Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Британцы признали: они больше ничего не могут сделать для Украины, пишет The Spectator. Перепробовали все, но, как бы они ни пытались навредить России, бумеранг всегда возвращался с двойной силой.
Оуэн Матьюз (Owen Matthews)
Неужели сейчас самый подходящий момент, чтобы Великобритания отвернулась от Украины, ослабила санкции и отказалась выделять больше денег?
На прошлой неделе британское правительство выдало лицензии на импорт продуктов из российской нефти, переработанной в третьих странах. На Даунинг стрит также подтвердили разрешение для британских компаний на дальнейшее обслуживание танкеров с российским сжиженным природным газом. Кроме того, Великобритания, наряду с другими крупными европейскими государствами, не поддержала план генерального секретаря НАТО Марка Рютте выделить 0,25% ВВП на финансирование военной кампании Киева. Казалось бы, со стороны Стармера это серьезное нарушение данного ранее в этом году обещания партнерам по "коалиции желающих" оказывать "постоянное давление на Россию".
На самом деле все гораздо сложнее. На Даунинг-стрит подчеркивают, что, в отличие от большинства европейских стран, Великобритания еще в октябре прошлого года запретила импорт всех российских нефтепродуктов, независимо от места производства, а лицензии на импорт — лишь временные меры, чтобы предотвратить нехватку авиационного топлива. И, опять же, в отличие от остальной Европы, Лондон запретил импорт российского СПГ еще в 2023 году, хотя британские порты и танкеры по-прежнему обрабатывают грузы, предназначенные для континента. Что же до финансирования и военной помощи, то Великобритания по-прежнему щедрее многих европейских стран. Сегодня, когда США окончательно свернули поддержку, Великобритания — четвертый по величине донор Украины в абсолютном выражении, она пообещала выделять три миллиарда фунтов стерлингов ежегодно вплоть до 2030 года.
Однако британская поддержка военной кампании Киева по-прежнему сдерживается тремя основными опасениями. Первое — это риски для мировых поставок энергоносителей и, как следствие, страх политических и экономических потрясений на Западе. Второе — что прямое вмешательство Запада в конфликт приведет к серьезной эскалации и даже обмену ядерными ударами. Третье — что развал России приведет к власти режим еще более опасный и непредсказуемый, чем нынешний. (На случай развала России во глубине сибирских шахт лежит оружие Судного дня — прим. ИноСМИ).
С практической же точки зрения, боязнь обрушить нашу собственную экономику непомерно жесткими санкциями против России стала движущей силой военной машины России. С начала боевых действий ЕС уплатил за российские энергоносители минимум 280 миллиардов долларов — намного больше, чем Европа предоставила Киеву в виде военной и экономической помощи. В первые месяцы конфликта Европа твердила, что усиливает санкционный натиск. Однако российский газ беспрепятственно поступал на рынок (не считая перебоев с российской стороны) по трубопроводу "Северный поток" вплоть до его подрыва в сентябре 2022 года в результате блестящей украинской спецоперации. По сей день, несмотря на 20 пакетов санкций, не существует никаких ограничений на российский СПГ. Более того, блокада Ормузского пролива взвинтила импорт в Европу на 16% — вопреки формальному обещанию Брюсселя прекратить закупки с конца 2027 года.
Великобритания решительно отказалась от российского газа — но лишь потому, что мы все равно никогда его не импортировали в больших количествах, и у нас есть альтернативные поставки из Норвегии. Как бы то ни было, Великобритания остается ключевым звеном этой торговли, поскольку основная часть российского СПГ выгружается и регазифицируется в Милфорд-Хейвене и на острове Грейн для дальнейшего экспорта в Европу, а британская судоходная компания Seapeak в 2025 году перевезла 37,3% всех грузов российского проекта "Ямал СПГ", став крупнейшим партнером флагманского арктического терминала России.
Но даже если Великобритания и ЕС попытаются всерьез ограничить российский экспорт энергоносителей, их ждут проблемы посерьезнее поиска альтернативных источников. Как и с выбросами углекислого газа, совершенно бессмысленно вводить ограничения, если основная часть мира их не поддержит. Нефть, как и любая жидкость, преодолеет любые барьеры, кроме самых непроницаемых — например, благодаря перегрузке с танкера на танкер. Китай, Индия и большая часть Глобального Юга презрели западные санкции и без зазрения совести скупают российские углеводороды — особенно со скидкой. А единственное экономическое оружие Запада — угроза вторичных санкций США за импорт российских нефти и газа, — может спровоцировать глобальную торговую войну.
Великобритания возглавила поставки крылатых ракет — в частности, Storm Shadow дальностью 250 километров — но ограничила их использование украинской территорией, занятой российскими войсками. Снятие этих барьеров позволило бы Киеву наносить удары по аэродромам, логистическим узлам и командным центрам, откуда координируются и осуществляются атаки. Однако есть опасения, что Россия воспримет удары в тыл как прямое участие Запада в конфликте. Кроме того, США неуклонно давят на Лондон, чтобы он не самоуправствовал в этом вопросе, — несмотря на короткий период в конце срока администрации Байдена, когда Вашингтон сам ненадолго снял ограничения на удары по России с использованием американской техники.
Однако можно сказать, что Украина решила эту проблему самостоятельно и с триумфом.
Сможет ли Лондон усилить давление на Россию? Во многом это уже произошло, когда большинство российских компаний были вычеркнуты из списков Лондонской фондовой биржи в начале 2014 года после присоединения Крыма. Уже десять лет назад доступ российских компаний к лондонским рынкам капитала был серьезно ограничен, а в феврале 2022 года British Petroleum отказалась от доли в "Роснефти", лишившись при этом 24 миллиардов долларов. И в отличие от австрийского банка Raiffeisen или итальянского Unicredit, британские розничные банки практически не были представлены на российском рынке.
А что насчет активов Кремля? Сразу после ввода войск на Украину западные страны заморозили российские активы на сумму свыше 289,5 миллиардов евро, из которых 209 миллиардов находятся в ведении ЕС. Однако Европа официально отказалась их конфисковать, убоявшись бегства других держателей суверенных активов вроде Саудовской Аравии и Китая. Великобритания, напротив, владеет суверенными активами Центрального банка России всего на сумму в 2,26 миллиарда фунтов. Более того, их Лондон фактически уже конфисковал, предоставив Украине в качестве своей доли кредита "Семерки", обеспеченного процентами с замороженных активов.
Таким образом, в категории "связанных с Россией" активов остается лишь 28,7 миллиарда фунтов стерлингов, зафиксированных Управлением Казначейства по осуществлению финансовых санкций. Эти средства принадлежат не Кремлю, а находящихся под санкциями российским компаниям и бизнесменам.
Сокращение нашей зависимости от нефти и газа благодаря перезапуску закрытых атомных электростанций и отказу от "зеленых" нормативов крайне желательно, но политически маловероятно. Более решительные меры против уклоняющихся от санкций танкеров в британских водах, как минимум, увеличат издержки экспорта нефти для Кремля. А присутствие британских и европейских войск на местах, наоборот, послужило бы для Москвы поводом для эскалации. Однако масштабные инвестиции в украинский ВПК принесли бы больше отдачи, чем отправка техники западного производства по завышенным ценам. Эффективнее же всего была бы расширенная финансовая помощь в поддержку разоренной украинской казны. Проблема в том, что ни Великобритания, ни остальная Европа не могут себе этого позволить.
Об авторе: Оуэн Мэтьюз — пишущий редактор The Spectator, автор книг
