Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
США усиливают внимание к ключевым морским маршрутам мировой торговли, включая Ормузский, Суэцкий, Панамский и Малаккский проливы, пишет Al Mayadeen. Однако попытки Трампа установить контроль над водным путями не увенчались успехом: президент США недооценил мощность противников.
Пока Трамп отказывается признавать истинный масштаб ущерба, который война нанесла региону и всему миру, сохраняются опасения, что он может предпринять новую рискованную авантюру, чтобы скрыть провал предыдущей.
С первых дней войны, развязанной Соединенными Штатами и Израилем против Ирана в конце февраля, было ясно, что одной из главных целей Вашингтона является установление контроля над Ормузским проливом.
Однако продемонстрированные Тегераном военные возможности и уровень оборонительного потенциала сделали реализацию этой цели невозможной. В результате американская администрация была вынуждена изменить подход: вместо стремления к установлению прямого контроля она перешла к попытке восстановить статус-кво. Тегеран, в свою очередь, отверг этот сценарий и продолжил противодействие как военными, так и дипломатическими средствами, что подтверждается недавними ударами США и оперативной реакцией Ирана.
Это не первый случай, когда Трамп заявляет о намерении управлять стратегически важными водными путями, играющими ключевую роль в мировой торговле. Ранее он угрожал захватить контроль над Панамским каналом, а затем потребовал, чтобы американским коммерческим и военным судам был предоставлен свободный проход через Суэцкий канал.
Это было частью его торгово-экономической стратегии, направленной на укрепление влияния Соединенных Штатов на мировые торговые потоки и ресурсы нефтедобывающих государств.
Трамп начал с введения торговых пошлин, а затем перешел к похищению законно избранного президента Венесуэлы и угрозам установить контроль над Гренландией. Кульминацией этого курса стали попытки усилить влияние над стратегическими проливами и торговыми путями — как посредством давления и угроз, так и через применение военной силы.
Ключевой элемент мировой торговли
Стратегическая важность международных проливов и водных путей, власть над которыми Трамп стремится усилить тем или иным способом, проявляется в двух тесно связанных между собой аспектах.
- —Первый аспект носит экономический характер и связан с контролем над торговыми потоками и глобальными цепочками поставок, а также с широкими экономическими преимуществами, которые такой контроль может обеспечивать, включая возможность влиять на экономические решения и политический курс других государств.
- —Второй аспект связан с вопросами суверенитета: контроль над стратегическими проливами и водными путями повышает международный статус государств, которые им обладают, расширяя их влияние и роль в мировой политике.
Имеющиеся международные данные свидетельствуют о том, что на долю проливов и стратегически важных водных путей приходится значительная часть мировой торговли. Несмотря на ограниченность открытой информации о количестве судов под флагом США, ежегодно проходящих через эти маршруты, а также об объемах перевозимых ими грузов, доступные сведения позволяют понять интерес бизнесмена, занимающего сегодня пост президента Соединенных Штатов, к установлению прямого или косвенного контроля над этими жизненно важными транспортными артериями.
Имеющиеся данные свидетельствуют о том, что ежегодно через Панамский канал проходит более 14 тысяч судов. При этом Соединенные Штаты являются его крупнейшим пользователем, обеспечивая около 40% всего контейнерного трафика.
Другие данные показывают, что в 2023 году порты Восточного побережья США экспортировали через Панамский канал около 125,6 миллиона тонн грузов, при этом примерно 64% этого объема направлялось в Азию. В то же время через этот маршрут было импортировано около 61,1 миллиона тонн грузов, из которых примерно 68% приходилось на азиатское направление. За тот же период порты Западного побережья США экспортировали около трех миллионов тонн грузов, при этом примерно 76% из них направлялось в Европу. Объем импорта составил около 6,4 миллиона тонн, из которых примерно 49% также приходилось на европейское направление. Что касается Суэцкого канала, то, по международным оценкам, через него проходит около 12% объема мировой торговли, а стоимость перевозимых товаров оценивается в диапазоне от трех до девяти миллиардов долларов. При этом контейнерные перевозки через канал составляют примерно 30% мирового контейнерного трафика.
