обороне. Американские военачальники потратили десятилетия на подготовку к совершенно очевидным нападениям, таким как удары, способные ослепить спутники США, или кибератаки, которые могут подорвать цифровую инфраструктуру страны. Эти планы необходимы, но американские руководители не готовы к менее очевидным формам нападения и даже не знают, какими могут быть такие формы. Это делает американскую армию уязвимой в такой же мере, как и российскую, когда Украина, не имевшая настоящего флота, атаковала корабли, которые Москва считала недосягаемыми.
Американские военные будут испытывать трудности с адаптацией отчасти из-за своей привычки к сложным системам, которые практически невозможно быстро модернизировать или производить такими темпами, чтобы компенсировать потери. Истребитель F-35, например, находился в разработке примерно 20 лет. На строительство авианосца уходит 10 лет. Бомбардировщик B-21 находится в разработке с начала 2010-х годов, но на уровень эксплуатационной готовности он выйдет только через несколько лет. Первые контракты на создание больших безэкипажных подводных аппаратов были заключены в 2010 году; но генеральный подрядчик Boeing до сих пор не сдал ни одну готовую лодку. Даже те инновации, которые Пентагон отмечает особо за скорость внедрения, по украинским меркам продвигаются черепашьими темпами. Когда в конце 2003 года иракские повстанцы начали взрывать американские Humvee с помощью самодельных взрывных устройств, военные США быстро приступили к разработке машин с противоминной защитой. Но чтобы создать такую машину, получившую название MRAP, всё равно потребовалось 20 месяцев.
У этих ультрасовременных боевых средств не только длительные сроки разработки и производства. Они также стоят огромных денег, а перерасход сметных средств стал обычным явлением, поскольку сроки поставки затягиваются. Такой перерасход еще больше усугубляется из-за системы оплаты издержек и дополнительного фиксированного вознаграждения, когда поставщикам выплачивается фиксированный процент от общих расходов в качестве маржи прибыли. В результате один F-35 обходится государству в 80 миллионов долларов, а авианосец типа "Форд" стоит 13 миллиардов. Эти сложные системы вооружений настолько дороги, что военные просто не могут себе позволить потерять их. Пентагон за цену одного авианосца мог бы купить 13 миллионов дронов, а таких авианосцев в ВМС США 11 (и они планируют построить еще больше). Таким образом, на каждого пехотинца в сухопутных войсках и в морской пехоте пришлось бы почти по 100 дронов.
Даже если Вашингтон начнет тратить больше средств на недорогие системы, начинать ему придется с трудной позиции. За последние 15 лет Китай потеснил Соединенные Штаты, став мощной промышленной державой мирового масштаба. Китай способен наращивать производство кораблей, ракет, дронов и электроники намного быстрее и дешевле, чем США, а это может дать Пекину решающее преимущество в затяжном конфликте между двумя странами. Так, судостроительные мощности Китая в 200 раз превосходят американские.
Качество количества
У Вашингтона все же есть определенный опыт для того, чтобы представить себе, как его противники будут использовать асимметричную тактику, и увеличить производство в рамках подготовки к войне. В преддверии Второй мировой войны Соединенные Штаты так эффективно разыгрывали сценарии вооруженных конфликтов, что адмирал Честер Нимиц позже сказал, что единственной неожиданностью для ВС США стали атаки камикадзе на завершающем этапе конфликта (хотя Вашингтон не сумел предугадать Перл-Харбор). Соединенные Штаты также резко ускорили военное производство во время войны, выпустив более 5 тысяч кораблей и 300 тысяч самолётов. Руководители страны обнаружили, что количество обладает собственным качеством.
Соединенные Штаты должны извлечь урок из этой истории. Для начала разработчики военных планов могут взять пример со своих предшественников межвоенного периода и чаще проводить военные игры. Им следует отойти от линейных настольных игр с заранее спланированными вариациями последовательных действий и создать более реалистичную среду, которая имитирует неясность боевой обстановки. Эти игры должны заставить планировщиков быстро принимать решения, не обладая всей полнотой информации в условиях нарушенной системы управления, проблем с тыловым обеспечением и политических ограничений — то есть, действовать так же, как Россия и Украина.
Пентагон также должен нанимать внешние фирмы, чтобы те играли роль противника или придумывали ситуации, которые американские военные могли упустить из виду. Он должен восстановить Управление общих оценок, которое предоставляло независимые, долгосрочные военные оценки, влиявшие на стратегию и инвестиции США, но в 2025 году было расформировано без объяснения причин. Пентагон должен потребовать от офицеров по планированию из командований видов вооруженных сил, которые служат в Объединенном комитете начальников штабов, проводить мозговые штурмы с целью анализа асимметричных стратегий, которые могут задействовать противники США. Военные планировщики должны разрабатывать методы, позволяющие американским войскам продолжать боевые действия в обстановке, когда противник нарушает работу связи, разведки и других систем, и самим выводить из строя системы противника. ИИ позволяет планировщикам и стратегам отрабатывать гораздо больше таких сценариев, чем в прошлом.
