Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Военная операция США в Иране может полностью остановить переговорный процесс по Украине, пишет RS. С началом войны на Ближнем Востоке у администрации Трампа появились другие заботы, а статус Вашингтона как эффективного посредника в разрешении конфликтов сильно пошатнулся.
Дженнифер Кавана (Jennifer Kavanagh)
Война Трампа с Ираном поставила Россию в выгодное положение и подорвала доверие к Вашингтону как посреднику
Президент Дональд Трамп пришел к власти, пообещав завершить американские войны, однако на прошлой неделе он развязал новую, распорядившись о военной операции — по словам Белого дома "превентивной", "оборонительной" и в ответ на якобы "неминуемую" угрозу Ирана.
Еще один развязанный США конфликт на Ближнем Востоке — двойной удар по образу Трампа как миротворца. Совершенно очевидно, что эпизодические переговоры между Тегераном и Вашингтоном о будущем иранской ядерной программы сорваны — возможно, окончательно и бесповоротно. Однако под вопросом оказался еще один приоритет Трампа: урегулирование конфликта между Россией и Украиной, продолжающегося уже четыре года.
Война с Ираном едва ли изменит долгосрочную траекторию российской специальной военной операции. Однако она затянет боевые действия и усложнит прекращение огня. Ее последствия не только ослабляют влияние США на противников, но и создают для Киева и Москвы экономические и военные стимулы не торопиться с дипломатией. Прорыв по-прежнему возможен, однако сложности еще больше отдаляют мир на Украине.
Назвать переговоры между Россией и Украиной при посредничестве США в первые месяцы 2026 года успешными будет явным преувеличением, однако, по всем данным, за последнее время все же наметился стойкий, пусть и медленный прогресс. Так, американские официальные лица сообщали, что стороны договорились о некоторых моментах контроля прекращения огня по окончании боевых действий. Вместе с тем большинство крупных вопросов — включая гарантии безопасности для России и Украины, военные возможности и внешнеполитическую ориентацию Киева, расширение НАТО и территориальное урегулирование — еще не решены. Однако складывалось ощущение, что стороны настроены оптимистично и рассчитывают прийти к соглашению — со временем и при регулярных встречах.
Тем не мнее, сегодня, спустя неделю после начала войны США с Ираном, картина выглядит куда менее определенной. Похоже, что мирные переговоры застопорились. При этом новых сведений о сроках и повестке дня следующего раунда переговоров от администрации Трампа не поступает — и ничто не предвещает интереса с ее стороны.
Помехи переговорам отчасти связаны с логистикой. Стремительная эскалация военных действий перечеркнула встречи в Абу-Даби. Еще одно вероятное ограничение — загруженность американского правительства. У специального посланника Стива Уиткоффа времени, наоборот, высвободилось, поскольку переговоры с Ираном приостановлены на неопределенный срок, однако другие ключевые фигуры в Госдепартаменте и Военном министерстве заняты внутренними и глобальными последствиями войны президента Трампа на Ближнем Востоке. У них просто нет возможности колесить по нейтральным странам в Европе или других частях света.
Другие препятствия дипломатическому процессу еще опаснее.
Во-первых, война скажется на мировых ценах на нефть и маршрутах поставок, вдохнув новую жизнь в слабеющую российскую экономику, и отобьет у Москвы интерес к переговорам. Экономическое давление само по себе едва ли вынудило бы президента России Владимира Путина закончить свою спецоперацию, но теперь, когда война на Ближнем Востоке нарушила экспорт нефти и взвинтила цены и спрос на российскую нефть, администрация Трампа лишилась каких бы то ни было экономических рычагов влияния.
Как минимум с прошлого ноября администрация Трампа надеялась, что постепенное сокращение нефтяных доходов России в итоге вынудит Москву пойти на крупные уступки за столом переговоров. Ради этого Трамп ввел новые санкции против российской нефтяной отрасли, надавил на Индию, чтобы та сократила закупки российской нефти, и ужесточил кампанию против "теневого флота" Москвы (у России нет "теневого флота" — прим. ИноСМИ).
Теперь же, когда движение танкеров через Ормузский пролив фактически приостановлено, администрации Трампа приходится пересматривать свой подход. Министерство финансов США уже "раскрутило гайки", объявив 5 марта, что охотно позволит Индии возобновить закупки российской нефти сроком на 30 дней безо всяких санкций. Желания бороться с российским "теневым флотом" у США также резко поубавилось. Не только потому, что значительная часть ВМС и ВВС США задействована на Ближнем Востоке, но и потому, цены на бензин для Трампа — стержневой элемент его внутренней программы "доступности", и российская нефть нужна Вашингтону на рынке, чтобы сбить рост цен.
