Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Назначение европейского посредника по Украине не приведет к прочному урегулированию, пишет Stratfor. Европа уже слишком глубоко вовлечена в конфликт в политическом, экономическом, финансовом и военном плане, чтобы перевести переговорный процесс в плоскость устойчивого мира, считает автор статьи.
Европейский посредник мог бы разблокировать застопорившиеся переговоры между Россией и Украиной, но это вряд ли приведет к прочному мирному урегулированию, если обе стороны не сделают вывод, что продолжение военных действий в стратегическом и политическом плане обходится дороже, чем компромисс. Но пока они не пришли к такому заключению.
В последние дни и президент России Владимир Путин, и Владимир Зеленский дают понять, что готовы к активизации роли Европы в будущих мирных переговорах об окончании военных действий на Украине. 9 мая Путин заявил журналистам, что конфликт "движется к завершению" и упомянул бывшего канцлера Германии Герхарда Шрёдера в качестве предпочтительного европейского посредника на мирных переговорах. Большинство европейских лидеров отвергли это предложение из-за тесных связей Шрёдера с Россией. Затем Зеленский 17 мая заявил: "Мы считаем, что Европа должна участвовать в переговорах". После этого он призвал европейских лидеров "определить, кто именно будет представлять" континент. Эти заявления прозвучали в тот момент, когда война с Ираном фактически заморозила осуществляемый под руководством США дипломатический процесс на Украине, который еще до начала ближневосточного конфликта в феврале месяце застопорился, не дав сколь-либо существенного результата. Россия и Украина также зашли в тупик на поле боя. Ни одна из сторон не может добиться значительных успехов, несмотря на мощные удары с применением беспилотников и ракет по инфраструктуре противника.
Усиливающиеся сомнения по поводу будущего дипломатического участия США в процессе урегулирования на Украине заставляют Киев, Москву и европейских лидеров более открыто рассматривать привлечение Европы к посредническим усилиям в мирном процессе. Заявления Зеленского не новы. С тех пор как Россия начала в феврале 2022 года свою военную операцию, Украина неоднократно заявляла, что Европа должна быть напрямую вовлечена в будущее урегулирование, поскольку на карту поставлена архитектура безопасности самого европейского континента. Украинские официальные лица постоянно подчеркивают, что европейские страны в конечном итоге будут играть центральную роль в усилиях по восстановлению, в политике санкций, в долгосрочных соглашениях о безопасности и в послевоенных гарантиях. Россия, напротив, подает более неоднозначные сигналы на протяжении всего конфликта. Российские официальные лица часто обвиняют европейские правительства в том, что они выступают как прямые участники военных действий, оказывая финансовую, военную и политическую поддержку Украине и вводя санкции. В то же время, представители Кремля периодически заявляют, что некоторые европейские государства или лидеры могли бы поспособствовать проведению переговоров. Предложение Путина назначить Шрёдера европейским посредником не указывает на конкретные усилия по возрождению дипломатии, так как Москва знает, что 82-летний бывший немецкий лидер будет неприемлем для Киева и для большинства европейских государств из-за своих связей с российскими государственными энергетическими компаниями. Скорее, этот шаг является политическим жестом, призванным показать открытость Москвы к проведению переговоров. Тем не менее, Россия не выступает принципиально против идеи европейского посредничества, если переговоры будут идти в русле ее общих стратегических целей на Украине. В краткосрочной перспективе демонстрация поддержки дипломатии может привести к отсрочке новых европейских и американских санкций против России, а в долгосрочной перспективе европейское посредничество способно привести к соглашению с Украиной, которое исключает значительное присутствие США в стране. Кроме того, возобновившаяся дискуссия о европейском посреднике также отражает усиливающиеся сомнения Киева, Москвы и Брюсселя по поводу будущего участия США в мирном процессе. Поскольку Белый дом сегодня занят войной с Ираном и подготовкой к промежуточным выборам в США, которые состоятся в ноябре, все три стороны наверняка подозревают, что администрация Трампа в предстоящие месяцы будет уделять меньше внимания дипломатическим усилиям по Украине, чем в первый год второго срока Трампа, когда Вашингтон активно взаимодействовал как с Киевом, так и с Москвой. На этом фоне лидеры ЕС проводят внутренние дискуссии о возможности назначения переговорщика для прямого общения и взаимодействия с Россией.