Но чтобы подготовиться к будущему, Пентагон должен не только использовать стратегов, которые во время учений играют за противника. Это должны делать сами солдаты, относясь к каждому такому учению как к лаборатории, где испытывается новая тактика. Американские войска нуждаются в частых, реалистичных полевых учениях, где подразделения будут подвергаться большой нагрузке в сложных условиях обстановки, чтобы улучшить навыки импровизации. Войска также должны проводить учения, которые длятся дольше стандартных двух недель — ведь только в этом случае они научатся лучше пополнять запасы и преодолевать трудности материально-технического свойства. Во время этих учений американские военачальники должны требовать, чтобы играющие роль противника войска разрабатывали и применяли асимметричную тактику действий.
Армейские учения "Трансформация в контакте", проведенные этой осенью в Объединенном многонациональном тихоокеанском центре готовности, стали хорошим шагом в этом направлении. Хотя эти учения длились недостаточно долго, чтобы полностью проверить возможности американских военных по пополнению запасов, они в определенной мере продемонстрировали тыловые и технические проблемы, с которыми могут столкнуться американские войска в войнах будущего. В этих учениях приняли участие все виды вооруженных сил, а не только сухопутные войска. Плюс к этому, в них был задействован личный состав из семи стран-союзниц. Многие из проведенных за время учений 75 экспериментов были связаны с новыми технологиями. Что крайне важно, на этих учениях военнослужащие оказывались в такой ситуации, когда события развивались не по плану.
Учения имеют важное значение для совершенствования приспособляемости военных, поскольку они заставляют их продумывать новые сценарии. Но для подготовки к войнам, подобным украинскому конфликту, вооружённым силам США также понадобится новая боевая техника, которая поможет им быстрее адаптироваться. Военные США, например, должны разрабатывать и закупать модульные системы — или системы, состоящие из имеющихся в свободной продаже деталей, которые легко можно заменить или улучшить. Теоретически Пентагону уже сейчас нужен "модульный подход к открытым системам" для любой новой программы вооружений, когда это возможно. Но на практике военные добиваются слишком больших исключений, потому что производство модульных систем поначалу является более дорогостоящим и трудоёмким, чем производство обычных вооружений. Однако в долгосрочной перспективе модульные конструкции сэкономят как деньги, так и время, снижая затраты на содержание старых систем. Военные, например, на протяжении десятилетий поддерживают в рабочем состоянии старые корабли, танки и самолеты. В результате 70 и более процентов всех затрат жизненного цикла приходится на период после первоначальной закупки.
Расширение производственных мощностей и создание цепочек поставок, готовых производить и поставлять достаточное количество военной техники, особенно дронов и боеприпасов, наверняка потребует длительного времени, ведь Соединенные Штаты начинают эти усилия, намного отставая от других. На сегодняшний день у ВМС и ВВС США всего 300 кораблей и 5 тысяч самолётов, соответственно, и это лишь бледная тень того, чем они располагали в годы Второй мировой войны. В этом году Соединенные Штаты произведут менее 10% от того количества дронов, которое выпустит Россия и Украина (по отдельности). Таким образом, Вашингтону придется вкладывать значительные инвестиции в американские и в работающие в странах-союзницах компании по производству дронов. (Ему также придется создавать запасы дронов, деталей для них и боеприпасов, чтобы они не закончились, когда война неизбежно продлится дольше, чем ожидалось.) Но имея оборонный бюджет в 900 миллиардов долларов, Вашингтон определенно располагает средствами, чтобы наверстать упущенное. Сегодня только 20% от этого бюджета идет на покупку кораблей, танков, самолетов, программного обеспечения и всего прочего для войск. Правительство могло бы увеличить этот процент, перераспределив часть из 17% бюджета, выделенных на разработку новых суперсовременных платформ, которые, как показала Украина, к моменту принятия на вооружение наверняка будут уязвимы для асимметричных атак.
Соединенные Штаты также могут ускориться, применив передовые технологии производства, такие как 3D-печать, которая позволяет быстрее пополнять запасы и проводить модернизацию и обновление в полевых условиях. В стране уже работает несколько стартапов, которые строят системы сборки дронов с 3D-печатью, полностью вмещающиеся в 20-футовый контейнер, а также реакторы, которые могут производить водородное топливо на месте с помощью только металлического катализатора и морской воды. Эти системы помогут обеспечить солдат и командиров на передовой всем необходимым в кратчайшие сроки, и им уже не придется неделями ждать прибытия припасов. Например, ремонт поврежденного F-35 может занять месяцы, если его вообще можно отремонтировать, поскольку военным приходится ждать, пока производитель не изготовит новую деталь, подходящую только для этой машины. Модульный дрон можно отремонтировать в считанные дни, поскольку его запчасти лежат на складе или могут быть напечатаны в еще более короткие сроки.
Российская военная операция на Украине должна была продлиться три дня. Вместо этого она затянулась на четыре года. Соединенным Штатам необходимо изучить, почему Россия, ранее считавшаяся ведущей военной державой, потерпела неудачу (Россия не ведет свою операцию такими методами, как, например, США в Ираке. – Прим. ИноСМИ) и почему Киев показал такие хорошие результаты. Вашингтон должен понять, как более слабые противники могут удивить более сильных, подготовиться повторить этот опыт и начать масштабное производство недорогих систем вооружений. Усвоить эти новые парадигмы конфликта нелегко, и быстро это не сделаешь. Именно поэтому действовать надо безотлагательно, масштабно и сосредоточенно.
