Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Страны Запада давно мечтали об окончательной победе над Ираном, пишет 19FortyFive. Однако крах системы этой ближневосточной страны может обернуться для региона настоящей катастрофой и дестабилизировать ситуацию во всем мире.
Эндрю Лэтэм (Andrew Latham)
Доктор Эндрю Лэтэм, профессор международных отношений, анализирует сценарии развития событий в Иране. Несмотря на то, что в ходе операции "Эпическая ярость" удалось достичь значительных военных успехов, Лэтэм предупреждает о "стратегическом парадоксе": крах Исламской Республики может создать вакуум, который будет опаснее самого режима.
Стратегический парадокс: почему раздробленный Иран может быть опаснее Исламской Республики
Войны часто приводят к результатам, которых люди, начавшие их, никогда не предполагали. Клаузевиц писал об этом два века назад, предупреждая, что как только начинаются боевые действия, у событий появляется собственная динамика. Политические лидеры могут думать, что знают, к чему ведет конфликт. У войны же часто свои планы.
Нечто похожее на эту опасность нависает над конфронтацией в Иране. Когда боевые действия наконец прекратятся — а все войны когда-то заканчиваются — первый вопрос, который зададут аналитики, будет достаточно простым: выжила ли Исламская Республика или режим рухнул под давлением военного поражения?
Это естественный способ сформулировать проблему. Более 40 лет Исламская Республика стремилась к созданию ядерного потенциала, создавала баллистические ракеты и вооружала сети своих прокси-формирований в такой степени, что это вызвало беспокойство почти у всех правительств в регионе. Если режим падет в результате войны, многие наблюдатели инстинктивно сочтут такой исход стратегической победой.
Но войны часто приводят к последствиям, которых никто изначально не планировал. Самый важный вопрос после прекращения боевых действий может заключаться не в том, выживет ли режим.
Он может заключаться в том, выживет ли само иранское государство.
"Плохой" исход: режим выживает
Первый возможный исход неприятен, но с ним можно справиться. Исламская Республика пострадала от войны, но по-прежнему держит в руках бразды правления политическими институтами и силами безопасности страны.
Такой сценарий разочарует тех, кто рассматривает конфликт как возможность полностью свергнуть режим. Однако со стратегической точки зрения это также наиболее привычная ситуация. Соединенные Штаты, Израиль и арабские государства Персидского залива десятилетиями вели дела с враждебным иранским правительством.
Со временем они стали полагаться на сочетание сдерживания, санкций, сотрудничества в сфере разведки и периодических всплесков военного давления, чтобы удержать амбиции Тегерана в определенных рамках.
Ни один из этих инструментов нельзя назвать изящным, и никто не делает вид, что это не так. Они работают, потому что Иран остается государством с узнаваемыми структурами руководства и цепями командования. Даже режимы, построенные на идеологии, как на многих примерах напоминает история, все равно беспокоятся о своем выживании.
Государства можно сдержать. Эта простая реальность определяла ближневосточную стратегию не одно поколение.
Худший исход: государство под властью Корпуса стражей исламской революции
Второй сценарий более сложный. Духовное руководство терпит крах или теряет власть, но авторитет не исчезает полностью. Вместо этого он консолидируется в руках другого института, скорее всего — Корпуса стражей исламской революции.
Этот исход далеко не так нереалистичен, как может показаться. За последние тридцать лет Корпус стражей исламской революции превратился в одну из самых влиятельных организаций в политической системе Ирана. Он командует элитными воинскими частями, контролирует значительную часть оборонной промышленности и поддерживает тесные связи с прокси-формированиями, действующими по всему Ближнему Востоку.
В моменты национального кризиса институты, обладающие силой принуждения, как правило, действуют быстро, и КСИР может заполнить вакуум и установить форму военного правления, призванную стабилизировать страну после шока от войны.
Такое развитие событий не приведет к демократическим преобразованиям, на которые втайне надеются некоторые западные политики. Вместо этого Иран может превратиться в нечто, более близкое к националистическому государству. Идеологическая риторика клерикального правления может со временем поблекнуть, но стратегический потенциал страны останется практически нетронутым.