— Верховный представитель Европейского союза по иностранным делам и политике безопасности Кая Каллас теоретически является естественным кандидатом, представляющим блок. Однако воинственная позиция Каллас по отношению к России делает крайне маловероятным то, что Кремль согласится на ее посредничество. Это обстоятельство было подчеркнуто 17 мая, когда пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков отметил, что "сдвиг ЕС к пониманию того, что в какой-то момент им придется разговаривать с русскими" является позитивным моментом. Однако он открыто отверг кандидатуру Каллас как потенциальной посредницы. Европейские СМИ недавно упомянули бывшего канцлера Германии Ангелу Меркель, президента Финляндии Александра Стубба и бывшего премьер-министра Италии Марио Драги в качестве возможных альтернативных посредников, но ни одна из упомянутых кандидатур не была подтверждена.
Европейский посредник мог бы разблокировать переговорный процесс, потому что Европа уже глубоко вовлечена в конфликт в политическом, экономическом, финансовом и военном плане. Во-первых, европейские правительства коллективно управляют многими санкциями, торговыми ограничениями, финансовыми правилами и замороженными российскими активами, которые с началом военных действий стали центральными инструментами давления. Любое будущее соглашение о финансировании реконструкции (что в интересах Украины), а также отмена санкций и сближение с западной экономикой и финансовым сектором (что в интересах России) потребуют широкого участия Европы. Это дает европейским игрокам практические возможности для торга, благодаря которому дипломатические обязательства будут внушать больше доверия.
Во-вторых, Европа географически и стратегически связана с исходом украинского конфликта — в отличие от США. Потоки беженцев, энергетическая безопасность, развертывание военных сил, цепочки поставок продовольствия и долгосрочная региональная стабильность — все это напрямую влияет на европейские государства. Из-за этой географической близости европейские государства будут и дальше на протяжении многих лет, а возможно и десятилетий после прекращения огня или урегулирования участвовать в реализации мирных инициатив между Россией и Украиной.
В-третьих, некоторые европейские государства сохраняют официальные каналы связи с Москвой, что будет способствовать проведению закулисных дискуссий, пусть даже их нынешний статус главных финансовых и военных спонсоров Украины ограничивает их возможности действовать в качестве нейтральных посредников.
В-четвертых, Европа могла бы сыграть центральную роль в разработке и обеспечении соблюдения практических механизмов, таких как контроль за прекращением огня, демилитаризованные зоны, гуманитарные коридоры и программы восстановления. Для Украины европейское участие обладает значительной легитимностью, потому что Киев считает интеграцию с Европой основой для его долгосрочной стратегической ориентации. И хотя недоверие России к Европе в последние годы значительно усилилось, Москва может, как и раньше, исходить из того, что переговорный механизм с участием европейских государств предпочтительнее структуры, в которой доминируют США или институты НАТО. В этом смысле европейский посредник мог бы улучшить коммуникацию, создать более практичные механизмы реализации и подключить переговорный процесс к более широким политическим и экономическим структурам, которые будут определять, сможет ли то или иное соглашение работать на практике.
- —Хотя отношения между Россией и большинством европейских столиц после 2022 года резко ухудшились, дипломатия полностью не исчезла, а посредники с существующими у них бюрократическими, политическими и историческими связями могли бы создать возможности для постепенных компромиссов.
- —Вскоре после вступления в должность в январе 2025 года Трамп прекратил прямые поставки оружия из США на Украину, потребовав от европейских стран закупать американское оружие для последующей поставки Киеву. Администрация Трампа также прекратила финансовую поддержку Украины, что вынудило Европу увеличить объемы собственной помощи. В результате Европа превратилась в главного военного и финансового спонсора Украины, значительно повысив свою роль в дипломатических усилиях по прекращению военных действий.