Непредвиденная экономическая выгода, которую Россия извлечет из-за срыва торговли в результате войны с Ираном, может оказаться лишь краткосрочной. Но эти средства станут временной передышкой и позволят Москве отложить болезненные системные перемены в российской экономике. Повышенные нефтяные доходы откроют перед Путиным новые возможности поддерживать военную кампанию.
Военные операции США на Ближнем Востоке также могут повлиять на расстановку сил на Украине, еще больше отбив у Москвы интерес к переговорам.
Стремительный расход американских систем ПВО и боеприпасов против Ирана пагубно скажется на поддержке ВСУ. Сегодня Украина производит значительную часть военной техники сама и полностью самодостаточна в производстве беспилотников, которые сдерживают российский натиск. Однако она по-прежнему зависит от США в плане перехватчиков для систем ПВО — тех самых, что сегодня в больших количествах требуются и собственно американским силам, и партнерам США в странах Персидского залива.
Если поставки американских средств ПВО на Украину сократятся, далеко не факт, что это приведет к коренному перелому, однако прибавит уязвимости гражданской и промышленной инфраструктуре Украины, от чего со временем пострадают военное производство и гражданское население. Неясно, окажутся ли военные, промышленные или гражданские последствия достаточно серьезными, чтобы подтолкнуть Киев к бóльшим уступкам, однако Путин и его советники наверняка готовы подождать и проверить.
В то же время у Украины могут появиться собственные причины затягивать переговоры. В частности, если самые ярые "ястребы" из окружения Трампа смогли убедить его ударить по Ирану, это может внушить Киеву надежду, что успешная война на Ближнем Востоке усилит и американский лагерь русофобов. Это, в свою очередь, проторит путь к суровым санкциям против Москвы и расширенной военной помощи Украине. Это все же маловероятно, учитывая, что этому противится сам Трамп, однако украинскому руководству терять нечего — можно и рискнуть.
Однако самая серьезная проблема для американского миротворчества на Украине касается обоих противников в равной степени: Вашингтон потерял доверие как посредник. Уже дважды — в июне 2025 года и на прошлой неделе — США наносили удары по Ирану непосредственно в ходе переговоров. Участники последнего раунда дипломатии даже утверждали, что переговоры были лишь прикрытием и отвлекающим маневром, покуда США и Израиль готовились к войне. Похожая история вышла и с перемирием в Газе под эгидой администрации Трампа: заложников освободили, однако израильские авиаудары не прекратились.
Далеко не факт, что в Киеве и Москве до сих пор верят, что Вашингтон способен выполнять взятые на себя обязательства или гарантировать безопасность сторонам. Россия может убояться, что любые обещания США — например, о нейтральном статусе Украины или нерасширении НАТО — окажутся такой же "пустышкой", что и устные гарантии, данные Тегерану. Украина, в свою очередь, будет опасаться, что пойдет на болезненные уступки, но так и не получит от США юридически обязывающих гарантий безопасности и не сможет предотвратить новый конфликт на условиях России.
Такой дефицит доверия к США как посреднику фактически ставит крест на дипломатии под началом Вашингтона. И преодолеть его будет сложно даже по окончании войны с Ираном. Если стороны не уверены, что переговоры учтут их основополагающие проблемы безопасности и приведут к долгорочному миру, они наверняка предпочтут дальнейшие боевые действия — рассчитывая, что успехи на поле боя обеспечат им более прочные гарантии.
Если Трамп действительно хочет урегулировать конфликт на Украине, его администрации стоит уже сейчас задуматься о том, как восстановить доверие к Вашингтону как к переговорщику и посреднику. Например, можно обновить состав переговорной команды США или начать всерьез обсуждать вопрос — будь то внутри страны или с союзниками — как закрепить послевоенные гарантии безопасности юридически и сделать их обязательными к исполнению вкупе с соглашением о прекращении огня.
Трамп уже признался, что не рассчитывал, что мирное урегулирование окажется настолько трудным. Увы в дальнейшем дело осложнится еще больше.
Дженнифер Кавано — старший научный сотрудник и руководитель программы военного анализа центра "Приоритеты обороны". Бывший старший научный сотрудник в Фонда Карнеги* за международный мир и старший политолог корпорации RAND**. Адъюнкт-профессор Джорджтаунского университета
* Организация признана в России нежелательной, признана иноагентом на территории России
** Организация признана в России нежелательной