С точки зрения региональной политики такой исход может обострить соперничество, а не сгладить его. Правительство, в котором доминирует КСИР, по-прежнему будет командовать ракетными войсками Ирана, поддерживать связи с региональными ополчениями и продолжать стремиться к влиянию на Ближнем Востоке. И, будучи военной диктатурой, оно вполне может принять еще более воинственную стратегическую позицию, чем его предшественник.
Однако даже этот сценарий основан на предположении, которое легко упустить из виду. Он предполагает, что какой-то институт по-прежнему способна удержать страну в целостности.
История дает множество поводов усомниться в этом предположении.
По-настоящему опасный исход: Иран без лидера
Самый тревожный сценарий не связан с обоими исходами. Если война закончится без явного преемника и без института, способного консолидировать власть, в Иране может начаться затяжная борьба за власть.
Крупные государства редко рушатся "аккуратно". Власть фрагментируется, и соперничающие фракции начинают маневрировать, чтобы получить преимущество. В то же время политические движения в крупных городах борются за влияние, а элементы силового аппарата соревнуются за то, кто фактически командует вооруженными силами.
В Иране также существует несколько внутренних линий разлома, которые могут усугубиться в таких условиях. Соперничающие сети внутри силовых структур могут бороться за контроль над национальными институтами. Политические активисты могут попытаться направить страну к новому конституционному порядку. Регионы на периферии страны — особенно те, в которых сильна этническая самоидентичность — могут увидеть шанс добиться большей автономии.
В ситуацию также будут вовлечены внешние игроки. Ближний Восток никогда не был регионом, в котором соседние державы бездействуют, когда крупные государства начинают разваливаться.
Как только это начнет происходить, стратегическая проблема, стоящая перед регионом, кардинально изменится. Вопрос больше не будет заключаться в том, как сдержать правительство Ирана.
Задача будет состоять в том, как предотвратить потенциальную раздробленность одного из крупнейших и наиболее вооруженных государств Ближнего Востока.
Иран располагает обширными запасами ракет, передовыми беспилотными системами и ядерной инфраструктурой, которые на протяжении десятилетий были в центре внимания международного сообщества. Если власть над этими ресурсами окажется под угрозой, внешние державы могут столкнуться с немедленным давлением, требующим их вмешательства для обеспечения безопасности или нейтрализации этих ресурсов.
Именно в этот момент может начаться самая опасная фаза войны.
Стратегический парадокс
На первый взгляд, выживание Исламской Республики — наименее привлекательный исход войны. Многие наблюдатели полагают, что, если режим падет, регион наконец избавится от правительства, которое десятилетиями создавало сети прокси-формирований, угрожало соседям и испытывало пределы международного давления. Проблема, как постоянно напоминает нам история, заключается в том, что крах режима не приводит автоматически к появлению на его месте чего-то стабильного.
В международной политике вакуум власти часто приводит к определенным опасностям, особенно в крупных государствах, где военные институты и стратегические возможности не исчезают просто так, когда рушится стоящее над ними руководство.
На протяжении десятилетий Соединенные Штаты и их региональные партнеры имели дело с враждебным, но известным иранским государством. Сдерживание, сотрудничество в сфере разведки, санкции и периодическое военное давление — все это было построено с учетом существующей реальности. Такая ситуация никогда не была комфортной, и мало кто назвал бы ее стабильной в глубоком смысле, но она создала определенную структуру для соперничества.
Расколотый Иран будет выглядеть совсем иначе. Ракетные войска страны, программы беспилотников и ядерная инфраструктура продолжит существовать, но власть, контролирующая их, может исчезнуть. Противоборствующие фракции внутри силовых структур могут бороться за контроль над этими активами, в то время как политические движения в крупных городах — и региональные игроки за пределами Ирана — будут пытаться повлиять на исход кризиса в стране.
В этот момент стратегическая проблема кардинально меняется. Вопрос больше не заключается в том, как сдержать враждебное правительство. Проблема состоит в том, как предотвратить распад одного из крупнейших и наиболее вооруженных государств Ближнего Востока, пока некоторые из его самых опасных возможностей оказываются в эпицентре политической борьбы, исход которой никто не может предсказать.
Побежденный Иран, возможно, все еще будет управляемым.
Разрушенный Иран — возможно, нет.
