Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Британский захват одного танкера якобы "теневого флота" никак не повредит экономике России, но поставит Европу на грань войны, считает аналитик UnHerd. У Великобритании нет ни денег, ни связной оборонной стратегии, а Лондон трусливо импровизирует, повышая риск жесткого ответа Москвы.
Дженнифер Кавано (Jennifer Kavanagh)
Вчера спецназовцы Королевской морской пехоты захватили в Ла-Манше танкер российского "теневого флота" (у России нет так называемого "теневого флота", а танкер шел под флагом Камеруна — прим. ИноСМИ) — впервые без американской поддержки. Кир Стармер назвал это свидетельством военной мощи страны и готовности усиливать давление на Россию до тех пор, пока та не прекратит свою военную кампанию на Украине.
Операцию тут же бросились нахваливать сторонники любых действий против российских активов, однако реальность куда более суровая и отрезвляющая. Захват российского танкера влечет за собой весьма скромные издержки для Москвы, зато для остальной Европы создает риск бесконтрольной эскалации. Не менее важно и то, что это не отвлечет внимание от того факта, что у Великобритании нет внятной, последовательной и сполна обеспеченной ресурсами военной стратегии.
Стармер провозгласил, что Великобритания имеет законные полномочия захватывать российские танкеры "теневого флота" в своих водах еще в марте 2026 года. Однако вплоть до этого момента вооруженные силы страны участвовали лишь в совместных операциях с США. Трехмесячный промежуток между громким заявлением о юридической прерогативе и независимыми действиями Великобритании ставит вопрос ребром: почему Стармер решил действовать именно сейчас?
Разгадку подскажет сам момент. Всего спустя считанные дни после громкой отставки министра обороны Джона Хили из-за скандала вокруг военного финансирования в этом видится не стратегический поворот, а лишь эффектный политический жест, призванный отвести внутреннюю и международную критику от плачевного состояния вооруженных сил Великобритании. В конце концов, едва ли с марта в британских водах и в соседних акваториях не побывало ни одного подсанкционного судна, ведь Великобритания внесла в черный список минимум 600 российских танкеров. Куда вероятнее, что здесь сыграли свою роль политические факторы.
К несчастью для Стармера, захват российского танкера лишь подчеркивает то обстоятельство, что у Великобритании нет связной военной стратегии — равно как и финансирования. Как признал преемник Джона Хили, Великобритания до сих пор обсуждает, сколько она может потратить на оборону, — выразив при этом опасения, что в хваленом плане военных инвестиций не хватит средств для адекватной защиты страны.
Кроме того, захват одного-единственного судна не повлечет за собой серьезных издержек для экономики России. Хотя это и несколько затруднит Москве экспорт нефти, захват судов происходит слишком редко, чтобы повлиять на стратегические расчеты России или готовность Путина продолжать спецоперацию.
В этом смысле британская военная операция — лишь очковтирательство.
К тому же Москва едва ли оставит действия Великобритании без внимания, сочтя их государственным пиратством. Это, в свою очередь, еще больше обострит отношения между Россией и Европой и повысит риск фатального просчета, чреватого полномасштабной войной.
Это было бы не столь тревожно, будь у Великобритании или остальной Европы план, как преодолеть эту напряженность, и четкая, последовательная стратегия обороны континента — особенно независимая от США. Однако на сегодняшний день не существует ни того, ни другого.
Стармер наверняка надеялся, что захват российского танкера позволит избежать всех этих проблем, но, скорее всего, это приведет к обратному эффекту. Сомнения насчет британской обороны никуда не денутся. Стратегический оборонный обзор стал шагом вперед, чтобы сформулировать более четкую оценку угроз и определиться с возможностями для их устранения. Однако без должного финансирования эта риторика рискует так и не воплотиться в жизнь. И в этом контексте захват танкера демонстрирует не столько силу, сколько, наоборот, напряжение и натянутость. Это лишь усиливает ощущение вынужденной импровизации, которая в итоге лишь усугубит уязвимость Великобритании и Европы.
