Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Россия обладает всем необходимым, чтобы взять на себя роль главного посредника в урегулировании войны в Иране, пишет Al Jazeera. Уникальные связи с Тегераном в сочетании с контактами с Вашингтоном дают Москве инструменты, которыми не располагают западные дипломаты.
Набиль аль-Джубайли (نبيل الجبيلي)
Вопрос уже не в том, хочет ли Москва вмешаться в иранский конфликт, а в том, готовы ли Вашингтон, Тель-Авив и Тегеран предоставить ей необходимую свободу действий для этой роли. Российское вмешательство перестало быть просто дипломатическим намеком; оно стало реальной возможностью.
Признаки этой тенденции становятся все очевиднее: от прямых контактов между Владимиром Путиным и Дональдом Трампом до открытых "предложений" России по урегулированию кризиса, параллельных переговоров с Тегераном и, наконец, сигналов, которые связывают иранскую проблему с украинским кризисом и глобальным энергетическим балансом.
Любое посредничество, способное вовлечь все стороны, приобретает особую значимость — особенно если оно исходит от державы, поддерживающей контакты с Ираном и имеющей надежные каналы связи с Вашингтоном и Израилем.
Значение потенциального российского посредничества состоит прежде всего в том, что Москва не является второстепенным или сторонним игроком в этом кризисе, а выступает как сторона, хорошо знакомая с системами безопасности и политическими структурами Ирана и региона в целом.
Россия поддерживает прочное стратегическое партнерство с Тегераном и хорошо понимает чувствительность вопросов, связанных с его ядерной и ракетной программами. Она накопила существенные знания о механизмах переговоров между Западом и Ираном — как через прямую координацию с иранской стороной, так и посредством участия в международных форумах, посвященных ядерной проблематике.
Уже одно это дает России относительное преимущество перед другими посредниками, которые готовы взять на себя эту роль, но не пользуются доверием Ирана и не способны дать убедительные гарантии.
С другой стороны, Москва подходит к этому вопросу не с позиции слепой преданности Тегерану, а исходя из более широких интересов. Война в Иране угрожает не только стабильности Ближнего Востока, но и энергетическим рынкам, меняет расстановку основных сил и открывает двери для стратегического хаоса, последствия которого Россия, возможно, не сможет контролировать.
Хотя рост цен на нефть может дать России временную финансовую выгоду, масштабная конфронтация несет серьезные риски: расширение эскалации со стороны США, угрозу морским путям, перераспределение западных сил в регионе и возможные конфликты от Сирии до Персидского залива. Поэтому для Москвы посредничество становится не только способом защиты своего влияния, но и инструментом деэскалации конфликта.
Наиболее значимым аспектом возможного российского посредничества является то, что представленные идеи не будут импровизацией, они будут основаны на предыдущих переговорах, проведенных до начала войны, в частности на раунды, организованные в Маскате. Важно понимать: успешное посредничество строится на проверенных и согласованных ранее идеях, оно не возникает спонтанно.
Москва ранее предлагала услуги по вывозу излишков обогащенного урана из Ирана под контролем Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ), а также гарантии, касающиеся иранского ракетного потенциала. Это означает, что Россия действует не просто как посредник, а как сторона, способная выработать комплекс соглашений, который может лечь в основу прекращения огня и последующих переговоров.
Фундаментальное преимущество России заключается в том, что она способна оперировать реальными механизмами безопасности, а не ограничиваться общими политическими заявлениями. Запад требует конкретных гарантий по ядерным и ракетным вопросам, тогда как Иран стремится получить гарантии своего выживания и безопасности, а также прекращения атак и попыток окружить его. Эффективный посредник — тот, кто способен превратить эти опасения в практические договоренности.
С этой точки зрения Москва, опираясь на свой ядерный и военный опыт, а также на влияние среди иранцев, выглядит лучше подготовленной для выработки конкретных технических предложений, которые можно обсуждать, даже если они не будут приняты автоматически. Российское посредничество важно не только из-за того, что оно может предложить, но и из-за того, когда оно происходит. Разговор между Путиным и Трампом состоялся в ключевой момент: когда Вашингтон стремится сдержать эскалацию на Ближнем Востоке, не отказываясь от своих целей, а Москва демонстрирует способность играть значимую международную роль, несмотря на свое участие в украинском конфликте.
С этой точки зрения, у Путина есть шанс показать себя миротворцем, а не просто участником затяжного европейского кризиса. Одновременно это усиливает его влияние на администрацию Трампа, особенно если ему удастся оказать дипломатическую услугу, способствующую деэскалации одного из наиболее опасных очагов напряженности в мире.
Несмотря на все это, российское посредничество, если оно действительно будет реализовано, остается одним из самых реалистичных доступных вариантов. Европейские державы не обладают решающим влиянием, ООН не способна навязать мирное урегулирование войны такого масштаба, а региональные посредники, хотя и важны, не располагают необходимыми техническими и политическими инструментами для решения двух крайне сложных вопросов — ядерной и ракетной программ.
Таким образом, ценность роли России заключается в том, что она способна предложить компромисс: не полную победу для какой-либо стороны, а формулу, которая остановит кровопролитие и создаст условия для более широкого урегулирования.
17
Мир должен запретить любые военные базы вне собственных территорий. Это единственный путь сделать мир снова безопасным. То что одни страны рассматривают как расширение своей безопасности, другие как расширение угроз для себя. И это приводит к бесконечной петле агрессий и эскалации конфликтов.
13
Аль-Джазира подконтрольна сионистам,она нужна им для поддержания видимости плюрализма. Эта статья-прощупывание почвы,признак готовности сатанистов прекратить боевые действия. Нам ведь не дают информации о разрушениях в Израиле,а они значительны,можно не сомневаться