Как известно, через Ормузский пролив проходит около 27% мировой морской торговли сырой нефтью и нефтепродуктами, а ежегодно его пересекает более 30 тысяч судов. Хотя доля импорта нефти и конденсата из стран Персидского залива в США не превышает 7%, стратегическое значение пролива выходит далеко за рамки вопроса прямых поставок энергоносителей. Это связано с ролью США в мировой торговле промышленными и непромышленными товарами, а также с глубокой зависимостью в сфере экономики и производства многих восточноазиатских государств от нефти, поставляемой из региона Персидского залива.
Малаккский пролив, расположенный между Сингапуром, Малайзией и Индонезией, несмотря на свое стратегическое значение, получает значительно меньше внимания. Между тем в ряде аспектов его роль может быть сопоставима или даже превосходить значение Ормузского пролива. Через этот маршрут проходит около 30% объема мировой торговли, что оценивается примерно в 3,5 триллиона долларов, а также транспортируется больше нефти, чем через Ормузский пролив.
Это позволяет лучше понять причины, по которым Трамп стремится установить контроль над отдельными морскими путями, имеющими жизненно важное значение для мировой торговли, или добивается обеспечения свободного прохода для американских судов.
В частности, война, начатая Саной против Израиля, в ходе которой был закрыт Баб-эль-Мандебский пролив для израильских и американских судов, продемонстрировала эффективность использования такого экономического инструмента давления. В этом контексте недавние американские атаки на Тегеран можно интерпретировать как попытку нейтрализовать этот инструмент, вернуть ситуацию к состоянию, существовавшему до 28 февраля, и не допустить возможного участия Ирана в контроле над Ормузским проливом.
Нестабильность и экономический кризис
Спустя полтора года после того, как Трамп начал проводить новую интервенционистскую политику в отношении других государств, ее последствия можно разделить на две основные группы:
- —Первая группа связана с их влиянием на глобальную стабильность, безопасность и мир. Можно сказать, что текущий период во многом отбросил мир на несколько лет назад.
Действия администрации Трампа в Южной Америке — похищение президента Венесуэлы Николаса Мадуро, блокада Кубы и угрозы в адрес других стран — угрожали стабильности государств континента, посягали на их суверенитет и оказывали влияние на их экономику. Кроме того, военная конфронтация с Ираном при поддержке Израиля поставила Ближний Восток на грань масштабного регионального кризиса, а поддержка Трампом политики Нетаньяху способствовала продолжению геноцидной войны, которую он ведет против палестинского народа в секторе Газа и на Западном берегу.
- —Вторая группа связана с экономическими и социальными последствиями, которые особенно ярко проявились после недавней войны с Ираном. Мировая экономика понесла серьезные потери, на восстановление которых, вероятно, потребуется значительное время. Вместо процветания и благополучия, которые Трамп обещал своим избирателям и миру, его политика, согласно данной оценке, привела к самому серьезному экономическому коллапсу со времен мирового финансового кризиса 2008 года.
Несмотря на попытки его администрации и союзных правительств преуменьшить масштабы потерь и их влияние на мировую экономику, большинство докладов ООН и международных организаций указывают на ухудшение продовольственной безопасности для миллионов людей, потерю рабочих мест и доходов для миллионов других, а также на утрату экономических возможностей, которые могли бы быть реализованы, если бы войны с Ираном не произошло.
Пока Трамп отказывается признавать масштабы ущерба, нанесенного войной региону и миру, сохраняются опасения, что может быть предпринята новая авантюра для сокрытия последствий предыдущей — или возобновлена военная конфронтация с Ираном. В таком случае региональные и международные последствия могут оказаться еще более тяжелыми и масштабными, чем когда-либо прежде.
