Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Прошли похороны двух японцев, которые выбрали быть с Россией, пишет Asahi Shimbun. Эти двое отказались возвращаться на историческую родину и стали советскими гражданами.
В городе Саппоро 12 мая на кладбище ассоциации "Сахалин-Япония" состоялась церемония погребения останков двух японцев, которые после окончания Второй мировой войны предпочли остаться в Советском Союзе. На службе присутствовало около 20 человек, включая членов семей и участников ассоциации.
Хироо Ивамото проживал в сибирском городе Кемерово. Он был горным инженером и покинул наш мир в возрасте 87 лет. Хироо родился в селе Найхоро на юге Сахалина в семье корейца и японки. Теперь это город районного подчинения Горнозаводск. Отец Хироо был выходцем с Корейского полуострова, поэтому после войны семья решила остаться на Сахалине. Молодой японец работал на угольных шахтах. В 1960 году он получил советское гражданство, поступил в Кемеровский горный институт, а позже занял научную должность.
После переезда с Сахалина Хироо Ивамото потерял связь с семьей. В 2003 году он впервые приехал в Японию по программе для репатриантов. С тех пор он неоднократно посещал историческую родину, а в 2014 году стал председателем сибирского филиала ассоциации "Сахалин-Япония". Хироо Ивамото занимался поиском и установлением контактов с японскими гражданами, оставшимися в России.
После того как пандемия коронавируса утихла, Хироо Ивамото перенес операцию на сердце и с нетерпением ждал поездки в Японию для прохождения реабилитации. К сожалению, мужчина скончался в декабре прошлого года. Перед смертью Хироо сказал семье, что хочет, чтобы его прах был захоронен на японской земле, на кладбище ассоциации "Сахалин-Япония".
Сидзуэ Норо родилась в селе Чиннай близ нынешнего Красногорска на юге Сахалина. В 1941 году она вышла замуж за японца, но в 1944 году ее муж ушел на войну и пропал без вести. После войны ее родители и другие члены семьи вернулись в Японию, но госпожа Норо, вышедшая замуж за русского мужчину, осталась в Советском Союзе.
Когда Сидзуэ Норо вышла на пенсию, она составила список японских граждан, оставшихся в России, и посвятила себя их организации. В 1990 году она активно участвовала в программе временной репатриации и возглавляла группу бывших жителей Японии. В 1997 году Сидзуэ вместе с семьей переехала в поселок Накатомбецу. Главой поселка тогда был Нобору Ямагами, тоже уроженец Сахалина. Сидзуэ Норо познакомилась с ним на Сахалине в 1989 году и именно поэтому решила поселиться в Накатомбецу.
Скончалась она в 2018 году в возрасте 94 лет. Останки госпожи Норо хранились в храме при поселке, однако ее семья связалась с ассоциацией "Сахалин-Япония", чтобы выполнить последнее желание усопшей — упокоиться на кладбище ассоциации.
Президент ассоциации "Сахалин-Япония" Хироми Сайто, организовавшая церемонию захоронения, поделилась воспоминаниями об усопших. Госпожа Сайто сказала: "Сидзуэ Норо была первой японкой из числа оставшихся на Сахалине, с которой я познакомилась. Хироо Ивамото был моим другом, с которым я пила водку всякий раз, когда он приезжал в Японию".
Шестидесятичетырехлетняя Светлана, жена господина Ивамото, привезла его прах из Кемерово. "Я постоянно вспоминаю мужа. Он всегда был очень надежным человеком. Он говорил, что хочет упокоиться на японской земле, и я очень рада, что мы наконец можем выполнить его волю", — сказала она, и слезы текли по ее лицу.
Эмико Норо, дочь госпожи Сидзуэ, живет в поселке Накатомбецу. Сейчас ей 69 лет. Женщина вспоминает: "Даже на Сахалине моя мать слушала японские радиопередачи и бережно хранила чувства к Японии. Она искренне мечтала быть похороненной подле товарищей, и ее желание наконец-то сбылось".
Кладбище ассоциации "Сахалин-Япония" было создано в 2016 году на пожертвования. Его устроители хотели обеспечить достойные похороны тем, кто вернулся из-за границы и не имеет семьи или средств. Японцы, живущие за рубежом, всегда посещают могилы родных и близких — такова традиция. Президент ассоциации "Сахалин-Япония" Хироми Сайто говорит: "Это своего рода памятник, который не дает истории существования экспатриантов раствориться в неумолимом течении времени".