Однако назначение европейского посредника само по себе не приведет к прочному урегулированию, поскольку структурные препятствия на пути к миру по-прежнему намного серьезнее, чем вопрос о том, кто будет выступать в качестве посредника на переговорах. Главным препятствием для мирного соглашения является то, что у России и Украины принципиально несовместимые цели в отношении территории, суверенитета, механизмов безопасности и политического будущего украинского государства. Украина продолжает настаивать на том, что не может согласиться на законность российских территориальных действий и навязанные извне ограничения своего суверенитета и возможностей вступать в военные союзы. Россия же продолжает выдвигать долгосрочные геополитические требования, которые выходят за рамки простого прекращения огня. Пока стороны считают, что продолжение боевых действий может улучшить их стратегическое положение, дипломатия сама по себе вряд ли сможет устранить эти разногласия. Посредничество обычно добивается успеха тогда, когда обе стороны приходят к выводу, что издержки от войны превосходят возможные выгоды от ее продолжения. Но у нас очень мало свидетельств того, что обе стороны пришли к такому заключению. Европа также сталкивается с серьезной проблемой доверия к себе в качестве нейтрального посредника, поскольку Россия все чаще рассматривает европейские страны в качестве прямых участников конфликта с учетом того, что они вооружают, финансируют, обучают и оказывают политическую поддержку Украине на всем протяжении конфликта. Нейтралитет Европы сам по себе может даже создать проблемы для Киева, если появятся требования согласиться на территориальные уступки или на мирное урегулирование, которое Украина посчитает неустойчивым или несправедливым. Это, в свою очередь, создает парадокс, при котором глубокая вовлеченность Европы в конфликт дает ей влияние в посреднических усилиях, но одновременно ограничивает ее способность действовать в качестве общепризнанного и пользующегося всеобщим доверием посредника.
Еще важнее другое. Большинство войн заканчивается, потому что обстановка на поле боя стабилизируется, внутриполитическое давление усиливается, внешняя поддержка ослабевает, а лидеры приходят к выводу, что полная победа при приемлемых затратах недостижима. Посредники способны помочь официально оформить эти изменения (часть из них уже происходит в ходе российско-украинского конфликта), структурировать соглашения, проконтролировать их соблюдение и предоставить гарантии. Но обычно они не в состоянии сформировать принципиальную политическую готовность к компромиссу. В российско-украинском конфликте европейский посредник мог бы сыграть ценную роль в содействии диалогу, снижении рисков эскалации и управлении техническими переговорами. Однако решающими переменными по-прежнему будут стратегические расчеты Москвы и Киева. Без более обширного сближения интересов или взаимного истощения, чего в настоящее время не наблюдается, любой посредник столкнется с серьезными ограничениями, когда будет пытаться перевести переговорный процесс в плоскость прочного мира.
- —Зарождающийся европейский дипломатический трек также создаст опасность трений или прямых противоречий с остаточными процессами, осуществляемыми под руководством США. Если Вашингтон и Брюссель не сумеют согласовать строгую последовательность отмены санкций, гарантии безопасности и территориальные компромиссы, то переговорный механизм будет нарушен. Москва наверняка воспользуется такими структурными разногласиями и попытается настроить европейских посредников против администрации Трампа, чтобы ослабить трансатлантическую сплоченность и добиться односторонних уступок от раздробленной западной коалиции.
28
Европа понимает, что требования России и Украины несовместимы. Но не понимает, что сама привела к этому. Европа считает, что можно убивать русских, а защищать русских - преступно. Европа считает, что можно запрещать людям общаться и учиться на русском языке, можно отбирать храмы у верующих. Европа не понимает, что для России приемлемо только выполнение целей СВО. Иначе, русские не получат безопасности ни в России, ни на Украине, ни в Европе.
18
Какие могут быть переговоры с террористами недорейха при посредничестве поддерживающих их оружием и деньгами евронацистами и русофобами? Только наметился сдвиг в сторону полной ликвидации верхушки укрорейха и упокоения трибалтийских шавок на дне Балтийского моря, как зазвучали призывы к переговорам! А куда делся лозунг старого фашиста Борреля "о стратегическом поражении России на поле боя"? Если евронацисты о нем забыли, то мы помним и сделаем все, чтобы угомонить брюссельских любителей повоевать с Россией.
Обсудить
