Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Трамп мечется, пытаясь выбрать сценарий "победы" в Иране: то требует безоговорочной капитуляции, то намекает, что готов выйти из игры, пишет The Atlantic. Но реальность такова, что эта война оказалась США не по зубам.
Пегах Банихашеми (Pegah Banihashemi), Пол Поуст (Paul Poast)
В самой природе Исламской Республики заложено выдерживать кризисы и сражаться в асимметричных войнах
Президент Трамп буквально разрывается между двумя взаимоисключающими сценариями победы в Иране: то он требует от Тегерана "безоговорочной капитуляции", то вдруг намекает, что готов объявить о своей победе и выйти из игры. Но ни тот, ни другой путь не ведут к миру — хотя бы потому, что оба игнорируют реальное представление о противнике.
Судя по всему, Вашингтон вступал в этот конфликт с расчетом, что затяжное военное давление либо обрушит иранский режим, либо заставит его руководство пойти на уступки по ключевым политическим и стратегическим вопросам. Однако Исламская Республика вновь и вновь доказывала, что умеет выживать в самых тяжелых кризисах. Внешние потрясения всегда только закаляли режим, укрепляя его внутреннее единство.
Исламская Республика родилась в огне потрясений и на протяжении большей части существования управляла через конфронтацию. В первые годы после революции 1979-го религиозные фракции соперничали за влияние со светскими и левыми движениями. Государственные институты безопасности все еще консолидировали власть. Корпус стражей исламской революции, который сегодня доминирует в военной, политической и экономической жизни Ирана, еще не обладал той институциональной мощью, которой командует сейчас.
Переломный момент наступил, когда в 1980 году в Иран вторгся иракский режим Саддама Хусейна. Эта внешняя угроза и последовавшая за ней восьмилетняя война укрепили внутреннюю власть аятоллы Рухоллы Хомейни и резко расширили роль КСИР. В последующие десятилетия при преемнике Хомейни, Али Хаменеи, Корпус превратился в нечто куда большее, чем просто военная сила. Он стал экономической сетью, политическим игроком и центральной опорой выживания режима.
Сегодня влияние КСИР распространяется на значительные секторы иранской экономики, включая энергетику, инфраструктуру и строительство. Его командиры занимают ключевые позиции во всем государственном аппарате. Эти институциональные переплетения означают, что Исламская Республика — это не просто правительство, которое можно легко сместить; это глубоко укоренившаяся система политической, военной и экономической власти.
Последние события, по-видимому, скорее укрепили эту структуру, нежели ослабили. На посту верховного лидера Хаменеи сменил его сын Моджтаба. Младшего Хаменеи долгое время считали ключевым посредником между духовным руководством и КСИР, и его возвышение предполагает преемственность, а не разрыв в ключевых властных структурах режима.
Исламская Республика знает, что борется за существование, и что все, что ей нужно сделать, как говорят о повстанческих движениях, — это не проиграть. Ожидание того, что одно лишь военное давление приведет к краху режима при таких обстоятельствах нереалистично. Даже серьезный ущерб военной инфраструктуре не обязательно приведет к политическому распаду. Напротив, внешние угрозы могут усилить националистические настроения и побудить фракции внутри системы сплотить ряды.
Колебания Трампа — между максималистскими призывами к безоговорочной капитуляции и предположениями, что он может в одностороннем порядке объявить конфликт завершенным — вероятно, отражают конкурирующие давления. Израиль, возможно, предпочитает продолжать ужесточать давление на Иран, в то время как Вашингтону приходится беспокоиться о глобальных экономических рисках и внутренней политической оппозиции. Возможность продолжительной нестабильности в Ормузском проливе — через который проходит примерно пятая часть мировых поставок нефти — уже взбудоражила энергетические рынки и может привести к глобальному нефтяному шоку, сопоставимому с шоками 1970-х годов.
Иранский режим осознаёт уязвимые места Америки и будет стремиться их использовать. В конце прошлой недели Соединенные Штаты нанесли удар по острову Харк, где расположена значительная часть иранской нефтяной инфраструктуры. Можно ожидать, что Иран ответит ударами по экономическим целям в регионе, включая порты и энергетические объекты в ОАЭ и Омане. Если Штаты усилят ответные меры, Тегеран расширит региональный список целей. Это шаги, для которых не требуется военного превосходства Ирана — только воля к выживанию и готовность сеять хаос по всему региону и в глобальной экономике.
Даже с ослабленным военным потенциалом Тегеран может продолжать нарушать морское судоходство через Ормузский пролив. Он может активизировать прокси-силы, как это уже сделано в Ливане, где Израиль ведет борьбу с "Хезболлой". И он может создавать проблемы с помощью киберопераций и скрытых атак. Все это недорогие средства, с помощью которых решительно настроенная Исламская Республика может продолжать противостоять гораздо более технологически развитым и могущественным Соединенным Штатам.
По этой причине война может закончиться не решительной победой или поражением, а трансформацией. Поле боя в этом сценарии не исчезнет, а просто переместится. Открытые боевые действия могут уступить место своего рода подземному конфликту, определяемому действиями с возможностью отрицания, скрытыми ответными ударами и косвенным давлением. Вместо видимых военных обменов страны вступят в теневую борьбу взаимного саботажа, атак на судоходные пути, давления через региональные ополчения и секретных операций, направленных на нанесение ущерба без провоцирования нового витка полномасштабной войны.
Исламская Республика идеологически и институционально вряд ли объявит о безоговорочной капитуляции. И поэтому Трамп, возможно, вскоре решит минимизировать потери, заявив, что Соединенные Штаты достигли всех целей, и война окончена. Но войны не всегда заканчиваются, когда одна из сторон объявляет об их окончании. Руководство Ирана не подает никаких признаков того, что рассматривает нынешний конфликт как решительное поражение. Пока режим верит, что у него еще есть возможность сопротивляться, противостояние может не прекратиться.
15
Единственное, что имеет значение для стоящих у руля в США, что является их верой - принцип накопления денег и власти. Даже миф под названием "американская мечта" (и обещание полной свободы)- это не больше чем зазывалка для простофиль-иммигрантов, которые должны приехать и сложить свои труд, накопления и косточки перед престолом хозяев Америки.
Обсудить
