Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Война США против Ирана научила главных конкурентов Америки тому, как ее победить, пишет Al-Akhbar. Конфликт стал для Китая и России идеальным полигоном для изучения слабостей Вашингтона: и Москва, и Пекин уже сделали необходимые выводы.
Риим Хани (ريم هاني)
Американская авантюра в Иране изменила планы Китая в отношении Тайваня и повлияла на подход России к урегулированию конфликта на Украине. До объявления о прекращении войны Москва и Пекин внимательно следили за развитием событий, извлекая из них уроки о реальных возможностях и пределах американской мощи.
Главной "аудиторией" войны против Ирана были не Вашингтон, Тель-Авив и даже не Тегеран, а Пекин и Москва. Именно они наблюдали за масштабной демонстрацией американской военной мощи и тем, как Соединенные Штаты могут действовать перед лицом будущих угроз. Что касается Китая, то Совет по международным отношениям отмечает: война в Иране дала китайским стратегам возможность оценить разрыв между непосредственными военными результатами и более широкими стратегическими последствиями любого конфликта, который США могут вести "в их регионе". Эти выводы, вероятно, будут учтены председателем КНР Си Цзиньпином при разработке будущей стратегии. В Пекине понимают: Иран не имел реальных шансов победить США в обычной войне и изначально не ставил перед собой такую цель. Его задача заключалась в другом — затянуть конфликт, повысить издержки противника, сохранить устойчивость и превратить то, что начиналось как "региональное противостояние", в более широкий экономический кризис. В итоге для Китая иранский конфликт стал своеобразным "тематическим исследованием", позволяющим понять, какой должна быть война нового типа — с одновременным воздействием в разных сферах.
Американские военные стратеги традиционно рассматривали любой возможный кризис вокруг Тайваня как противостояние между скоростью наступления и возможностями обороны. Итог, по их оценке, будет зависеть от способности Тайваня сдержать быстрое продвижение Китая и выиграть время, необходимое Соединенным Штатам для переброски сил через огромные расстояния и развертывания их в западной части Тихого океана.
При этом, помимо игнорирования "особой доктрины" Пекина, делающей ставку на подрыв экономических и оперативных возможностей противника, а не на его прямое военное поражение, Китай мог сделать из войны в Иране еще один вывод: для стратегического успеха не всегда нужна решающая победа на поле боя — достаточно создать давление, способное ограничить свободу действий США. При таком развитии событий Китаю не потребовалась бы полномасштабная высадка на Тайване. Многоуровневая кампания давления — с применением военно-морской блокады, кибератак, финансовых инструментов и точечных военных операций — могла бы стать способом оказать совокупное воздействие на Тайбэй, его союзников в регионе и Вашингтон.
Кроме того, конфликт с Ираном показал еще одну слабость США в сценариях возможного кризиса вокруг Тайваня — ограниченность ресурсов и высокую стоимость поддержания боеготовности. То, что ранее рассматривалось преимущественно теоретически, теперь стало предметом внимания Пекина: он наблюдает, как Вашингтон расходует высокоточные боеприпасы и испытывает нагрузку на системы ПВО и военно-морские силы в условиях длительного противостояния на Ближнем Востоке. Если Китай придет к выводу, что США не в состоянии одновременно участвовать в двух крупных военных конфликтах и быстро восстанавливать свои ресурсы после их истощения, это неизбежно повлияет на доверие к американским обязательствам в Азии.
Пекин также учитывает еще один важный фактор — время, которое сыграло решающую роль в недавнем конфликте. Администрация Трампа оказалась недостаточно подготовленной к управлению ситуацией, а развитие боевых действий показало, насколько быстро могут распространяться последствия и насколько сложно сдерживать экономический ущерб. Это, в свою очередь, "повысило привлекательность стратегий, способных создавать рычаги давления и наносить немедленный структурный экономический ущерб". В этом случае перед Соединенными Штатами стояла бы задача не только обеспечить "быстрый военный ответ", но и справиться с последующей волной экономических и политических последствий — как внутри страны, так и за ее пределами.
В результате перед американскими политиками встал уже иной вопрос. Речь идет не только о том, смогут ли Соединенные Штаты добиться военной победы в случае конфликта вокруг Тайваня, но и о том, выдержит ли страна длительное противостояние, где наравне с военными действиями решающими факторами станут экономические потрясения, уязвимость цепочек поставок и внутреннее политическое давление. Пока Пекин продолжает делать выводы из текущей ситуации, остается неясным, успеет ли Вашингтон осознать эти выводы до того, как будет слишком поздно.
Москва также извлекает собственные уроки из событий на Ближнем Востоке, учитывая продолжающийся конфликт на Украине. Как отмечается в докладе Российского совета по международным делам, один из ключевых уроков заключается в том, что "уступки США неэффективны". Российские аналитики отмечают, что Иран неоднократно шел на уступки, в частности, в рамках ядерного соглашения 2015 года исламская республика решилась на серьезные ограничения своей ядерной программы в обмен на снятие санкций. Однако всего через три года администрация Трампа в одностороннем порядке вышла из соглашения и выдвинула новые требования. В итоге уступки, на которые пошел Тегеран не смогли ослабить долгосрочное давление со стороны Соединенных Штатов.
Они также считают, что это оправдывает "твердую" позицию России на переговорах и ее отказ добиваться мира любой "ценой". Такой подход основан на убеждении, что уступки нередко ведут к новым требованиям, что подтверждается "иранским опытом". При этом западная политика в отношении Тегерана показывает, что даже "прорывы" не гарантируют решения проблемы из-за постоянных "колебаний" Запада. Это вынуждает Москву готовиться к долгосрочному противостоянию с Западом, которое может растянуться на десятилетия. Аналогичный подход применяется и в военной сфере: любое затишье в конфликте на Украине, скорее всего, будет лишь подготовкой к новому кризису.
Упомянутое выше недоверие также связано с угрозами, с которыми могут столкнуться российские чиновники, подобно лидерам Ирана и Венесуэлы. Это особенно актуально, учитывая уже произошедшие в России покушения и диверсии. Иранский опыт показывает, что защита национального руководства больше не является исключительной задачей разведывательных служб и все чаще становится частью обязанностей вооруженных сил.
"Углубленное" партнерство
Аналитики считают, что, углубляя конфронтацию с Ираном и одновременно ослабляя экономическое давление на Россию, Соединенные Штаты ускоряют сближение Москвы и Пекина — процесс, которому они исторически стремились препятствовать. Речь идет уже не о временном "браке по расчету", а о формировании новой модели отношений между ведущими державами, ориентированной на многополярный миропорядок. Этот дискурс находит отклик в странах Глобального Юга, где восприятие двойных стандартов усиливает эрозию американской легитимности. В результате возникает вопрос не только о том, формируется ли этот союз, но и о том, насколько далеко он зайдет и можно ли еще его сдержать до того, как он станет необратимой реальностью.
