Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Саммит Трампа и Си Цзиньпина может стать важнейшим событием со времен визита Никсона в КНР, пишет Foreign Affairs. Бывший советник Киссинджера анализирует сильные стороны китайцев и слабости американцев.
Роберт Хорматс (Robert D. Hormats)
Цели Си в разговоре с Трампом — и выгоды Трампа от диалога с Си.
Долгожданная встреча Трампа и Си Цзиньпина на этой неделе может войти в число самых важных переговоров между лидерами двух государств со времен визита Ричарда Никсона к Мао Цзэдуну в 1972 году. Я участвовал в планировании того далекого саммита как старший экономический советник Совета национальной безопасности при Генри Киссинджере. Тот исторический триумф держался на скрупулезной подготовке двух лидеров и их помощников, а также на четкости и точности формулировок позиций по спорным вопросам. Этот опыт, возможно, не повлиял на подготовку нынешней администрации Трампа. Однако китайские чиновники, вне всяких сомнений, усвоили те уроки и учли их в плане переговоров для Си. Как однажды заметил Киссинджер, "любое слово, которое я когда-либо слышал от любого китайца любого уровня в ходе любого визита, вписывалось в тщательно продуманный рисунок".
Я познакомился с Си Цзиньпином через четверть века после визита Никсона к Мао. В ту пору я почти ничего не слышал о Си, который тогда работал секретарем парткома прибрежной провинции Чжэцзян. Однако вскоре после знакомства (а представил нас партийный деятель Ван Цишань, сдружившийся с Си во время совместной работы в сельской глуши в годы Культурной революции) я разглядел в Си уверенность и твердое намерение подняться в партийной иерархии, сметая любые препятствия. Эта решимость сохраняется у него и сегодня, когда он стал сильнейшим китайским лидером после Мао. Без понимания этих качеств невозможно осмыслить подход Си к Соединенным Штатам в целом и встречам с Трампом в частности.
Две страны — две системы
США и Китай подходят к саммитам с разными целями, стратегиями и стилями переговоров. Китайцы верят: прогресс по любому вопросу требует месяцы кропотливых переговоров старших чиновников до встречи. Без этого важные соглашения, не говоря о крупных прорывах, за два дня почти невозможны.
Китайские чиновники понимают: непредсказуемый стиль Трампа создает для Си и его советников особые трудности. С их точки зрения, главные итоги саммита должны быть заложены в проект коммюнике или хотя бы в несколько соглашений с точными формулировками. Эти документы следует готовить заранее, чтобы после встречи не осталось поводов для недопонимания. Китайцы также рассчитывают, что это освободит достаточно времени для полноценного личного общения лидеров. Руководители КНР традиционно вслушиваются в слова американских коллег, предполагая, что президент США тщательно подбирает выражения, отражающие долгосрочную стратегию.
Китайцы привносят этот взгляд во все приготовления. В ходе поездок в начале 1970-х чиновники КНР неизменно напоминали мне не только слова Мао тех лет, но и десятилетия истории, которые выковали их мышление. Сам Мао был сконцентрирован на долгой работе — создании силы, которая позволит Китаю противостоять давлению США. "Наша цель — догнать и перегнать Соединенные Штаты", — заявлял он. Эта мысль жива и сегодня: Си делает акцент на намерении обеспечить, чтобы ни одна иностранная держава не помешала Китаю восстановить национальную гордость через богатство и могущество.
В ранних разговорах с Си я заметил его глубокий интерес не только к экономике и финансам, но и к истории Китая. Меня особенно поразила убежденность Си в ключевой роли КПК в сохранении мощи страны. Вступление в партию далось ему нелегко: его отец был революционным лидером, но при Мао не раз становился жертвой гонений. Си подавал заявление восемь раз, прежде чем его приняли в комсомол, и еще десять раз — прежде чем стать членом партии. Но вместо уныния он проникся еще большей решимостью доказать верность. В интервью много лет спустя он резюмировал это одной фразой: "Вода камень точит".
Си также стремился уберечь Китай от судьбы СССР. Он заметил, что Советский Союз не сумел сохранить партийное единство, не построил диверсифицированную экономику и оказался уязвим перед американским давлением. Из этого Си сделал вывод: китайская стратегия обязана не допускать подобных слабостей. Эта цель лежит в основе его решений: курс на сильную КПК, упор на самодостаточность, подготовка к долгой конкуренции с США и выстраивание множества торговых связей.
Игра вдолгую
На встрече с Трампом Си может увидеть краткосрочную пользу в разговоре о взаимовыгодных экономических связях. Однако он не позволит громким заявлениям заслонить долгосрочные цели Китая.
Си, скорее всего, будет искать осторожный баланс по вопросу войны в Иране. Эта тема не входила в повестку изначально, но на этой неделе окажется в центре внимания. Си понимает: у Китая и США есть общие интересы на Ближнем Востоке — поток энергоносителей и свобода судоходства в Ормузском проливе. Поэтому он предпочтет не обострять отношения с Трампом по иранскому вопросу, но он также не пожертвует ни отношениями с Тегераном, ни шансом использовать последствия войны в своих интересах.
Китайские чиновники замечают внутреннее противоречие в риторике администрации Трампа. Стратегия нацбезопасности прошлого года с одобрением упоминает влияние крупных и сильных наций как вечную истину. Это указывает на интерес к миру, построенному на сферах влияния, — ровно то, о чем говорит сам Си в призывах к новому типу отношений между великими державами. Но Си также знает о другом фокусе — из Стратегии национальной обороны, где Индо-Тихоокеанский регион назван ключевым театром, требующим американского сдерживания.
Си захочет выяснить, что Трамп думает о политике США в отношении Тайваня и азиатской сфере влияния с центром в Китае. Сознавая политический раскол в Америке, непопулярную войну в Иране и разногласия США с союзниками, Си может решить, что настал момент для расширения военного присутствия в Южно-Китайском и Восточно-Китайском морях. Возможны новые проверки морского и воздушного пространства вокруг союзников США, чтобы испытать волю Вашингтона к ответу.
Экономический подход Си также отразит его долгосрочные цели. Например, он слышит заявления о том, что продажа некоторых технологий Китаю (особенно чипов) сделает его зависимым. После высказываний министра торговли Говарда Лютника о том, что Америка пристрастит Китай к своим технологиям, подозрения Си усилились. Любое послабление в продаже стратегических минералов окажется временным, поэтому Си захочет сохранить независимость в этой области.
Если Трамп заговорит о структурных дисбалансах, Си может предложить закупку большего числа американских товаров. Но он будет сопротивляться коренным переменам в китайской экономике. Си может согласиться на переговоры на уровне министров, чтобы постепенно сокращать дисбаланс, но это принесет лишь скромные сдвиги. В обмен Си захочет моратория на непредсказуемые санкции США. Публичный результат, скорее всего, будет состоять в занижении требований для согласия. Это позволит временно стабилизировать отношения: Трамп заявит об успехе и переключится на другие проблемы, а Си сосредоточится на внутренних трудностях Китая.
Призыв к ясности
Существуют и другие сферы для возможного согласия. Контроль над сырьем для фентанила — одна из них. Другая — взаимные обязательства по переговорам об искусственном интеллекте. Когда незадолго до смерти Киссинджер отправился в Китай, он настаивал на включении ИИ в любые беседы. Он верил, что работа с ИИ схожа с необходимостью освоения ядерной стратегии в начале его карьеры. Пока состоялось лишь несколько ограниченных разговоров об ИИ на официальном и неофициальном уровнях. У Китая и США разные взгляды на эту сферу, поэтому значимым событием стала бы даже готовность начать регулярные дискуссии на высоком уровне.
